Самуил с начальником своим Кречетовым благополучно завершили паломническое послушание в лавре, зашли на неделю в Николо-Пешношский монастырь, поклониться ученику Сергия, преподобному Мефодию. Именно оттуда Самуил принес маленький темный образок домой, который подарил ему старый инок Савва. А уж из Москвы они спокойно доехали поездом до Рязани.

А потом время потекло своим чередом, все ускоряя и ускоряя бег. Самуил получал редкие письма от нового своего духовного наставника и друга Зосимы с краткими отчетами о жизни лавры, о настроениях монахов, нет-нет да проскакивали между строк сокрушения Зосимы о пьянстве, помешательствах и страшных самоубийствах братьев, но всегда он жалел их, по мере сил старался помочь. Когда начались митинги и волнения в Рязани осенью 1905 года, Самуил собрал всю семью и снова уехал в Мордвиновку к братьям, пережидать и работать на земле и в церкви. Просидев несколько месяцев в старом отчем доме, Самуил вернулся в город и занялся своими судейскими обязанностями. В марте 1906 года прилетела печальная весть о праведной кончине старца Варнавы.

Городская квартира, которую снимал Самуил с семьей, была довольно тесной, но уютной – с двумя спальнями, крошечной кухней и просторной столовой. Вернувшись из Мордвиновки, Самуил первым делом решил купить граммофон. Впервые в жизни ему захотелось сделать странную и ненужную покупку, притом дорогую. Пошел он на Почтовую улицу да и купил граммофон с цветком рупора и пластинки с ариями из «Садка». И таким он ему красивым казался в этой красно-коричневой коробочке, с красным рупором, что глаз не отвести.

Внезапно ему понравилась негаданная краткая холостяцкая жизнь с граммофонной музыкой по вечерам, обедами в харчевнях, спокойными немноголюдными службами в храме, что он испугался, написал покаянное письмо сначала Зосиме, а затем Софии.

Зосима пожурил своего подопечного за роскошную покупку, но, против обыкновения, требовать отдать в какую-нибудь школу или больницу не стал. А про холостяцкую жизнь ответил просто: «Ты, дружочек, и не создан для семейной жизни. Но что уж поделать, оставайся в миру, только сильно не вольничай, водки в рот не бери».

София же, напротив, в ответном письме долго и обстоятельно ругала мужа за бестолковую дорогую покупку и грозилась со дня на день приехать. Да то одно, то другое задерживало ее в деревне: то невестка захворает, надо помочь, то Георгий Ермолаевич упал с лошади и сломал ногу, нужно выхаживать, то пора картошку сажать… В общем, так до середины лета София и оставалась в Мордвиновке, регулярно присылая ворчливые письма домой.