Старец Варнава как будто поджидал их, сидя на коротенькой скамейке у входа в Черниговский скит, что-то напевая себе под нос. Варнава был одет в обыкновенное черное облачение, но оно было сильно запылено по подолу, как и стоптанные башмаки.

– Ну что, наглазелись на последнего русского царя вчера? – с хитрой улыбкой спросил Варнава.

Зосима печально покачал головой и указал на Самуила:

– Отец Варнава, привел к вам молодого паломника Самуила.

Самуил попросил благословения, а затем уселся прямо на землю у ног старца, ожидая интересный рассказ, проповедь или приглашение к совместной молитве.

– Не веришь мне, Зосима, вижу, что не веришь. Но на твой век это выпадет, увидишь. Я-то не доживу, а ты увидишь. – Затем посмотрел печально на Самуила: – Велика твоя печаль, брат.

А после долгого молчания попросил в подробностях рассказать о приезде монарших особ.

Самуил с восторгом начал описывать царские одежды, то, как кадили перед ними священники, что говорил император, проходя мимо народа, особенно тот выделил хоругвеносцев. Зосима с Варнавой посматривали на Самуила и еле заметно улыбались. Отрадное рвение паломника обоим было по сердцу.

– А государь к вам, отец Варнава, вчера заходил, но не застал в скиту, – вдруг пожурил Зосима.

– Я в Малинники ходил, на источник. Преподобный приснился, велел идти. Ну вот я и пошел, молился сугубо за государя там, часа полтора только вернулся.

Зосима вздохнул, а затем подробно описал все, что сам успел увидеть, в том числе рассказал о праздничной трапезе, на которую паломников не допустили.

– Ну и слава Богу, братья. Я устал, пойду отдыхать, да и вы отдохните от трудов праведных.