Самуилу только-только исполнилось двадцать пять лет, он второй год служил помощником у рязанского мирового судьи Кречетова. Рязань ему не нравилась, но София уговорила поработать усердно, послужить отечеству, а там уж и самому выбраться в мировые судьи, раз возраст подошел.

У старого Кречетова была мечта, до которой все никак не доходили руки – отправиться в паломничество по Сергиевым местам, где он с самой своей далекой юности не был. Поэтому решил он на два месяца закрыть свой кабинет и отправиться в путь, Самуилу он предложил пойти вместе.

Сначала они планировали добраться до лавры, там провести несколько недель, принять послушания, а затем заглянуть в Пешношскую обитель неподалеку. А уж обратно добраться до Москвы, а там поездом вернуться в Рязань.

Без особых происшествий они пропутешествовали до лавры, то на телеге, то идя пешком и останавливаясь на подворьях, чтобы переночевать и перекусить. На Духов день они собирались посетить Успенский собор Кремля, но их не пустили насельники Угреши, где они задержались на два дня для отдыха, и посоветовали вовсе поскорее обойти столицу – Москва готовилась к коронации императора, народу везде было битком.

Старец Виталий после вечерней трапезы позвал к себе в келью Самуила:

– О чем-то ты меня спросить хочешь, брат Самуил? – Хитрые серые глаза сверкали из-под белых кустистых бровей.

– Да, отче, думаю все, куда мне податься. Как будто не свою я жизнь живу, не то все. Дети все мрут, из восемнадцати душ только двое выжили, и то младшей чуть больше года пока, долго ли протянет? Может, в скит?

Старец пожевал губами, затем щербато улыбнулся:

– Нет, Самуил. Ты человек мирской, служивый. Вот и служи отечеству. А как придет срок, ты поймешь, пойдешь в дьякона. Нас всех ждут тяжкие испытания, что-то носится, носится в воздухе, но я никак не уловлю – что именно. Со всей страны приносят вести, что древние лики обновляются, Богородицы плачут, а в подмосковном Клину появилась новая чудотворная икона, как говорят, написанная ангелом за одну ночь… Да много странных и страшных чудес происходит, нам из Угреши мало что видать…

Старец замолчал, а Самуил не решался вставить ни слова.

– Иди с Богом, Самуил.

Наутро они уже не увиделись, старец поднялся до света и ушел молиться в алтарь Никольской церкви.