Жили в Рязанской губернии, как и везде в России – хоть при царях, хоть при большевиках, а в последнее время то неурожай, то засуха, то морозы – оттого то голод, то болезни. То проклятая контрреволюция, которой отродясь никто не слыхал, а тут на тебе – молодых парней и девчонок хватают, увозят куда-то. Но народ шепчется, много чего говорит.

На толкучке беззубый Макар трясет кулаком и рассказывает заезжему мужичку откуда-то из Липецка:

– Прошлой зимой что удумали – приехал поп, из молодых да ранних, окормлять тутошнюю паству, значить, привез с собой поганую книжонку, запирался с прихожанами, поздними вечерами на Святки читал, пальцами грозил. Тьфу, бывает же! Хорошо, у нас Самуил Ермолаевич, тридцать лет прослужил Кесарю, то бишь судьей, а потом решил, что баста – пора Богу Божье отдавать.

Разогнал проклятущего попа из Москвы, книжку прочел, топал ногами, ругался, а потом и вовсе сжег после всенощной, чтобы всем неповадно было.

– Господи, помилуй нас грешных… – крестился мужичок.

Отец Иоанн был действительно молодым выкормышем Троице-Сергиевой лавры, мальчишкой он вырос в ее стенах, задержавшись юношей в трудовых артелях. Когда живешь в атмосфере полной воли, среди розовых кустов, сдобных церквей пышной обители, не знаешь особых бед и горестей, как будто и должны вырастать такие добротные, прогрессивные священники. Да сатана-то не дремлет – подзуживает, соблазняет.

Приехал Иоанн, только потом выяснилось, что как тайный активист безбожного сообщества. Ему предписывалось разведывать настроения общества, особенно верующего, вникать во взгляды местного клира, а вовсе не окормлять и не опекать паству.

Но разве не ясно самому захудалому прихожанину, что такие вот пасквили не могут исходить от доброго христьянина: «Наше государство, шествуя путем мирного завоевания, имеет право заменить ужасы войны менее заметными и более целесообразными казнями, которыми надобно поддерживать террор, располагающий к слепому послушанию»? Разве не понимает самый отсталый колхозник, что священник не может даже в руки взять подобную дрянь без содрогания?

А не понимали, конечно.

Да и разве мог кто подумать, что грузин-семинарист с библейским именем Иосиф приведет богоспасаемую страну к этому ужасу? А бог его знает, конечно. Наверное, народу, как и всегда в нашей истории, было не до того.