Он увиделся с Руби наедине уже после похорон, и произошло это по указанию Мэриан, что сделало встречу еще более мучительной. Он отказывался идти туда, но она настаивала:

– Иди и почини Руби сломанную дверцу холодильника. У нее и так достаточно проблем, чтобы заниматься еще и этим.

– А как же Малколм? – спросил он, на что жена пожала плечами и закатила глаза. – Ладно, – сказал он, тоже закатывая глаза и улыбаясь ей.

Его удивляло, как быстро между ними возобновилось общение давно живущей в браке пары, словно последних лет и не было. Общение возобновилось, но не совсем.

Остин предпочел пойти пешком, проследовать знакомым маршрутом с всепоглощающим чувством ностальгии, которая еще жила в нем, хотя последний раз он был там несколько месяцев назад. У него пересохло во рту, а сердце билось так громко, что Остин опасался, что прохожие на улице слышат этот стук. Он чувствовал себя, как в первый раз, а вот повод был другим. Казалось, все было целую жизнь назад – или вообще в другой жизни.

Она открыла дверь, когда он шел по дорожке – должно быть, Мэриан позвонила и предупредила, что он идет, – и Остин успел мельком увидеть ввалившиеся глаза и исхудавшее тело, прежде чем она повернулась к нему спиной и прошла в дом, оставив дверь открытой, чтобы он мог последовать за ней. Он нашел ее в кухне; она сидела за столом, обхватив ладонями почти пустую чашку, и невидяще смотрела на остатки чая в ней. Остин сел рядом.

– Как я понимаю, Малколма дома нет? – Он знал, что говорит об очевидном, но как начать разговор?

– Да. – Ее голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций. – Он уехал на работу. Он думает, что нам лучше вернуться к нормальной жизни. – Руби невесело рассмеялась.

– Как ты? – спросил Остин, при этом его голос дрогнул. Он впервые внимательно посмотрел на нее. Она выглядела так, будто последние несколько месяцев иссушили ее, и ему захотелось обнять ее, хотя Остин и понимал, что из всех людей на свете именно он не может принести ей утешение. Руби вздохнула.

– Даже не знаю, как ответить на этот вопрос. – Она подняла глаза от чашки с остывшим чаем, посмотрела на него и сказала: – Знаешь, когда-то, глядя на Мэриан, я осуждала ее, считала, что она обязана взять себя в руки. Я думала, что так оправдываю то, что мы делали.

Наступила долгая пауза, и Остин затаил дыхание.

– Теперь я понимаю, что у нее не было выбора. Что иногда случается такое, от чего не получается просто так отмахнуться. Сейчас я искренне восхищаюсь тем, что она держалась, продолжала жить до того момента, когда поняла, что готова выйти наружу.

Остину показалось, что его ударили под дых, у него даже закружилась голова от навалившегося на него чувства вины и осознания того, что Руби права.

– Я так виноват, – сказал он, не очень хорошо представляя, за какую часть содеянного извиняется. Может, и за все.

– В чем, Остин? Что сделано, то сделано. И из нас двоих правильно поступил ты, когда все закончил.

Он стал качать головой, но Руби остановила его и накрыла его руку своей.

– Остин, всё в порядке. Честное слово.

Она приготовила ему чай и, пока он чинил дверцу, оставила одного, скрывшись где-то наверху. Остин слышал ее тихие шаги, когда она передвигалась по комнате Шэрон. Вернулась, когда он все закончил, и принесла маленькую потрепанную тряпичную куклу.

– Это для Мив, – сказала она, протягивая ему игрушку. – Я не смогла… – Замолчала, словно собираясь с силами, чтобы договорить. – Я не смогла разобрать ее вещи.

Остин кивнул, не в состоянии говорить, и потянулся к кукле, но Руби прижала ее к груди.

– Наверное, я еще немного подержу ее у себя, – сказала она, и тогда он на мгновение стиснул в объятиях обеих, и ее, и куклу. А потом ушел.

* * *

От Руби Остин вернулся в дом, который наполняли жизнью все его три женщины. Джин и Мэриан мягко спорили из-за чего-то на кухне, а Мив с сосредоточенным лицом читала на диване. Его поразило, что она все сильнее и сильнее начинает походить на Мэриан. Высокая, светлокожая, с утонченными чертами; ее движения утратили неуклюжесть и стали грациозными. Наблюдая за ней, он ощутил в себе прилив эмоции, доступ к которой не мог получить в доме Руби. Мив почувствовала его присутствие, подняла голову и озабоченно наморщила носик.

– Пап, всё в порядке?

Ему хотелось подойти к ней и поцеловать в лоб, как он делал это многие годы каждый вечер перед сном, однако сейчас дочь показалась ему слишком взрослой для этого. Уж больно многое она повидала. Вместо этого он сел на диван рядом с ней и очень удивился, когда Мив закрыла книгу и прижалась к нему, поджав под себя ноги. И тогда он все же поцеловал ее в лоб.