Когда пришла весть, что на фабрике произошел несчастный случай и что Иштиак тоже был там, но остался, насколько известно полиции, невредим, Омар утратил свой боевой дух; недавняя ярость исчезла в одно мгновение. Джим тут же переключился в режим действий и стал прикидывать, как в этом снегопаде поскорее добраться до больницы; Хелен же взяла Омара за руку, желая многое сказать ему и надеясь донести все это, а главное, то, что с мальчиком все будет хорошо, через свое прикосновение.

Джим настоял на том, чтобы отвезти Омара в больницу, и они уехали. Несколько минут помучившись в беспокойной неизвестности, Хелен и Артур тоже решили поехать, и она медленно встала с раскладушки и позволила отцу одеть себя, как когда-то, когда она была маленькой.

– С ними все будет хорошо, – сказал Артур и, переключив скорость, похлопал ее по коленке. Ее мысли опять обратились к детям. Она задалась вопросом, кто из них ранен и насколько серьезно.

К тому моменту, когда они добрались до отделения неотложной помощи, Омар и Иштиак сидели рядышком на оранжевых пластмассовых стульях, Иштиак, обняв отца, всем телом прижимался к нему, и трудно было определить, где кончается один и начинается другой. Хелен едва не осела на пол от радости за Омара. Он поднял голову, и они обменялись слабыми улыбками.

По другую сторону от них сидели Джим и Мив. Здесь были и ее отец, и тетя Джин, и Хелен кивнула им. Глаза Джин блеснули слезами, когда она кивнула в ответ. Рядом с Мив сидела не знакомая Хелен женщина, бледная, хрупкая; казалось, она долго не видела солнечного света и просто улетит, если к ней прикоснуться. Женщина гладила Мив по волосам. Она подняла голову, и их взгляды встретились.

Это мама Мив?

Ни мамы, ни папы Шэрон нигде видно не было. Вероятно, они где-то были вместе. Хелен содрогнулась, не желая представлять, где именно. В дверях появилась медсестра; кажется, она кого-то искала, ее глаза были усталыми, а кожа серой. Мив и Иштиак подскочили.

– Как она?

– Есть новости?

Медсестра посмотрела на обоих, и на ее искаженном мукой, утомленном лице отразилось сострадание.

– Сожалею, детки.

И вот тогда Мив закричала.