Как всегда, он думал о том, что сделала бы Ризвана, если б узнала о травмах Хелен. Она приготовила бы какое-нибудь блюдо, отнесла туда и поговорила с ней, по-женски. Поэтому Омар приготовил бирьяни[42] и гулаб джамун[43], разложил все это по разным контейнерам «Таппервэр», налил сироп в чашку, замотал ее пищевой пленкой и уже собрался идти к Артуру. В последний момент добавил чапати, завернув его в фольгу.

Омар слышал о ее падении с лестницы от нескольких человек; историю рассказывали с понимающими кивками и закатанными к потолку глазами, а жестами заменяли недосказанное. По дороге он решил поговорить об этом с Хелен, каким бы неловким ни оказался разговор. Еще он хотел обсудить с Артуром бритоголовых парней, дабы выяснить, не являются ли они поджигателями. По словам Иштиака и девочек, именно они стояли за нападением на Артура. Хватит этой йоркширской манеры ходить вокруг да около важных вещей, несмотря ни на что.

Дверь открыл Джим и впустил его. Омар встречался с Джимом пару раз, когда тот приходил в магазин; тогда Джим был очень любезен и разговорчив. Сегодня же он выглядел подавленным и почему-то избегал взгляда Омара.

– Проходи, – только и сказал Джим.

Хелен подняла голову, когда он вошел в комнату и попытался не показать свой шок при виде нее. Она тоже держалась иначе; ее голос дрогнул, когда она поздоровалась, ее взгляд метнулся с него на Джима, а потом в пол. Однако все это понятно, подумал он, если учесть, через что ей довелось пройти. Хелен кивком указала на кресло рядом с ней, и Омар сел, примостился на краешке, сомневаясь в том, что поступил мудро, придя сюда, и охваченный робостью, которую не мог объяснить.

– Я принес вам вот это, – сказал он. – Сам приготовил. – И почувствовал себя неловко, осознав, что разговаривает по-детски.

Джим шагнул вперед, забрал пакет и понес его в кухню. Казалось, он обрадовался тому, что можно чем-то заняться, выйти из комнаты с этой напряженной атмосферой.

– Артур дома? – спросил Омар.

– Он на заднем дворе, с голубями, – ответила Хелен. Она улыбнулась и закатила глаза, и он немного расслабился – уж больно знакомой была ее улыбка.

– Ну, как вы? – спросил он.

Хелен кивнула; ее губы были плотно сжаты, и он видел, что она пытается не заплакать. Ему хотелось поддержать ее, сказать, что все будет хорошо, что он не допустит, чтобы это повторилось.

– Послушайте, конечно, это не мое дело, – вместо этого сказал Омар, – но…

Прежде чем он успел закончить, у Хелен вырвался такой громкий всхлип, что он аж подпрыгнул.

– Я знаю, что вы знаете. Вы всегда знали.

Он медленно кивнул.

– Теперь знает и папа. И мы… ну… я собираюсь идти в полицию.

Омар снова кивнул, не представляя, что сказать.

– Дело в том, – продолжила Хелен, – что есть и еще кое-что.

– Еще кое-что? – удивленно сказал он.

Она вздохнула и посмотрела в потолок, и Омар дал ей возможность напитаться силой оттуда, откуда она ее черпала.

– Я думаю… – Ее речь прервал новый всхлип. – Я думаю, он имеет какое-то отношение к пожару.

Омар не сразу осознал сказанное. И просто уставился на нее.

– Что вы сказали? – переспросил он, качая головой и глядя на нее.

– Я думаю, он имеет какое-то отношение к пожару. Он сказал мне кое-что, пока вытворял все это. – Хелен перевела взгляд на сломанную руку. – И я думаю, именно он его и устроил. Я собиралась рассказать вам. В том смысле, что я собираюсь рассказать полиции и об этом. Мне просто нужно, чтобы сначала у меня все улеглось в голове. И поговорить с папой.

Омар вскочил, не отдавая себе отчет в своих действиях. От ярости у него горели руки и ноги.

– Омар? – В дверях появился Артур, вернувшийся в дом из сада. Посмотрел на Хелен. – Значит, ты рассказала ему? – сказал он, и его лицо стало покорным.

В этот момент зазвонил телефон, и Артур пошел в коридор, чтобы ответить.

– Да, красавица. У тебя всё в порядке? – сказал он, а потом спросил: – Где?.. Спасибо, красавица. Я отключаюсь и вызываю полицию. Ты поступила правильно.

Он положил трубку и тут же поднял ее, а потом закрыл дверь между комнатой и коридором. Омар мог найти только одну причину для звонка в полицию, и он стиснул кулаки в предвкушении. Через некоторое время Артур вернулся и сел, за ним вошел Джим.

– Гэри едет сюда, – сказал он. – Но мы уже позвонили в полицию. Я рассказал им про тебя, – он кивнул на Хелен, – и про магазин и предупредил, что ты здесь. – Его взгляд переместился на Омара.

Они вчетвером сидели в большой комнате и ждали; единственным звуком, нарушавшим тишину, было тиканье дедушкиных часов в коридоре. Наконец Хелен нарушила молчание:

– Омар, я очень сожалею.

Он посмотрел на нее, не веря своим ушам. Как она могла подумать, что он в чем-то винит ее?

– Вы о чем? Вам не за что извиняться.

– Ну, я вам сразу не рассказала… И не позвонила сразу в полицию.

Омар покачал головой. Он уже давно перестал доверять полиции. Наверное, по другим причинам, а может, и по тем же. Он знал, каково это, когда ты для полиции ничего не значишь. Еще он знал, каково это, когда тебя парализуют настолько сильные чувства, что ты не знаешь, как с ними поступить. Омар хотел сказать все это, но слова куда-то делись. Вместо этого он прикоснулся к предплечью Хелен – и тут же отдернул руку, сомневаясь в том, что поступил правильно.

Пока они ждали, Джим наготовил бесконечное количество чашек чая. Прежде чем прозвенел дверной звонок и кулаком постучали в дверь, прошло не меньше часа. Омар вскочил, широко распахнул входную дверь и увидел полицейского офицера в форме.

– Вы взяли его? – спросил он.

Вид у полицейского был смущенный.

– Я могу войти и поговорить? – сказал он.

И Омар понял, что пришли не по поводу Гэри.