Я поняла, что нужно застать дядю Реймонда одного и каким-то образом поймать на месте преступления. Идеальный момент был бы, когда он собирает чашки и убирается после хора – ведь тетя Сильвия обычно не приходит на репетиции, – но тогда из-за отсутствия Шэрон мне может потребоваться помощь, ведь мне понадобится свидетель. Первой мыслью было позвать Пола, однако я тут же отбросила эту идею – не потому, что он был слишком разумным и зрелым, а потому, что мне нужны были девочки.

На следующем занятии хора я разыскала двух любимиц дяди Реймонда, Линду и Гейл. Обе были пониже меня ростом и выглядели младше меня. У Линды были длинные густые каштановые волосы, заплетенные в толстую косу до талии, у Гейл волосы были собраны в пучок, как у балерин, и она выглядела очень хрупкой, с россыпью веснушек на носу. Я спросила у них, что они думают о дяде Реймонде, гадая, какой ответ получу, если учесть, что видела, как они то и дело хихикают над ним. Обе промолчали. Они переглянулись, заключая, казалось, негласное соглашение.

– Я поговорила о нем со своей старшей сестрой, потому что он не оставляет меня в покое, – наконец сказала Линда. – Она сказала, что я не должна оставаться с ним наедине, что рядом обязательно должен кто-то быть. Я рассказала об этом Гейл, и теперь мы все время вместе.

– Почему ты не рассказала маме?

– Что рассказывать? – включилась Гейл. – Что нам не нравится, когда нас щекочет какой-то дядька? Они бы сказали, что не надо быть мягкотелой.

Я подумала о собственной попытке поговорить с папой и тетей Джин о дяде Реймонде. Объяснить, почему он вызывает у нас дискомфорт, было трудно. И чего мы ожидали от них? Что они могли бы сделать?

– Что вы скажете на то, чтобы остаться с ним после хора, а я спрячусь? – сказала я. – Чтобы мы поймали его на том, что он захочет сделать, и потом кому-нибудь рассказать.

– Ни за что. – Линда помотала головой.

– Я согласна, – сказала Гейл. – Я хочу его остановить. Терпеть его не могу.

Мы договорились, что после следующей репетиции Гейл, как самая маленькая и младшая из нас, предложит свою помощь дяде Реймонду с уборкой. Мы с Линдой вместе где-нибудь спрячемся, чтобы все слышать и видеть. Когда он начнет действовать, мы появимся, сделав вид, будто что-то забыли. Мы спасем Гейл, отправимся прямиком в полицию и расскажем там, что произошло. Судя по той малости, что я знала о дяде Реймонде, я не сомневалась, что он обязательно попытается что-то сделать.

* * *

На следующей репетиции хора после окончания занятия мы ждали, когда все уйдут, и сами, переглядываясь, громко заявляли, что тоже уходим. Выйдя из главного зала, мы с Линдой остановились в коридоре и с надеждой и страхом прислушались к тому, что происходит. Мое сердце громко стучало, пульс отчетливым гулом отдавался в ушах.

– Давайте я помогу вам убраться, – услышали мы голос Гейл и навострили уши, ожидая ответа Реймонда.

– А вы тут что забыли? Что слоняетесь без дела? – Мы подпрыгнули и машинально вытянулись по струнке, когда увидели вышедшую из туалета и шествующую к нам по коридору миссис Спенсер.

– Мы… э-э… ждем подругу, – сказала Линда. – Она помогает убираться.

– А почему вы не помогаете? Дьявол находит работу для праздных рук. Идите. Вперед, – сказала она, указывая на главный зал.

Мы обе подчинились. Гейл нигде видно не было, а Реймонд подметал пол.

– Реймонд, я подрядила юных барышень на уборку, – сказала миссис Спенсер. – Воспользуйтесь шансом и уйдите домой пораньше, к Сильвии, а я прослежу за их работой.

Дядя Реймонд с готовностью откликнулся на ее предложение, а Гейл вышла из кухни, где мыла посуду. Мы втроем принялись за работу под бдительным оком миссис Спенсер. Раздраженная тем, что мой план ни к чему не привел, я многозначительно переглядывалась с девочками. Когда мы наконец-то вышли, оказалось, что появление миссис Спенсер и то, что с Гейл ничего не случилось, не сорвало наш план – дядя Реймонд, по всей видимости, горел желанием идти к намеченной цели. Мы были озадачены и пытались понять, что упустили.

* * *

Выяснили мы это очень скоро.

Несколько дней спустя все только и говорили, что о вчерашнем аресте дяди Реймонда, хотя никто не упоминал за что. Обсуждение шло на пониженных тонах. Новость была такой шокирующей, а слухов крутилось так много, что мистер Спенсер упомянул о событии на воскресной службе, на которой, что примечательно, не было цветов, которыми тетя Сильвия обычно украшала церковь. Теперь мистер Спенсер был таким же опрятным и аккуратным, как его жена, и в той же степени полным праведности после своего недолгого отсутствия.

– Лечился от неизвестной болезни, – сказала нам тетя Джин, многозначительно покосившись на папу. – Интересно, сколько эта неизвестная болезнь продлится, если рядом есть вино для причастия, – продолжила она с недовольным хмыканьем.

На этой неделе пришло больше народу, чем обычно, и напряжение витало в воздухе, когда все рассаживались по местам. Родители держали детей за руки. Папа тоже пришел, вместо того чтобы просто завезти меня, как делал обычно. Мистер Спенсер стоял на кафедре, перекладывая туда-сюда свои записи и Библию, и то и дело поправляя очки.

– Многие из вас спрашивают о Реймонде и о его недавнем аресте, – наконец сказал он. – Будет неправильно обсуждать преступление, в котором его обвиняют, и строить предположения по поводу того, виновен он в этом преступлении или нет, поэтому я скажу следующее. – Он замолчал на мгновение, потом продолжил; его голос зазвучал громче и решительнее: – Ни у кого из нас не было фактов, касающихся его, и подозрений в отношении его, а предполагаемым преступлениям нет места под этой крышей.

По залу пронеслись шепот и ропот, и когда я поймала взгляд Пола, который сидел рядом с Хейзел через проход от нас, то пожала плечами, показывая ему, что ничего не знаю об этом. Однако внутри у меня была причудливая смесь из дикого любопытства – что же там произошло, ликования – я была права насчет дяди Реймонда, и некоторого раздражения – все же не мы его поймали. Тот факт, что он точно оказался плохим человеком, стал для меня искуплением, и я прикидывала, не выяснится ли, что он и есть Йоркширский Потрошитель. Я даже подумывала о том, чтобы рассказать Шэрон – ведь это компенсировало все то, что случилось с Брайаном.

Ждать новой информации долго не пришлось. В тот вечер я укладывалась в кровать, когда тетя Джин легонько постучалась в дверь моей комнаты. Я решила, что это папа пришел пожелать мне спокойной ночи, и ее появление в моей комнате стало для меня такой большой неожиданностью, что я даже лишилась дара речи. Тетя села на край кровати, взяла в руки лежащую рядом книжку о Знаменитой пятерке и, перелистывая страницы, заговорила:

– Помнишь, ты спрашивала о Реймонде и о том, не считаем ли мы его странным?.. В общем, мы с твоим папой задавались вопросом… не делал ли он что-нибудь с тобой?

Ее взгляд был устремлен в книгу, на меня она не смотрела.

– Нет, – сказала я, а потом подумала, как выразить то, что случилось. – Но рядом с ним я чувствовала себя странно. Он кого-то обидел?

Тетя наконец-то подняла на меня взгляд, но потом опять перевела его на книгу, которая уже лежала на моем одеяле.

– Ты знаешь Элисон Буллен из хора?

Я кивнула, внутренне собираясь с силами, чтобы защититься, так как знала, что сейчас будет.

– В общем… он затащил ее в свою машину и, в общем… сделал ей плохо. С ней все будет хорошо, – добавила она, видя мое горе, – но, возможно, некоторое время ты с ней видеться не будешь. – Помолчала, потом вздохнула. – Дай мне слово, что, если кто-нибудь попробует прикоснуться к тебе… ну, ты понимаешь, в неправильном смысле… ты нам расскажешь, – сказала она, беря меня за подбородок и глядя прямо в глаза.

До этого момента тетя Джин говорила со мной с суровой заботой, и на моей памяти это было в первый раз. Я чувствовала, что что-то значу. Я поймала себя на том, что рассказываю ей о происшествии в тот вечер и о том, что мы расставили ловушку для дяди Реймонда. Правда, я умолчала о главном – о поисках Потрошителя. Она уставилась на меня так, будто впервые увидела четко:

– Ты сама все это придумала?

– Да.

– И пыталась поймать его?

– Да.

Тетя покачала головой:

– Жаль, что я не смогла отговорить тебя… Но все равно ты молодец.

Обняв меня и клюнув в лоб, она уложила меня спать.

В ту ночь мои кошмары были многослойными. Я просыпалась с облегчением, что погоня мне приснилась, и обнаруживала, что все еще сплю и мне снится, как меня преследуют с другой стороны. Спала я допоздна, и разбудил меня легкий стук в дверь. В дверях появилось папино лицо.

– Просыпайся, солнышко. Мне нужно, чтобы ты спустилась вниз; можешь остаться в пижаме, – сказал он.

В гостиной были мужчина и женщина в полицейской форме. Мужчину, который расхаживал взад-вперед, я узнала. Женщина сидела на диване; она похлопала по месту рядом с собой, и я посмотрела на папу. Тот кивнул, разрешая сесть.

– Здравствуй, – сказала она. – Меня зовут Беверли. Констебль Беверли Холливелл. Я полицейская.

Я кивнула.

– А это детектив-сержант Листер.

Тот посмотрел на меня и слабо улыбнулся. К моему облегчению, он не стал объявлять, что мы знакомы.

– Мы пришли, чтобы поговорить о Реймонде.

Сержант Листер сел в кресло рядом с диваном, а констебль Холливелл чуть наклонилась вперед, чтобы наши головы были на одном уровне.

– Нам кажется, что ты в состоянии помочь нам. Расскажи, что произошло в тот день после хора.

Я выпрямилась и медленно и подробно стала рассказывать о событиях того дня.

– Я следила за ним. В смысле, за дядей Реймондом, – сказала я.

Констебль Холливелл внимательно смотрела на меня, явно озадаченная. Выражение лица детектива-сержанта Листера не изменилось, его взгляд тоже был обращен на меня.

– А зачем? Зачем ты следила за ним? – спросила она.

Я знала, что не могу рассказать им о списке. Особенно после всего, что случилось с Брайаном. И тем более сейчас, когда рядом стоял папа.

– Потому что из-за него плакала Элисон. Он щекотал ее, когда она этого не хотела, – сказала я и съежилась, сомневаясь в том, понимают ли они. Но полицейские многозначительно переглянулись, а папа одобрительно кивнул.

– И что было потом? – спросила констебль Холливелл.

– Ну, я и еще две девочки решили поймать его… на чем-нибудь…

Наступила тишина, и я услышала, как папа шумно втянул в себя воздух.

– Ну вот, мы пытались остаться с ним наедине, но он все равно ушел… Я сделала что-то неправильное? – дрогнувшим голосом спросила я. Если то, что я сделала, стало поводом к тому, что случилось с Элисон, жить я с этим не смогу. Тем более после Брайана.

– Нет, солнышко, – поспешил возразить папа. – Просто именно в тот вечер Элисон увезли. Очевидно, все случилось после того, как он рано ушел из церкви, – она была на парковке, ждала, когда за ней приедут.

Меня передернуло. Мои представления о том, что случилось с Элисон, были смутными и расплывчатыми, как на непроявленной фотографии. И я не хотела, чтобы изображение стало четче.

* * *

Я решила не рассказывать Шэрон о том, что сделала, и о приходе к нам полиции. Все это было слишком тесно связано с Брайаном, хотя на этот раз я оказалась права. К счастью, она была так увлечена возвращением Иштиака, что слухи о дяде Реймонде практически не удостаивались ее внимания, и единственные, кроме папы, тети Джин и полиции, кто знал о моей причастности к этой истории, были Линда и Гейл.

Возможность поговорить с ними появилась у меня только на следующем занятии хора. Я горела желанием рассказать им о том, что к нам приходила полиция, и узнать, не приходили ли к ним, однако Линда заговорила прежде, чем я успела вымолвить хоть слово.

– Я рассказала маме, что мы сделали, – сказала она. – Она дико рассердилась и сказала, что я не должна была участвовать в этом. – Стоящая рядом Гейл кивала; на их лицах была странная смесь серьезности и чего-то еще, чему я не могла найти названия. Линда набрала в грудь побольше воздуха. – Мама сказала, что ты плохо влияешь и что в этом нет ничего удивительного, если учесть, что творится у тебя дома.

Ее слова вылетали залпом, цепляясь друг за друга, и я поняла, что выражение на их лицах – это презрение. Они крепко держались за руки, демонстрируя солидарность. Я на мгновение остолбенела. А разве не дядя Реймонд во всем виноват?

В следующие дни я ждала, что объявят о связи дяди Реймонда с Потрошителем. Однако ничего не объявляли, и поиски Потрошителя продолжались.

Гейл и Линда больше со мной не разговаривали.