Я стала наблюдать за дядей Реймондом и с удивлением обнаружила, сколь много происходит у людей под носом, а они этого не замечают. По утверждению «Йоркшир кроникл», то, что полиция не смогла выявить ни одного достойного внимания подозреваемого, означает, что Потрошитель «прячется у всех на виду». Раньше я не понимала, что под этим подразумевается. Теперь знала.

В хоре у дяди Реймонда было три или четыре любимицы. Одной из них была Элисон, и в свои девять лет она являлась младшей. Он добавлял в их напитки побольше сладкого сиропа и в конце занятия, когда мы вставали в очередь к столу, первым раздавал еду им. Он трепал их по волосам, брал за подбородок, «играл» с ними в щекотку. Когда мы пели, он ловил их взгляды и подмигивал. Они же ежились под его взглядами и убегали, если его внимания становилось слишком много.

Наблюдение за ним доставляло мне физический дискомфорт, однако суть его действий оставалась вне пределов моего понимания.

Однажды вечером, после занятия, я сидела на приступке у стены церкви и записывала в блокнот то, что увидела, стараясь не заглядывать в прошлые записи и не вспоминать, куда нас привел этот список, в частности о Брайане. Когда я подняла голову, передо мной стоял Пол Уэр, и на его лице читалось любопытство.

– Что у тебя тут? – спросил он, когда я закрыла блокнот и мы пошли домой.

Время от времени мы вместе проходили небольшой участок пути, соединенные робкой дружбой, которая была такой хрупкой, что я даже опасалась приглядываться к ней из страха, что она развалится. Пол начал носить очки и в толстой черной оправе выглядел очень круто, этаким умным и серьезным. Меня опьянял его вид.

– Что ты думаешь о дяде Реймонде? – спросила я.

Пол ненадолго задумался.

– Все зависит от того, что ты имеешь в виду, – наконец ответил он. – Если ты о том, что с ним что-то не так, то да. Наверняка.

Я кивнула, довольная тем, что он тоже это почувствовал.

– Будь с ним осторожна, ладно? – Говоря это, Пол смотрел прямо вперед, и я радовалась этому. Это означало, что он не видит моих пунцовых щек.

– Почему ты это сказал?

– Я просто… не знаю.

Мне пришлось сдержать улыбку, так как в голову залетела мысль о том, что Пол похож на Джулиана из Знаменитой пятерки – такой же разумный и зрелый.

– Не беспокойся, – сказала я, упиваясь сознанием, что кто-то обо мне заботится. Но потом опять подумала о дяде Реймонде. Проблема состояла в том, что все эти подозрения были всего лишь ощущениями. Мы оба знали, что с дядей Реймондом что-то не так, но не умели выразить это словами даже самим себе.

* * *

В тот вечер после чая я расспросила о нем папу и тетю Джин. Это был способ собрать побольше информации, а также разрядить напряжение между ними, хотя бы на короткое время сломать тот зимний холод, что установился между ними несколько недель назад, после того спора, что я подслушала. Впервые мамино отсутствие скорее усугубило это напряжение, чем рассеяло.

– Вы знаете дядю Реймонда из церкви? – спросила я.

– Ты имеешь в виду Реймонда в очках? Женатого на Сильвии? – спросила тетя Джин, сопроводив свои вопросы фырканьем, которое означало неодобрение. Меня заинтересовало, чем такой правильный, богобоязненный человек заслужил фырканье тети Джин, и я ощутила прилив храбрости, чтобы продолжить:

– Ага. Он забавный, правда?

– Забавно-веселый или забавно-странный? – спросила она, ставя свою кружку на стол и прищурившись глядя на меня.

– Забавно-странный, – ответила я.

– В каком смысле? – спросил папа. – Чтобы судить, нужно что-то большее.

Оба внимательно уставились на меня.

– Ну… Он щекочет девочек из хора, да и у меня вызывает непонятные эмоции.

– Щекочет? Всего-то? – спросила тетя Джин, разрушая очарование взаимопонимания; затем встала из-за стола и принялась уточнять: – Есть грехи пострашнее этого.

Папа с улыбкой посмотрел на меня.

– Смешной ты ребенок, – сказал он, а тетя Джин покачала головой и закатила глаза.

Чуть позже, поднимаясь к себе, я услышала, как тетя Джин говорит:

– Она не ошибается, считая его забавным. До того как он женился на бедняжке Сильвии, я считала, что ему суждено вечно оставаться закоренелым холостяком.

Я представила, как она пошевелила бровями на словах «закоренелый холостяк».

Папа расхохотался.

Я улыбнулась и двинулась дальше. Кажется, мой вопрос хотя бы установил короткое перемирие между ними.

* * *

В следующие выходные Шэрон и Иштиак пригласили меня провести день с ними, но я отказалась и вместо этого решила последить за дядей Реймондом. Я чувствовала, что они испытали облегчение, и от этого мне стало больнее, чем если б они не приглашали.

Я знала, что напротив того места, где живет дядя Реймонд, есть сквер; девочки, которым было почти тринадцать, обычно тусовались у автобусных остановок и магазинов, но я надеялась, что не буду выглядеть странно, если покатаюсь на качелях или карусели, что позволит мне отслеживать его передвижения. Дом, в котором жили дядя Реймонд и тетя Сильвия, был серым, приземистым, постройки пятидесятых годов; он был таким же опрятным, как дом Валери Локвуд, но в нем напрочь отсутствовала душевность. Забравшись на качели, я убедилась, что дом хорошо виден, и пожалела, что не надела перчатки, – руки практически примерзали к металлическим цепям, державшим голубое пластмассовое сиденье.

Я так внимательно смотрела на дверь дома дяди Реймонда, что едва не пропустила две знакомые фигуры, идущие по улице. Впереди был мистер Эндрюс; он решительно шагал вперед, его губы были сжаты в жесткую линию. Миссис Эндрюс шла сзади и тащила сумки с покупками, ее взгляд был прикован к тротуару.

Я увидела, как мистер Эндрюс открыл дверь большого обветшалого дома и прошел внутрь. Дверь захлопнулась буквально перед носом миссис Эндрюс. Она поставила сумки на землю, вероятно чтобы освободить руки и достать ключ; роясь в сумке, огляделась по сторонам, словно проверяя, видел ли кто-то, что произошло. Меня она не заметила, а мне захотелось крикнуть: «Я тут! Я вижу вас!» Однако внутренний голос подсказывал мне, что она не хочет, чтобы ее видели, поэтому я не закричала.

На другой стороне сквера, на такой же обшарпанной, как качели, карусели появились две девочки. Я немного знала их, мне хорошо были видны их покусанные морозом лица. Они кивнули мне. Я кивнула в ответ.

– Ты чего тут делаешь? Ты же живешь в другой стороне, – сказала одна.

Я задумалась на мгновение и решила выдать кусочек правды.

– Слежу за ним, – сказала я, указывая на дом дяди Реймонда.

– Зачем? Он же извращенец!

– В каком смысле?

Одна из девочек высунула язык и обхватила себя руками.

– Ему нравится обнимать маленьких де-е-е-во-о-о-че-е-ек.

– Откуда ты знаешь?

Другая девочка посмотрела мне прямо в глаза.

– Все знают! Он и ко мне подкатывал, но я пнула его между ног.

Я затаила дыхание. Я была права. И у меня был свидетель из реальной жизни.

– Ты кому-нибудь рассказывала? – спросила я.

– Зачем? У него ничего не получилось, и он больше к нам не приблизится, – сказала та же девочка, и обе расхохотались; они со страдальчески видом согнулись пополам, изображая Реймонда после удара в пах.

Наконец девочки ушли, а я стала прикидывать, сколько еще смогу просидеть здесь с посиневшими от холода руками. И в этот миг блестящая белая дверь открылась; из дома вышел дядя Реймонд в униформе и направился к автобусной остановке. Я соскочила с качелей и пошла за ним, жалея о том, что рядом со мной нет Шэрон.

Толпа на остановке осложняла слежку, но помогали его фуражка, униформа и примечательные очки, и, когда он поднялся в автобус, я встала в очередь. Дядя Реймонд заговаривал со всеми, кто заходил в салон, иногда вставал со своего места, чтобы помочь пожилым дамам с сумками, гладил по подбородку детей, чьи мамаши снисходительно наблюдали за этим.

Наконец я поднялась в автобус.

– Не знаю, хватит ли у меня на билет, – сказала я и увидела, как на лице дяди Реймонда при виде меня стала появляться та же самая ленивая улыбка.

– Ай-ай, что у нас тут за маленькая глупенькая девочка? – сказал он. – Сколько у тебя есть? – Он не отрываясь смотрел на меня.

Я выгребла все из кошелька и улыбнулась дяде Реймонду, под его взглядом мой живот сжал болезненный спазм. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы ладонь не дрожала от страха.

– О, да у тебя тут достаточно, – сказал дядя Реймонд, забирая деньги и медленно поглаживая мою руку. – В противном случае мне пришлось бы попросить тебя донести остальное.

Он подмигнул мне, и я едва не развернулась и не побежала прочь, но вместо этого нашла свободное место впереди; все это время дядя Реймонд наблюдал за мной в зеркало заднего вида. Сошла я на следующей остановке и побежала обратно, остановившись один раз, когда меня стошнило в кусты.