Дело вовсе не в том, что теперь приходится далеко тащиться за всякими мелочами, поняла Хелен, поплотнее завязывая платок и придерживая воротник плаща, чтобы уберечься от ветра; дело в том, что ей не хватает спокойного участия и заботы Омара, которые приносили ей утешение. В последний раз, когда синяки поблекли и она пришла в магазин, он дал ей контейнер «Таппервэр» с едой для папы, который уже успел пристраститься к острым блюдам, приготовленным Омаром.

«А это для вас», – добавил он.

Тогда Хелен просто кивнула, зная: ей нельзя ничего пробовать, так как Гэри может учуять странный вкус на ее губах, когда будет целовать. Сглотнув с отвращением, она поняла, что присутствие Омара в ее жизни было чем-то большим, чем утешением. Он был одним из немногих, с кем она могла быть самой собой. Он умел задавать вопросы именно о ней, о ее предпочтениях и антипатиях, надеждах и мечтах и давал ей возможность выговориться. Еще Хелен была уверена в том, что он каким-то образом узнал ее тайну. Она прикидывала, как бы связаться с ним – к примеру, послать ему открытку. Может, знают те две девочки – ведь они дружат с его сыном… Надо спросить у них, когда они в следующий раз придут в библиотеку.

Единственным положительным моментом во всей этой ситуации было то, что теперь она могла отсутствовать гораздо дольше. На то, чтобы дойти до города и обратно, чтобы зайти в супермаркет, уходило немало времени. Если Хелен отправлялась в путь до возвращения Гэри с работы, как сегодня, ей удавалось избежать его предложения подвезти, которое он делал тоном, дававшим понять, что для него это большая жертва, которая требует от него больших затрат. Хотя сегодня был вечер пятницы, а это значило, что он припозднится и, когда придет домой, будет слишком пьян, чтобы садиться за руль.

Хелен ощутила знакомый спазм в горле и сосредоточилась на окружающей обстановке, желая прогнать все мысли о нем и заменить их видами вокруг. Она находила в этом огромное успокоение. Та улица, где они жили, не радовала изобилием ярких красок, а в арендованной у домовладельца квартире ярких красок вообще не было; сейчас же, идя по своему маршруту, она обращала внимание на внешний вид домов: темно-коричневые, оштукатуренные, из состарившегося камня, который рассказывает о прожитых здесь жизнях. По состоянию окон и дверей Хелен могла определить, какой дом любим, а о каком не заботятся.

Она была глубоко в своих мыслях, когда услышала гул. Женские голоса, что-то обсуждающие, приглушенные возгласы. Это означало, что случилось нечто серьезное. «Новое нападение Потрошителя?» – спросила она себя. И сразу подумала об Омаре и его сыне. Может, это с ними что-то? Случилось что-то еще? Обычно Хелен не любила сплетничать, зная, что и сама, если потеряет осторожность, может стать центром внимания этих самых женщин. Однако сегодня ей обязательно надо было узнать, что происходит. Собравшись с духом, она поправила платок и подошла к собравшейся на крыльце соседнего дома небольшой группе, рассчитывая, что среди этих людей наверняка есть кто-то знакомый – в таких маленьких городках, как этот, знакомые находились всегда.

– Хелен, – сказала Марджори Пирсон, кивая головой в ее сторону. Остальные женщины слегка расступились и повернулись к ней.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Ужасное дело… – Марджори поцокала языком, как будто Хелен слышала весь разговор от начала и до конца.

– Да, верно, – ответила она, остальные же синхронно согласно закивали. Хелен поймала себя на том, что оглядывает всех женщин и, ловя их взгляды, тоже кивает.

– А они знают, зачем он это сделал? – спросила одна из женщин; Хелен не узнала ее, но она была одета в такую же коричневую униформу, что и остальные женщины, работавшие на фарфоровой фабрике.

– Ну, у него всегда были проблемы с головой, разве не так? – сказала Марджори, и властность, звучавшая в ее голосе, давала всем понять, что она лидер, с мнением которого все считаются. Все снова закивали.

– А вот Валери мне жаль, – продолжила она. – Это неправильно, когда ребенок уходит раньше родителя. Знаете, что они говорят?.. – Понизила голос до шепота. – Самоубийство. Такой выход выбирают трусы.

– Простите, пожалуйста, – сказала Хелен, – вы могли бы повторить?

– Ты правильно меня расслышала, – сказала Марджори. – Брайан покончил с собой. Его нашли позавчера. Повесился в лесу.