– Я сказал Джиму Джеймсону, что мы видели его грузовик, – как-то на неделе за чаем сообщил папа, кивая мне. – Я сказал ему, что если он собирается ночевать в нем, то ему лучше припарковать его в каком-нибудь более укромном месте.

Я плохо понимала, что изменилось после нашего с папой похода по магазинам, но что-то точно изменилось. Он стал общаться со мной почти как со взрослой.

– Ты в том смысле, что он живет в грузовике? – спросила я, не в силах скрыть свой интерес.

На этих словах в разговор вклинилась тетя Джин:

– А зачем, ради всего святого? Да, я всецело поддерживаю тяжелый труд – видит бог, в наши дни трудяг мало, – но если серьезно?

– Знаю, знаю, – сказал папа, озадаченно качая головой. – Подозреваю, его выгнала из дома жена. Он сказал, что это временно, поэтому я сказал ему припарковаться в переулке рядом Уилберфорс-стрит.

После этой новости мой интерес только усилился. Уилберфорс-стрит – это там, где живет Артур.

Следующая суббота началась с прохладного ясного утра, которое перешло в жаркий день, поэтому мы, направляясь на Уилберфорс-стрит, повязали наши кардиганы на талии.

– Ох, жарко, как в семьдесят шестом, – сказала я, подражая тете Джин, и Шэрон громко рассмеялась в ответ. – Тогда было жарко, и сейчас жарко. – Все взрослые, кого мы знали, относились к лету тысяча девятьсот семьдесят шестого года как к барометру, сравнивая с ним любую жаркую погоду, и готовы были обсуждать его бесконечно. Для нас это превратилось в шутку.

Когда мы пришли к Артуру, он возился с голубями на заднем дворе. Мы прошли по дорожке и поздоровались; он поднял голову и просиял.

– Ну-ну-ну, смотрите, кто тут у нас…

Наш визит проходил, как обычно, в дружеской обстановке. Артур показал свои последние посадки на цветочные клумбы, мы поговорили с голубями, он рассказал нам о своих детях и внуках. У него было два сына, и оба «жили далеко» – то есть за пределами Йоркшира, – и одна дочь, которая недавно вышла замуж и с которой он видится редко.

– А все из-за ее муженька. Пустое место, – сказал Артур, указывая на свадебную фотографию на тумбочке рядом с кухонной дверью. На ней был высокий, потрясающе красивый мужчина с вьющимися волосами и крохотная девушка, почти девочка, в широкополой шляпе, которая почти полностью скрывала ее лицо. По тому, что я смогла разглядеть, она показалась мне смутно знакомой.

– Это они? – спросила я.

– Ага, – ответил Артур, и на его лице отразилась боль.

Уходя, мы пообещали вскоре навестить его; мы планировали поискать грузовик Джима Джеймсона на близлежащих улицах и очень надеялись, что удастся хоть одним глазком взглянуть на него самого. Идя по тротуару, я открыла блокнот, чтобы освежить в памяти номер грузовика, и тут Шэрон сказала:

– Здравствуйте, миссис.

Я подняла голову и увидела миссис Эндрюс, библиотекаршу.

– Здравствуйте, девочки, – с улыбкой сказала она.