Синьора Грация, казалось, вот-вот упадёт в обморок, Скьяри успел подхватить её, но вдруг разразился идиотским смехом. Смеялся, смеялся и всё остановиться не мог. И конечно, не видел, как еле заметно его дама махнула белым платком.

И тут пажи, одетые сарацинами, обнажили потешные сабли и бросились на Клариче. Сомневаться не приходилось: чудесной шпаге сестры с первого удара ответил вороной булат.

– Остановитесь! – крикнула Клариче. Но сарацины только разошлись ещё пуще.

Жутко и зло в прорезях тёмных масок сверкали глаза, колыхались на высоких тюрбанах страусовы перья. И вот уже арапы и карлики пошли приступом на игорный стол. А вокруг стояла стеной маскарадная толпа, немая и безучастная к чужой борьбе и свободе.

– Опомнитесь! – закричала Клариче, чуть не плача, ибо знала по горькому опыту: чудесной шпаге лишь волю дай – потом будет не унять. – Разве же это потеха?!

Она оттолкнула не в меру ретивого пажа-арапа, что уже забрался на стол.

– Или вы себя и честь позабыли?!

И тут Клариче впервые поняла, что никто помочь не шевельнётся. Скьяри продолжал хохотать как безумный, а вот синьора Грация… Она смотрела на юношу и улыбалась, охваченная совершенным восторгом. Будто не видела ничего подобного отродясь.

У сестры пересохло в горле. Не было никакой помощи и защиты от ряженых людей. Но даже у потешных сарацин мечи настоящие.

Отступая под натиском масок к самому краю стола, Клариче смутно различила в толпе что-то тёмное, но мысли её были заняты другим. С трудом сдерживая чудесную шпагу от гнева, она отражала удар за ударом, пока… Неведомая сила не стащила её со стола прямо в толпу.

В следующий миг безобразный крик возмущения и злобы огласил зачарованный зал:

– Негодный раб! Тень безродная! Да как ты… да как мог?

Конечно, кто же ещё, затерявшись в толпе ряженых, хоть за шкирку, но вытащит с эшафота!

Дзани!

– Свои! – шепнул голос Тени, и Клариче едва не рассмеялась от радости.

Продираясь через толпу, отбиваясь от сарацин и арапов, что пустились в погоню, они с трудом преодолели зал и ворвались в комнату с птицами. Кавалер Домино силой толкнул Клариче вперёд и принял добрую тройку сабельных ударов на себя. А вбежав следом, охнул.

– Проклятие! – вырвалось у моей сестры.

Комната пылала, как печь, озарённая множеством свечей. Ни тени, чтобы укрыться и пропасть, а верные слуги здешней хозяйки уже стояли у двери.

– Бегом! – воскликнул Дзани и потянул за собой Клариче.

В мгновение ока всю комнату наполнил разноголосый щебет.

Хлеб не есть… не сохранить.

От алчбы вкусит неволи…

Кто по собственной… не пить…

Клетки качались, птицы плакали в них. Арапы нещадно бранились на неведомом языке.

Только потом Клариче узнала, что кавалер Домино и колоть их не колол, лишь хлестал плашмя, не жалея шпаги. Даже в худший час он помнил, что люди – никакие не тени. А сейчас ему было не до битв.

Новая комната, и то же самое! Сияло всё кругом: и свечи, и мрамор, и золото. Будто сверкающий морок шёл следом за ними и не думал отставать.

В зале с фонтаном и драконами было и того хуже: ровный неживой свет шёл отовсюду. Блестели колонны и плиты, вода и мраморный бассейн.

Клариче услышала совсем рядом глухой протяжный возглас:

– Пить!

– Не останавливайся! – закричал на неё Дзани и потянул за руку ещё сильней. В голосе его был страх, но была и воля.

Скорее, скорее в следующий зал!

Клариче совсем запыхалась. Наиболее низкие и тучные из пажей и слуг уже отстали от погони, но даже кавалеру Домино нелегко было отражать удары и притом не выпускать руку моей сестры.

Вот и зимний сад наконец-то, ещё, ещё немного!

Апельсины и лимоны горели, как жар, листья были чернее ночи. Едва Клариче подивилась тому, что деревья тени не дают, как споткнулась, ощутив холод внутри.

«Господи! Всё обман и морок. Она не выпустит нас».

– Ах! – вскрикнул Дзани, поднял мою сестру и толкнул её в последний зал – зеркальный, а сам налёг на дверь.

– Выход! – прохрипел он. – Бегом! Живо!

Но Клариче не двинулась с места. Перед ней стоял господин Скьяри, всё ещё продолжая усмехаться.

Точнее так: добрый десяток Скьяри обступил её со всех сторон, улыбаясь из каждого зеркала.

– Вы что же, бежите от боя? – сладко спросил щёголь. Голос его звучал отовсюду, но, видя противника перед собой, сестра воскликнула:

– Защищайтесь!

Удар пришёлся в пустоту. В следующее мгновение едкая боль обожгла левый бок.

Клариче увидела частые чёрные крапины на полу, но не сразу поняла, что это такое.

Ослепительный режущий свет вдруг померк. Что-то тёмное горой стало перед ней.

И совсем рядом раздался сдавленный писк:

– Ты?! Ну-ка, сейчас же брось!

– Брось! – повторил совершенно другой голос.

О каменные плиты зазвенел металл. Затем какая-то сила подхватила Клариче, и всё провалилось в темноту.

– Проклятие! Проклятие!

Голос щёголя Скьяри летел ей вслед, но вскоре стих. А Клариче всё падала и падала.