Ру мяукает в переноске, которая стоит под моим сиденьем в салоне самолёта. Мужчина рядом со мной громко перелистывает страницы книги и делает вид, что ничего не слышит. До посадки осталось сорок минут. Я смутно помню, что произошло после того, как я собрала Ру и свой багаж. Знаю, что взяла такси до аэропорта, прошла регистрацию и ждала самолёта в «Старбаксе» рядом с нужным выходом. Такое ощущение, что я почти всё это время пребывала внутри своей головы, а тело двигалось на автопилоте.

Прощаться с Робином было тяжело. Его фото лежит последним в стопке. Я обернула их все шарфом, а потом аккуратно положила в свой маленький саквояж.

Всё как будто другое и в то же время прежнее. Как будто я повзрослела, но не забыла девочку, которой очень уютно в своём снежном шарике, где расположился её родной маленький городок. А лучше всего то, что домой я приеду с котом.

Когда выхожу из аэропорта, папа уже ждёт меня. Я ожидала, что он будет ругаться из-за того, что я привезла домой котика, но он крепко обнимает меня и тихо говорит: «Я скучал по тебе, малышка».

Я тоже по нему соскучилось. А ведь прошло всего две недели. Даже не представляю, как тяжело будет переехать в общежитие. Что, если я на протяжении нескольких месяцев не смогу увидеться с родными? Придётся потренировать грустный щенячий взгляд, чтобы родители сами прилетели ко мне, если я буду слишком загружена учёбой.

Пока мы едем домой, папа выпытывает у меня все подробности каникул. Я рассказываю сжатую версию, потому что знаю, что за ужином придётся всё повторять маме и Коуди.

Я до сих пор не знаю, как правильно описать ситуацию, в которую попала Лила. У мамы есть аккаунт, но на этом всё. Она заходит туда, только чтобы похвастаться своими розами и посмотреть, что нового у меня и Коуди. Я сильно сомневаюсь, что она знает что-нибудь о преследованиях в Сети. А папа… папа захочет нанять мне телохранителя.

Ру свернулся калачиком в переноске. Мне хочется его выпустить, но боюсь, что, если сделаю это в машине, он может сбежать, когда мы припаркуемся. У котёнка испуганный вид. Он смотрит на меня широко раскрытыми внимательными зелёными глазами.

– Всё будет хорошо, Ру, обещаю, – шепчу я ему.

После Чикаго родной город кажется таким тихим. И провинциальным. У каждого дома есть крыльцо и сад, они не теснятся вплотную друг к другу.

Как только мы паркуемся, мама выбегает из дома; конечно, она рада меня видеть, но, глядя на её взбудораженное лицо, я догадываюсь, что ещё больше ей хочется увидеть Ру.

Я едва успеваю вылезти из машины, как мама тут же начинает меня обнимать и предлагает взять переноску. Не могу удержаться от улыбки. Со мной и моей мамой Ру будет самым избалованным котёнком во всей Пенсильвании.

Коуди ждёт нас на крыльце. Я треплю его по голове, он треплет меня, а потом мы оба идём внутрь, потому что хотим своими глазами увидеть, как котёнок воспримет новый дом.

– Он ещё прекраснее, чем на картинках, – говорит мама. – И имя ему очень подходит.

Ха! Я знала, как его назвать.

– Он к туалету приучен? – спрашивает папа.

Мы все хохочем в ответ на это.

– У него есть свой лоток, и да, он знает, как им пользоваться, – отвечаю я.

Когда мама открывает переноску, Ру вытягивает шею, чтобы осмотреться. Поначалу он очень осторожен, всё осматривает и принюхивается своим маленьким носиком.

Побродив немного по гостиной, он немного успокаивается, подходит к маме и говорит ей «мяу».

– Это самый чудесный на свете мальчик, правда, Ру? – говорит мама, почёсывая котёнка. – Я уже нашла идеальное место для твоей кроватки.

– Рада вернуться домой, Уинн? – спрашивает папа.

– Дом – это самое уютное место на свете, – отвечаю я цитатой из «Винни-Пуха».