Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы приехали домой. Я читаю книгу на нашем удобном диване в гостиной, а Ру крепко спит, устроившись между мягкими подушками. Котёнку нравится наш дом. Каким-то образом он ухитряется быть сразу везде: на моей кровати, на коврике в туалете, на лестнице, на холодильнике. Вчера я нашла его в кухонном шкафу, когда полезла туда за чашкой.

Ру уже выучил, что за обнимашками и вкусняшками нужно идти к маме. Коуди будет с ним играть. А папа… скажем так, их объединяет любовь к телевизору. Ру тихо сидит рядом и внимательно слушает все замечания папы по поводу текущей передачи.

Мы уже собирались на ночёвку с подружками, во время которой многократно обсудили каждую подробность моей поездки, как и положено в таких случаях.

Мы с Робином много переписываемся, но, надо сказать, он умеет быть ненавязчивым. Вчера прислал мне фотографию, где он пьёт из кружки, которую я купила ему в планетарии, а я в ответ скинула ему селфи в серой рубашке с логотипом НАСА. Моя новая любимая одежда.

Я скучаю по Робину. Не знаю, что готовит нам будущее. Знаю только, что готова сражаться за него, даже если это значит, что придётся вновь открыть своё сердце. Головокружительное ощущение, которое я испытываю всякий раз, когда думаю о нём, только убеждает в правильности моего решения.

Что касается Джесса, то он придёт через полчаса. Наша первая встреча после расставания. Никакого давления. Я постоянно поглядываю на часы и отслеживаю каждую минуту. Я не знаю, чего именно боюсь. Может, неопределённости? Потому что… прежние чувства могут ожить? Нам будет неловко общаться? Раньше я никогда не терялась в присутствии Джесса; с другой стороны, прежде мы никогда не расставались.

Наряд по такому случаю милый, но простой. Джинсы и чёрный с белыми звёздами свитер. Волосы у меня немного отросли, и теперь чёрного на моей голове ещё больше по сравнению с розовым.

Коуди приходит ко мне на диван и плюхается сбоку от Ру. У меня в голове вертятся слова Джульетты, которые она произнесла в тот день, когда узнала, что мы с Джессом расстались: «Я понимаю, как сильно ты его любишь, правда. Но ты уверена, что влюблена в него?»

Они засели у меня в голове точно прилипчивая песня, которая крутится каждый раз, когда я не думаю ни о чём конкретном. Поначалу я не видела разницы. До тех пор, пока не начала встречаться с Робином, тогда всё несколько прояснилось.

– Ты в порядке? – спрашивает Коуди. – Ты немного зелёная, как будто у тебя скоро экзамен.

– Джесс скоро будет здесь. Я не видела его с тех пор, как… ты знаешь.

– Он такой же, как всегда, – говорит Коуди, бросив на меня ехидный взгляд. – Вы с ним дружите дольше, чем я живу на свете.

Это точно. Я киваю. В такие моменты мне хочется, чтобы я была больше похожа на своего младшего брата. Коуди умеет не усложнять ситуацию, чего мне подчас не хватает.

– Ко, как думаешь, можно ли любить кого-то и при этом не быть в него влюблённым?

Коуди смотрит на меня так, будто я задала тупейший вопрос посреди урока алгебры.

– Я очень на это надеюсь. В смысле, меня же ты любишь, да? Но если бы ты в меня влюбилась, твои дела были бы совсем плохи, – отвечает он и показывает мне язык.

Я покатываюсь со смеху.

– Хитрюга. – Я бросаю в него подушкой, но он шустро, точно ниндзя, отбивает её рукой.

Но Коуди – мой брат; с Джессом всё немного сложнее. Однако я правда люблю его как друга, и теперь я вижу разницу.

Коуди дразнит Ру игрушкой с перьями, котёнок прыгает так быстро, что Коуди едва успевает отдёргивать руку. Я продолжаю ждать.

Время тянется мучительно медленно. И, разумеется, как только мне удаётся сосредоточиться на книге, я слышу тихий стук в дверь.

«Без паники, – говорю себе. – Нормальная Уинни берёт дело в свои руки, странная Уинни сидит молча и не высовывается».

Я вздыхаю: надежда, конечно, умирает последней.

У меня голова похожа на улей, мысли мечутся и жужжат точно пчёлы. А потом я открываю дверь, и жужжание прекращается. Можно подумать, я ожидала увидеть на пороге большого страшного монстра, а не обычного парня. Лицо у него такое знакомое, что я даже не испытываю удивления оттого, что наконец вижу его. Джесс Андерсон всё такой же мальчик с волосами песочного цвета, который в детском саду доказывал мне, что тираннозавры не вымерли. Ещё он говорил, что, если пойти спать, перед этим выключив весь свет, они своими когтями проделают дыру в окне и сожрут тебя.

– Привет, – говорю я, мысленно с улыбкой вспоминая об этом.

– Привет.

Я выхожу на улицу, и мы быстро обнимаемся в знак приветствия. Это наша первая победа: мы одинаково поздоровались, никто не топтался на месте и не пытался поцеловать другого в щёку.

– Как Чикаго? Успела превратиться в девочку из большого города?

Мы идём на качели и сидим там, как тысячи раз до этого.

– Я просто влюбилась в Чикаго. Я правда почувствовала себя шикарной девочкой, как Блэр Уолдорф из «Сплетниц», но мы оба знаем, что в глубине души я девочка из маленького городка.

– Знаем, – с понимающей улыбкой говорит Джесс.

В большом городе здорово, там столько всего интересного. Но Йорк всегда будет моим домом.

– Слушай, моя мама заказала это для тебя несколько недель назад, вчера пришло, – говорит Джесс и протягивает мне подарочный пакет. – Это кружка с логотипом Брауна. Наверное, теперь это не твой любимый университет, извини… Но зато я знаю, что ты любишь большие кружки и цвет бургунди.

У меня перехватывает дыхание уже оттого, что Джесс настолько хорошо меня знает. Я осторожно беру пакет и тихо усмехаюсь. Да, Браун точно не входит в список моих любимых университетов. Но, по крайней мере, это название больше не вызывает у меня прилива злости. И цвет бургунди мне правда нравится.

– Спасибо. Хорошее дополнение к моей коллекции.

Джесс такой же, как всегда, может, только чуть более серьёзный. Мы общаемся совсем как раньше. Меня тревожат только его глаза. Каждый раз, когда я в них смотрю, меня захлёстывает ностальгия. Я вспоминаю, как по-разному смотрели на меня эти глаза цвета топлёного шоколада.

Сможем ли мы действительно быть только друзьями? И не поддаться никаким романтическим чувствам?

– А ты как? Что нового? – спрашиваю я.

Джесс рассказывает, как проходит его лето. Пересказывает сплетни, которые слышал на барбекю и вечеринках у бассейна. Про поездку с друзьями в Огайо. Судя по всему, он весело проводил время. Как будто его ни разу не посещала мысль вернуть меня. Немного обидно, но ничего страшного в этом нет, потому что я тоже не хочу сходиться вновь.

Вот что я осознаю прямо в эту секунду: в романтических отношениях можно запутаться, особенно если с ними в комплекте идут целые годы воспоминаний. Но это не значит, что подобные отношения должны остаться единственными на всю жизнь. Это значит, что они были не просто так и они навсегда займут место в нашей собственной истории.

– Смотри, что у меня есть, – говорю я, достаю космическое мороженое и трясу им у Джесса перед глазами.

– ДА! Всегда хотел такое попробовать, – от радости он даже вскрикивает.

Джесс берёт мороженое и с восторженным видом принимается изучать упаковку.

– Можно я его открою? Пожа-а-алуйста!

И в этот момент я перемещаюсь на заднее сиденье в машине его мамы и смотрю, как маленькая Уинни и маленький Джесс пересказывают друг другу мультфильмы и, повизгивая и хохоча, играют и тыкают друг друга пальцами.

Кто Джесс для меня прямо сейчас?

– Я окажу тебе эту честь, – говорю я. – Но НЕ рви её всю! Я хочу сохранить обёртку.

– Ладно, поехали…

Джесс пристально изучает упаковку, выбирая, с какой стороны надорвать. В любом другом случае он бы просто сорвал её, и мне приятно, что он услышал мою просьбу. Когда Джесс открывает мороженое, мы оба наклоняемся, чтобы лучше видеть. Моя первая мысль – выглядит как муляж, высушенная копия обычного мороженого, которое продаётся в продуктовых. Ломоть пломбира между двух коричневых печенек.

– Сначала девочки…

Я качаю головой.

– Подозрительное оно какое-то, – говорю я. – Давай ты первый.

Джесс удивлённо на меня смотрит.

– Мороженое у тебя подозрительное?

– Оно выглядит так, будто сделано из пластика! – стою я на своём.

– Ну ладно, давай попробуем…

Джесс немного медлит, потом откусывает кусочек. Я с интересом жду, пока он жуёт и жуёт с задумчивым видом.

– Ну?!

– Очень даже неплохо. Сначала немного зернистое, но на вкус как настоящее мороженое, – говорит Джесс и протягивает мне. – Попробуй.

Всё хорошо. Это всего лишь обезвоженная еда. Ничего страшного в ней нет. Я откусываю кусочек. Сначала и вправду зернисто, но потом оно превращается в настоящее мороженое, как и сказал Джесс.

– Лучше, чем я думала, – признаю́ я. – Теперь можно вычёркивать космическое мороженое из списка дел на лето.

– О да! – кивает Джесс и даёт мне «пять».

Он мальчик, который признался мне, что у него есть тайное желание – стать тренером покемонов. Он всегда будет тем мальчиком.

Я разделяю мороженое пополам и отдаю половинку Джессу. Солнце скоро отправится за горизонт, и небо окрашивается в лиловые и розовые тона. Я всегда считала, что наши качели созданы для того, чтобы любоваться закатом. Мы с Джессом уплетаем мороженое как ни в чём не бывало. Просто двое друзей хорошо проводят вечер.

– Я тут подумал… когда мы освоимся в университете, я могу как-нибудь приехать к тебе на выходные; покажешь мне свою комнату, устроишь экскурсию по городу…

Джесс говорит тихо. Он абсолютно серьёзен. Разве не этого я ждала? Намёка, что мы по-прежнему друзья? Друзья ведь ездят друг к другу в гости, да?

– Конечно. Я буду рада…

Я не отрываю глаз от неба, а Джесс вдруг очень заинтересовался красной божьей коровкой, которая ползёт по подлокотнику.

Неопределённость давит, и секунды тянутся очень медленно.

– Я по-прежнему считаю, что ты мой лучший друг…

– Разумеется, это будет дружеский визит.

Мы заговариваем одновременно, и наши слова сливаются. Я сама в шоке от того, что сказала. Но мне очень захотелось, чтобы наш разговор был максимально честным, чтобы не осталось недоговорённостей, как будто Джесс имел в виду что-то ещё.

И мы смеёмся над неловкостью друг друга.

– Рад, что мы договорились, – говорит Джесс с довольной улыбкой.

– Я тоже рада.

Джесс снова принимается за мороженое.

– Я недавно узнал, что есть чипсы со вкусом острого тыквенного пирога. Думаю, это будет наш следующий эксперимент, – говорит он.

– Чипсы? Ужас какой…

– Я знал, что ты это скажешь, – смеётся Джесс.

Именно этого я и хотела. Мы те, кем должны быть: два друга, которые сидят на белых качелях перед провинциальным домиком в Йорке и смотрят на заходящее солнце.

Теперь всё правильно.