Ру ставит на раскрытый дневник сначала одну лапку, потом другую. Котёнок решил, что на ближайшие несколько минут цель его жизни – поймать ручку, которую я держу, чтобы я не могла нормально писать. Мне предстоят ещё десять дней в Чикаго, и я составляю план, чтобы провести их наилучшим образом.

Конечно, если я что-то упущу, в этом не будет ничего страшного: по окончании летних каникул я перееду в Чикаго на целых четыре года. Но тем не менее план – это хорошо.

Сейчас восемь вечера, а дождь барабанит в окно с такой силой, что я слышу каждую каплю. Свечи горят, Ру резвится, а я хочу есть. Заказав пиццу, беру планшет и ищу какой-нибудь интересный фильм.

Телефон я отложила подальше, потому что дождь навевает воспоминания и я начинаю скучать по Джессу. Вечерами, когда природа бушевала, мы часто устраивались на диване, ели домашний попкорн и смотрели фильмы. Не ужастики, скорее психологические триллеры. Или что-то классическое.

Я уже раз пятый поглядываю на телефон, когда на экране высвечивается сообщение.

Сначала мне нужно справиться с огорчением, потому что сообщение не от Джесса.

Телефон уже всё равно у меня в руке. Есть новые уведомления, и только поэтому я не иду сразу же на страницу Джесса. Запрос в друзья – Хлоя Смит. @chlopop. О себе: Мы прекрасны, как алмазы в небе.

Судя по роскошной фотографии профиля, это та самая подруга Робина. С чего вдруг она решила на меня подписаться? Как она меня вообще нашла?

Я не уверена, что хочу её добавлять, но боюсь, будет невежливо, если я проигнорирую запрос. Или нет? Нельзя сказать, что мы друг друга знаем, и я вряд ли увижу её снова.

Ещё одно уведомление – сообщение от Робина.

Почему в наше время людям так легко выцепить тех, кто им понравился? Мама рассказывала, что, когда она была в моём возрасте, чтобы связаться с ней, необходимо было позвонить на домашний телефон, представиться родителям и попросить дать ей трубку.

Я открываю аккаунт Джесса. Никаких новых фото. Только история с ананасовым смузи на фоне бассейна.

«Робин знает город, он может помочь мне освоиться», – шепчет голосок у меня в голове. Мы можем встретиться как друзья. Никаких чувств. Никаких драм. Просто как друзья. Если я добавлю эту Хлою, то смогу посмотреть её аккаунт и выяснить, есть ли что-то между ней и Робином. В таком случае мы с ним точно останемся друзьями.

Вздохнув, я принимаю заявку. За окном полыхает белая вспышка молнии, а вслед за ней разносится такой грохот, что стекло дребезжит. Ру бросается в гостиную и прячется под диван.

Дурное знамение. Суеверный человек точно счёл бы это плохим знаком.

Но бояться уже поздно, я нажала на её аккаунт. Хлоя Смит из тех девочек, которых обычно называют «популярными». Стильная одежда, много друзей (или просто людей, с которыми она делает селфи), идеальная улыбка. Она яркая, как солнечный луч. Пшеничные волосы придают дополнительное сияние её лицу. И, глядя на её светлую кожу, я задумываюсь, что она, может быть, из Скандинавии или Нидерландов.

Я пролистываю вниз, высматривая Робина. На это уходит некоторое время, потому что она часто выкладывает посты. Всё ниже, ниже, ниже – и вот они. Хлоя в серебристом платье, Робин – в белой рубашке и чёрном пиджаке. Видимо, снято на школьной дискотеке. Её руки лежат у него на плечах, и он спокойно улыбается в камеру. «На чудесном #зимнембалу с моим прекрасным кавалером».

Кажется, между ними действительно что-то есть. С другой стороны, соцсетям я не очень доверяю. Кто угодно может выложить что угодно и написать что захочет.

Я обращаю внимание, что у меня с Хлоей два общих друга: Робин и Лила Авелино. Может, они все из одной школы.

Жужжит домофон – наверное, пиццу привезли и оставили у входной двери. Я быстро натягиваю кофту, чтобы скрыть пижамный топ. На штаны можно махнуть рукой: мне всего-то спуститься вниз на лифте, через две минуты я вернусь.

* * *

Я спускаюсь и продолжаю думать о Робине. Что мне ему ответить? Он наверняка уже увидел, что я прочитала его сообщение, спасибо современным технологиям. В кофейне мы и правда мило посидели. И чем чаще я думаю о нём, тем больше вспоминаю, как мы общались в школе.

Я выхожу на улицу, и влажный ветер треплет мне волосы. Дождь льёт как из ведра. Курьер недовольно на меня смотрит, и я спешу расплатиться и забрать пиццу. Свободной рукой я берусь за ручку двери, но она не открывается. Я лезу в карман за ключами. Их там нет. Нет-нет-нет. Кажется, я оставила их в квартире.

Дождь продолжает хлестать. Тонкие пижамные штаны быстро промокают и липнут к ногам. Один за другим я набираю номера на домофоне и жду ответа. Но слышны только гудки. Как мне попасть обратно?

– ЭЙ, КТО-НИБУДЬ? Я забыла дома ключи! – кричу я, молотя руками в дверь.

От волнения меня начинает трясти. Одной рукой я держу пиццу, а второй застёгиваю толстовку до самого подбородка. Приникнув к двери, снова обзваниваю все квартиры. Где все? А если я так и останусь торчать здесь? Ру там наверху, совсем один.

– Что, дверь захлопнулась? – Какой-то парень подошёл к подъезду.

Слава богу.

– Да! У меня мокнет пицца и котик ждёт в квартире…

Я отхожу в сторону, чтобы пропустить его. На нём тоже толстовка, так что лица я практически не вижу. Парень быстро открывает дверь и пропускает меня вперёд.

– Спасибо огромное!

Я откидываю мокрый капюшон, радуясь, что вернулась в дом. Капли с волос стекают на плечи, а одежда такая прохладная, что меня снова начинает бить мелкая дрожь.

– Уинни?

О нет. Я поднимаю взгляд на стоящего рядом парня, того самого, который открыл мне дверь. Робин Кристен смотрит на меня с удивлённой улыбкой, так и не откинув синий капюшон.

– Но как?.. Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Я здесь живу, – отвечает он. – А ты?

Ничего себе совпадение. Как будто сама судьба решила снова вернуть Робина в мою жизнь. Потупив взгляд, я вспоминаю, что на мне белые пижамные штаны с рисунком в виде розовых кошек. Хорошо, что я хоть толстовку накинула.

– У маминой подруги квартира в этом доме. Она разрешила мне здесь пожить. – Я иду вперёд по коридору, Робин – за мной.

– Круто. Это правда хороший дом.

В лифте я жду, когда Робин нажмёт на кнопку, но он медлит, и тогда я жму кнопку «4». В тесном пространстве невольно подмечаю все детали: нашу мокрую одежду, с которой капает на пол, парфюм Робина с древесными нотками, просвечивающую ткань моих штанов, на которых нарисованы розовые улыбающиеся коты, запах пиццы.

– Пахнет очень вкусно, – говорит Робин. – Откуда ты её заказала?

– Ресторан под названием Toscana Trattoria, у них много хороших отзывов, – отвечаю я.

Робин кивает со знающим видом.

– У них самая вкусная пицца. – Он рисует кроссовкой круг на полу лифта. – Как по-твоему, я заслужил кусочек? В конце концов, я спас тебя от дождя.

В его голосе слышится смущение, неуверенность, и я сразу думаю о мальчике, которого когда-то знала, а не о молодом человеке, который сейчас стоит передо мной.

– Я не могу руками отрезать тебе кусочек, – говорю я.

Лифт останавливается, и я выхожу. Робин стоит на месте.

– Нет, но… ты могла бы пригласить меня к себе, если, конечно, тебя это не смутит. – Он ненадолго умолкает и потом говорит: – Я знаю, прошло много времени с тех пор, как мы ходили друг к другу в гости, но встретить тебя в Чикаго было очень приятной неожиданностью.

Хотела бы я не знать, о чём он. Но, кажется, я знаю. Дверь лифта начинает закрываться, но Робин не двигается с места. Он уважает моё решение.

– Ладно. Один кусочек, – уступаю я.

На лице Робина появляется широкая улыбка и ямочки на щеках, и тут дверь лифта закрывается окончательно. Но в следующую секунду открывается обратно. И в коридор лёгким шагом выходит парень в синей толстовке. Он идёт за мной к квартире 4А, из двери которой торчит связка ключей.

Стоит мне только открыть дверь, как Ру тут как тут, мурчит и трётся о ноги. Свободной рукой я глажу его по голове. Я ещё привыкаю к тому тёплому, радостному чувству, которое вспыхивает в груди каждый раз, когда котёнок встречает меня с улицы. Но как только Робин заходит за мной, Ру пятится, прячется под стулом и оттуда придирчиво разглядывает гостя своими большими зелёными глазами.

– О, я уже видел этого котёнка, он прятался под машинами на парковке. Я несколько раз оставлял для него молоко, – говорит Робин.

– Его зовут Ру. Я нашла его два дня назад, одна девочка помогла мне забрать его домой. Может быть, ты её знаешь, Лила Авелино, – ровным голосом говорю я.

Робин кивает. Он так и стоит у двери и разглядывает моё жилище.

– Лила – звезда интернета, я всегда так над ней шучу, – отвечает он. – Она тоже моя одноклассница, живёт тут за углом.

Они и правда знакомы! В четверг точно расспрошу её про Робина. Я ставлю пиццу на стол и иду к шкафу с посудой. Робин ещё немного топчется у двери, а затем проходит к деревянному столу.

– Тебе помочь? – спрашивает он.

– Нет, спасибо.

Накрыв на стол, я вдруг понимаю, что из источников света в комнате только свечи. Дождь ритмично стучит по карнизу за окном. Пока я сидела тут одна, всё это не казалось мне романтичным, но только что ко мне пришёл сексуальный парень с мокрыми волосами, и обстановка кардинально изменилась. Теперь это похоже на свидание. Я спешу зажечь свет и думаю, как бы поскорее задуть свечи так, чтобы со стороны мои действия выглядели абсолютно естественными.

– У тебя уютно, – говорит Робин. – Я вижу, что ты добавила немного от себя… ощущается уинновость.

Не сдержавшись, я хихикаю.

– Уинновость? Ты столько лет меня не видел, откуда ты знаешь, что делает меня… мной?

– У меня цепкая память. Например, твой смех звучит именно так, каким я его запомнил. Как будто ты вся состоишь из тепла и мыльных пузырей.

Тень смущения скользит по лицу Робина, как будто он только сейчас понял, что сказал это вслух.

– К тому же ещё есть соцсети. Я знаю, что ты коллекционируешь свечи и любишь, чтобы вокруг было уютно. Поэтому у тебя на окне плед, в который ты заворачиваешься, когда читаешь, а вот там лежит какая-то пушистая штука… я так понимаю, это новая кроватка Ру, – продолжает он, серьёзно глядя на меня.

Я прячу улыбку. На это мне нечего возразить. Пижамные штаны по-прежнему липнут к ногам, и я вспоминаю, что надо переодеться. Наряжаться, конечно, не стоит, но в пижаме с улыбающимися котиками ходить больше не хочу.

– Я насквозь промокла. Пойду переоденусь.

Робин кивает. Я иду в спальню, где надеваю джинсы и светло-фиолетовую рубашку. Потом быстренько причёсываюсь и наношу на губы блеск. Я твержу себе, что это просто девчачий ритуал и дело вовсе не в том, что Робин мне нравится.

Я не помню, когда последний раз обедала наедине с кем-то, кроме Джесса, даже кусочка пиццы не ела ни с каким другим мальчиком. С другой стороны, мы уже сидели за одним столиком в «Бонбон», вряд ли есть принципиальная разница между пиццей и кофе.

* * *

Когда я прихожу обратно на кухню, мой гость сидит на стуле, а Ру осторожно обнюхивает его. Робин разглядывает гирлянду, на которую я в хронологическом порядке вешаю полароидные снимки. Я чувствую, как у меня горят щёки. Он не должен их видеть. Дело не в самих фотографиях, а в том, что они складываются в историю – историю о девочке, которая хочет вылечить своё разбитое сердце.

Я откашливаюсь, чтобы привлечь его внимание.

– Красиво, – говорит Робин, обернувшись ко мне. – Я люблю такие фотографии. Ты решила задокументировать своё путешествие?

Я киваю и иду за стаканами.

– Мне нравится, что ты вешаешь их на настоящей стене, а не в соцсети. Есть в этом что-то живое, настоящее, – говорит Робин и идёт обратно к столу.

Он берёт свечу и подносит её к носу.

– Мне оба варианта нравятся, – говорю я. – Кое-что я выкладываю в свой профиль, хотя история целиком будет только на этой стене.

– Ты подарила мне цель на это лето, – отвечает Робин.

Я сажусь за стол, а Робин тем временем режет пиццу на удивительно ровные куски и кладёт один мне на тарелку.

– Какую?

– Появиться на твоей стене, – с улыбкой произносит он.

Этого… точно не будет.

– Я не хочу, чтобы на моей стене были мальчики, – честно говорю я.

Робин корчит недовольную рожицу и тоже кладёт себе кусок пиццы. Сдерживая улыбку, я принимаюсь за свою порцию. Это одна из лучших пицц, которые я когда-либо ела. Сегодня воскресенье имени пиццы.

– Смелое заявление, – говорит Робин.

– От которого я не намерена отступать.

Ру забирается ко мне и устраивается на коленях. Котёнок будет единственным исключением из правила насчёт мужчин на моей стене. Цель вполне достижимая. Тем более что в Чикаго я приехала всего на две недели.

– Это из-за Джесса? У тебя какой-то… ммм… детокс от мальчиков?

Я не в силах сдержать улыбку, услышав эту фразу. «Детокс от мальчиков» – очень точное определение.

– Возможно, – я не отрицаю.

Робин смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, словно пытаясь понять, что происходит у меня в голове. Он совсем меня не знает. Не то что Джесс. Он всегда знал, о чём я думаю; ему достаточно было услышать мой голос и не требовалось сверлить меня взглядом.

А может, это не так уж и плохо. Я тоже не знаю, о чём думает Робин. В этом есть своего рода загадка. Как будто начинаешь читать новую книгу, ничего о ней не зная. Ни сюжета, ни отзывов, просто обложка понравилась.

– А как насчёт дружеского общения? – спрашивает он. – Есть одно место, которое я бы хотел тебе показать. Мы могли бы вместе выбраться туда.

Сложно устоять перед улыбкой с ямочками на щеках, с которой он всё это произносит. И мне нравится, что парень просто предложил сходить в интересное место, а не позвал на свидание. Вспоминается средняя школа, когда мальчики были просто мальчиками и друзьями, никаких спутанных чувств и неопределенности.

– Что это за место?

– Пусть будет сюрприз. Ещё одно приключение в Чикаго, – отвечает он. – Обещаю, тебе понравится.

Робин с надеждой смотрит на меня. Мокрые волосы падают ему на лоб, и это очень мешает сосредоточиться.

– Может быть…

Подозреваю, что на моём лице написано «да». Но разве не ради этого я сюда приехала? Чтобы сбежать от тоски? Чтобы ввязаться в приключение?

– Мы договорились, что это дружеская прогулка, так?

– Так, – кивает он, но улыбка у него уж слишком невинная.

– Место, куда мы поедем, это на улице? Или какое-то помещение?

Я делаю щенячьи глазки, но Робин не поддаётся и никаких деталей не раскрывает. Моя мама любит сюрпризы, чем неожиданнее, тем лучше. А я их боюсь. Невозможно подготовиться к неизвестности. И правильно одеться тоже.

– Главное… не подхвати простуду, хорошо? – просит он.

– Почему ты думаешь, что я заболею?

– В последний раз, когда мы собирались встретиться, два года назад на дне рождения Дэвида Флёри, ты осталась дома, потому что простудилась.

– Это правда… но от меня тогда ничего не зависело. Я едва могла дойти до кухни, не обкашляв всё вокруг и не оставив микробы везде, где только можно.

Робин усмехается в ответ. Его губы чувственно изгибаются.

Между нами горят свечи, от них исходит оранжевое свечение. Я слышу мерный стук дождя, который только дополняет атмосферу. Всё это лишь чуть-чуть романтично, и то только потому, что ты об этом думаешь. Свечи – это всего лишь качественный ароматизированный воск, а гроза – просто облака с водой.

– Вы с Дэвидом, должно быть, хорошие друзья, раз ты готов был приехать в Йорк на его день рождения, – я перевожу тему. – Вы ещё общаетесь?

Я вспоминаю, что в школе постоянно видела их вместе во дворе. Это была не шумная компания вроде Джесса и его друзей, а милые, спокойные ребята. Мы с Софи обычно присоединялись к ним, когда все остальные начинали беситься сверх меры.

– Сейчас уже нет. Раньше скидывали друг другу мемы и смешные статьи, но, кажется, последний школьный год и поступление отняли у нас все силы на общение. – Робин какое-то время молчит, потом прибавляет: – Знаешь, это был не единственный мой друг в Йорке. В тот раз я прилетел ещё и потому, что надеялся увидеть тебя.

Последние слова как будто повисают в комнате и кружатся вокруг свечей. Это просто воск, неромантичный воск.

– Мне жаль, что я не смогла прийти.

Я тянусь ещё за одним куском пиццы, просто чтобы чем-нибудь занять руки. Робин прав. Мы действительно дружили. Почему за последние годы я так редко вспоминала о нём? Наверное, из-за Джесса. Я была так поглощена отношениями с ним, что забывала обо всём, что не имело отношения к привычной повседневности.

– Всё в порядке. Я согласен, что было бы невежливо дарить Дэвиду микробы на день рождения.

Я смеюсь. Это было бы отвратительно.

– В таком случае – пятница, три часа дня. Я буду ждать тебя внизу, – говорит Робин и встаёт из-за стола. – Спасибо за восхитительный ужин, Уинни Доусон.