Ферка смущённой тенью материализуется у двери, когда мы с Нилой уже готовы к выходу.

– Доброе утро, – негромко говорит Ферка.

Мне стоит огромных усилий не ответить ему чем-нибудь скептически-уничижительным – кажется, я скоро начну превращаться в Тому.

– Доброе утро, – с усмешкой приветствует его Нила.

Я лишь сдержанно киваю.

Лицо Ферки больше не мертвенно-бледное, зрачки нормального, человеческого размера, но вчерашняя одержимость всё ещё маячит перед моими глазами, как бы я ни старался абстрагироваться. «Он совершенно безопасен», – звучит в голове голос Листера.

– Спасибо, Алин, – говорит вдруг Ферка. – Листер рассказал, как ты меня вчера… прикрыл.

И когда успел?

– Секретом Фунаров, – сухо подтверждаю я. – Но тебя видел почти весь третий курс. Пусть они никому об этом и не скажут.

– Ну это не главное, – ведёт плечом Ферка.

Я поджимаю губы, сдерживая очередное колкое замечание, просящееся на язык. «Не главное», ну конечно. Главное, что Ферка Вульпе напитался сначала сывороткой, а потом – чужой кровью.

– Фунары очень чтят законы, Ферка, – замечает Нила насмешливо. – Ты его вчера немножко разочаровал. Алин думал, что ты хочешь заниматься преподаванием.

А она откуда об этом знает?

– Потом, – звучит громкий и категоричный голос Листера. – Всё потом! Выходим, и быстро. У вас пара минут до начала занятий. Нила, где твоя сумка?

– В твоей машине.

– В моей машине?..

Листер стремительно проходит мимо нас, щёлкает замком, пинком открывает дверь. Удивительно – на этот раз следов ночной попойки на нём нет. Волосы собраны в короткий хвост на затылке, изящно выбивающиеся пряди колышатся у скул, поджарая фигура облачена в самый стандартный охотничий комплект: мешковатый свитер с воротом, явно скрывающим нашейник, плотные чёрные брюки, высокие чёрные ботинки. И конечно, охотничья куртка со множеством карманов, к подкладке которой прикреплено несколько комплектов выдвижных клинков.

Возможно, даже ампулы с сывороткой.

– Это для наших занятий? – моргаю я, не двигаясь с места.

Листер, уже выскочивший из квартиры, манит меня рукой: давай выходи.

– Да, да, для ваших занятий, – нетерпеливо подтверждает он. – У вас сегодня практика. Нила, какого чёрта твоя сумка делает в моей машине?

– Я её не вынимала, – пожимает плечами Нила, подхватывая нас с Феркой под локти и выскальзывая за Листером.

– С прошлого учебного года?

– Ну, если она не заляпалась кровью одного из тех полнокровников, которых ты затаскиваешь в салон, а потом убиваешь, то с ней всё в порядке. Впрочем, я всё равно кинула её в багажник, – скалится Нила, запирая дверь. Ловит мой недоумевающий взгляд. – У нас с папочкой раздельные каникулы. Он уезжает практиковаться, а я – в родовое поместье. Кстати, дедуля очень злится на тебя – ты пропустил его день рождения.

– Думаю, дедуля разозлился бы ещё больше, если бы я посетил его день рождения, – хмыкает Листер. – Всё, идём.

Мы заходим в лифт – и это, без сомнения, самая чудная поездка в лифте в моей жизни. Нила не отпускает наши с Феркой руки, Листер мгновенно утыкается в телефон, сосредоточенно что-то проверяет, Ферка скованно смотрит в пустоту, я гляжу на зеркальную стену.

И всё в полной тишине.

– Компания мечты, – ехидно говорит Нила, притягивая нас с Феркой поближе к себе.

Я криво улыбаюсь уголком губ. Мы стоим по обе стороны от Нилы, как два телохранителя, высокие и темноволосые, в похожих белых рубашках и чёрных брюках – только у Ферки всё изжёвано и в новых странных пятнах (слава богу, не красных), а его волосы куда длиннее и неопрятнее моих.

– Ферка, посмотри, какая у Алина замечательная причёска, – не унимается Нила. – Не хочешь подстричься так же?

Ферка не отвечает.

– Ферка, – настойчиво зовёт его Нила. – Ну что ты? Тебе пора облагораживаться. В таком виде ты не найдёшь себе никакой приличной…

– Ла драку, Нила, – раздражённо цедит Листер. – Мы можем хоть раз обойтись без твоего утреннего бреда?

– По-твоему, выглядеть хорошо – это бред? – мигом переключается на него Нила. – Поэтому ты не дал мне времени хотя бы накраситься, чтобы я поехала в эту чёртову школу в приличном виде?

– У тебя было предостаточно времени, чтобы накраситься, – огрызается Листер, всё ещё не вылезая из телефона. – Не моя вина, что ты предпочла этому трёп с Фунаром. Не наобщались вчера?

– Представь себе, не наобщались, – заявляет Нила. – Я думаю, Алин бы с гораздо большим удовольствием поболтал со мной, а не махал с тобой клинками.

– Махал клинками?.. – моргаю я.

Лифт мелодично звенит, и двери открываются.

– О, какая встреча! – восклицает Генри Лазареску, стоящий прямо перед нами.

Я застываю в нерешительности. Ферка тоже каменеет. Листер медленно поднимает глаза от экрана.

– Здравствуйте, дядя Хэнрик! – первой оживляется Нила. – А мы все идём на учёбу!

Она улыбается широко и очаровательно – совсем не так, как улыбалась мне, изображая таинственную незнакомку, притворяясь несуществующей Амброзией Лямур или просто дразня меня заигрываниями. Настоящее невинное дитя, увидевшее старого друга семьи.

– Нила! – радостно отвечает Генри. – Листер, Ферка… Алин?.. А вы что здесь делаете?..

Видимо, Ферка его смущает не особо, а вот я – очень даже.

– Алин зашёл ко мне за консультацией перед занятиями, – отвечает Листер мгновенно.

Генри жуёт губами.

– Консультация перед занятиями? – задумчиво переспрашивает он. – Но мне сказали, что вчера ты по какой-то причине отменил все занятия…

Лифт пытается закрыть двери. Листер нажимает кнопку удержания.

– Алин… – начинает он напряжённо.

– Простите, мастер Хэнрик, я просто немного переволновался перед первым учебным днём, – быстро перебиваю я. – Решил зайти к мастеру Даскалу утром, чтобы уточнить некоторые моменты.

– Папа, я опаздываю в школу! – нервно восклицает Нила. – А ребятам пора на занятия!

– Да, у нас первой история, – тихо вставляет Ферка, глядя себе под ноги.

Кажется, Генри Лазареску начинает что-то подозревать: его светлые брови чуть хмурятся, в напускном добродушии отчётливо проступает сомнение.

– Да, да, Генри, мы все очень спешим, – добавляет Листер, хватая Ферку за плечо и бесцеремонно сдвигая Генри в сторону. За Феркой по инерции выдёргиваемся и мы с Нилой. – Поболтаем как-нибудь в другой раз. В темпе, в темпе, в темпе! Все выгружаемся на…

– Листер, – мягко говорит Генри в наши спины. – Погоди, пожалуйста. Дети пока могут идти. Нила, подождёшь папу снаружи?

Нила озадаченно оборачивается на него. Я её понимаю: Генри словно разговаривает с пятилетним ребёнком.

– Конечно, дядя Хэнрик, я подожду папу снаружи, – в тон ему отвечает Нила. – Папочка, ты не забыл взять мой слюнявчик?

Глаза Генри удивлённо расширяются – но Нила уже отворачивается, увлекая нас с Феркой прочь от сверкающего современной отделкой подъезда.

А вот Листер остаётся с Генри.

– Зачем ему Листер? – спрашиваю я Нилу на улице, щурясь от бьющего в глаза солнца.

Ухоженный двор залит светом, струятся солнечные лучи и по стенам академии неподалёку от нас. И снова меня поражает контраст: выщербленный древний камень и отполированные экстерьеры студгородка. И колодец. Разумеется, и колодец.

– Видимо, это из-за меня, – бесцветно говорит Ферка.

Я уже не испытываю к нему вчерашнего сочувствия. «Конечно, из-за тебя, – раздражённо думаю я. – Из-за кого же ещё?»

– Я узнаю и всё тебе расскажу, – говорит Нила, неохотно отпуская мою руку – и протягивая свою ладонью вверх. – Разблокируй-ка телефон.

– Зачем?

– А как я должна тебе что-то рассказывать? – фыркает Нила. – Дай телефон и не выпендривайся, домнуле Фунар.

Она забирает у меня телефон, добавляет свой номер в контакты.

– А тебе точно надо на историю? – спрашивает она, чуть прищурившись. – Знаешь, я могу сказать Листеру, что у меня отменили уроки…

– Нет, мне точно надо на историю, – отвечаю я с улыбкой. – Ферка. Идём.

Вернее, бежим – но Ферка на это явно не способен, и, судя по всему, нам всё-таки придётся опоздать на пару преподавателя, к которому Листер раз десять советовал не опаздывать.

– Ну что ж, – Нила тоже улыбается, – до встречи, Алин.

Я вижу: она ждёт, что я поцелую ей руку. Желание так ясно и наивно в её вишнёвых глазах – совсем не делано наивно, искренне и ярко, кажется, она вот-вот протянет ладонь сама.

– До встречи, Нила, – просто говорю я – и разворачиваюсь, направляясь в академию.

Мне очень хочется обернуться, но я быстро иду вперёд и только вперёд. На улице вновь никого нет – я определённо опаздываю.

Но почему-то не переживаю так, как в первый раз.

Ферка догоняет меня где-то через минуту; я слышу его тяжёлое дыхание и едва сдерживаю порыв ускориться.

Нет, всё-таки сладкие пьяные речи Листера действовали на меня недолго. Теперь, вспоминая все его откровения о Ферке, я уже не хочу Ферке сочувствовать.

– Кажется, ты ей… – начинает Ферка.

– Давай не будем об этом, – сухо прерываю я. – Давай лучше поговорим о тебе. Ты собираешься ходить с нами на все пары?

– Ну я… – Ферка заминается.

– Просто это как-то странно, – замечаю я, минуя наш домик – разумеется, уже пустующий, никакой Томы на пороге. – Листер сказал, что у тебя… что-то вроде переаттестации. У тебя что, неаттестация по предметам первого курса?

– В каком-то смысле, – вздыхает Ферка.

– Понятно, – коротко отвечаю я.

Ферка огибает меня, забегает чуть вперёд – и отчаянно пытается поймать мой взгляд. Господи, для чего он старается? Зачем ему моё хорошее отношение? Надеется сделать из меня запасной банк крови на случай, если Листер откажется давать ему свою?

– Предметы вытекают один из другого, – миролюбиво говорит Ферка, открывая передо мной деревянную дверь во внутренний дворик. – Я сдал почти всё на первом курсе, но… Листер сказал, что мне не помешает подтянуть основы… и что состав первого курса гораздо приличнее, чем, скажем, третьего…

Каменный вампир всё так же кричит в агонии, каменный охотник всё так же широким взмахом убирает меч от его горла. Я задерживаю взгляд на скульптуре.

Потом смотрю Ферке в глаза.

– Наш состав не хуже и не лучше состава третьего курса, – говорю я бесстрастно. – Может быть, он был чуть лучше для тебя до прошлой ночи, пока ты не заявился к нам в статусе вампира и не начал пялиться на всех голодными глазами. Но твоё… увлечение всё равно рано или поздно бы раскрылось, так что это неважно. Наверное, Листер просто не думал, что ты начнёшь заниматься этим на второй день. Но…

– Алин!

Голос Томы внезапно доносится из узкого высокого окна первого этажа.

– Ты долго собираешься разглагольствовать? – сердито выплёвывает она. – Занятие через минуту! Залезай!

Я с удивлением замечаю, что в окне нет и намёка на стекло, подхожу ближе – и тут Тома хватает меня за руку и с силой тянет к себе.

Я едва успеваю заскочить на отлив, чтобы не врезаться в стену.

– Тома, – возмущённо выдыхаю я.

– Залезай, – шипит она.

Залезаю я с трудом: окно явно для этого не предназначено, грубый камень давит на меня со всех сторон и безжалостно царапает лицо, но безжалостна и Тома. Я протискиваюсь сквозь узкую щель, спрыгиваю на пол.

Демонический преподаватель, столь не любящий опозданий, даже не поднимает на меня глаз.

Я оглядываюсь: безликое серое помещение, безликие деревянные парты со стульями, безликая чёрная доска… Какой-то церковный класс из Средневековья. Не уверен, были ли в те времена доски, но остальное вписывается в антураж идеально.

– А ты пошёл вон, – цедит Тома, преграждая путь Ферке, вскочившему за мной на окно.

– Тома, – одёргиваю её я.

– Пошёл. Вон, – повторяет Тома сквозь стиснутые зубы. – Давай беги через официальный вход. Может, успеешь.

– Тома…

– Всё в порядке, Алин, – качает головой Ферка, спускаясь на землю. – Я зайду по-другому.

Я провожаю его сутулую фигуру долгим взглядом. Тома бы прекратила этот спектакль, если бы Ферка подождал ещё минуту. Однако он решил не бороться с ветряными мельницами – и сильно в этом ошибся. Давать отпор Томе – дело неблагородное, но необходимое: если подчиняться любым её завихрениям, очень скоро они унесут тебя в крайне нехорошие дали.

– Твоя куртка у Сильваны, – бросает Тома.

И уходит, садясь за одну парту с Даном.

Ну, у неё есть веские причины злиться. В любом случае это ненадолго.

Тома с Даном заняли одну из первых парт, неловко улыбающиеся мне Флорин с Элизой – другую. Сильвана же переместилась за последнюю, не особо заботясь о том, что ряды перед ней совершенно пусты.

Сильвана, как ни странно, не спит. Сидит в телефоне, задумчиво покусывая костяшки тонких пальцев. Вид у неё сосредоточенней некуда – настоящая конгрессвумен, решающая вопросы государственной важности.

– Привет, – говорю я, садясь рядом. Моя куртка лежит на парте; я быстро ощупываю её и выдыхаю с облегчением. Тома прикрепила мои клинки обратно.

– Ага, привет, Алин, – рассеянно кивает Сильвана. – Как дел…

Сильвану прерывает пронзительный писк будильника, доносящийся с преподавательского стола.

Историк захлопывает книгу. Выключает будильник. Смотрит на нас. Открывает рот…

…и издаёт серию совершенно не поддающихся идентификации звуков.

Даже так.

Перед нами мужчина лет сорока, скромный твидовый костюм болтается на тощеватом теле, аккуратные прямоугольные очки отражают силуэты узких окон. Я понятия не имею, кто он и как его зовут, – ни малейшей зацепки. Шнурки тоже не помогают: они цветные, но тусклого оливково-зелёного цвета. Такого оттенка я не припомню ни у одного из известных мне родов.

– Прикол, – шёпотом тянет Сильвана. Флорин с Сильваной обмениваются быстрыми недоумевающими взглядами.

– Простите, мастер… – нерешительно начинает Флорин.

Мужчина не обращает на него внимания; звучные, красивые, но абсолютно незнакомые слова продолжают вылетать из его рта – кажется, историк то ли о чём-то спрашивает, то ли чего-то требует.

– Что? – спрашивает Тома.

Мужчина бросает на неё недовольный солнечный блик – и повторяет сказанное чуть громче.

– Мы вас не понимаем, – говорю я на весь класс. – Мы говорим по-румынски. Язык обучения в группе – румынский.

Как бы хотелось сказать «английский», но я не могу так подставить Дана.

– А! – моргает историк. – О! Скузаць-мэ![35] Кто у вас староста?

«Староста»? Это что за зверь?

Я смотрю на Сильвану, Сильвана пожимает плечами. Не заметно особого понимания и в остальных.

– Простите, мастер Саркади́, – вновь вскидывается Флорин. – Что такое «староста»?..

Мастер Саркади тревожно хмурится.

– Что вы имеете в виду? – спрашивает он почему-то у меня. – Это какой-то розыгрыш? Я не очень люблю розыгрыши…

Он вмиг становится потерянным и взволнованным – будто думает, что мы и впрямь решили жестоко над ним подшутить.

– Мне нужен список присутствующих… – говорит мастер Саркади совсем расстроенно.

– Присутствуют все, кроме Вульпе, – заявляет Тома.

– О, – с надеждой смотрит на неё мастер Саркади, – так вы староста?

– Вы про возраст? – озадаченно спрашивает Тома. – Самый старший из нас Алин.

– Нет, я не про возраст, но… – Мастер Саркади оглядывает нас ещё более растерянно. – Ну хорошо, а кто из вас Алин?..

Я нехотя поднимаю руку. На что я вообще подписываюсь?

– Алин, – оживляется мастер Саркади, – вы не могли бы предоставить мне список присутствующих?..

– У нас присутствуют все, – отвечаю я.

– Но девушка сказала что-то о какой-то Вульпе…

– Каком-то, – поправляю я. – Ферка Вульпе. Он скоро подойдёт.

– Нет, – печально качает головой Саркади. – Боюсь, он никуда не подойдёт… Занятия уже начались, и…

Он направляется к двери – и запирает её тремя поворотами ключа. Вот и закончилась для Ферки история охотничьего дела.

– Мне очень жаль, но на занятия надо приходить вовремя, – виновато говорит Саркади. – Что ж, давайте начнём…

Он плетётся обратно к столу, вздыхая и постоянно теребя редеющие тёмные кудри. Останавливается. Смотрит то на нас, то на грифельную доску. Молчит.

– Меня зовут Пе́тер Саркади, – говорит он наконец – и снова его голос звучит так, словно он за что-то извиняется. – Первые два семестра я буду читать вам курс истории охотничьего дела, а потом вы сдадите мне экзамен… Ну хорошо… Первый род?

Теперь молчим мы.

Начало уже впечатляет – вместо того чтобы хотя бы поинтересоваться, есть ли в группе безродные, он швыряет в нас блицопросом с порога.

– Ну? Первый род, – повторяет Петер ещё печальнее. – Первый род. Основатель первого рода…

– Ван Хельсинг? – предполагает Дан.

Сильвана хрюкает на всю аудиторию. Я тоже давлюсь смешком.

– Кто?.. – изумлённо склоняет голову Петер.

– Джо́зеф Фунар, – быстро говорит Флорин. – Тысяча…

Петер вдруг издаёт тонкий и мучительный звук – как сдувающийся воздушный шарик, придавленный тяжестью бытия.

– Нет, – почти шепчет он. – Нет, это полная чушь… Боже, каждый год одно и то же…

Он выдыхает ещё несколько тоскливых фраз – очевидно, на родном языке.

Мои брови ползут вверх.

– Простите, мастер Саркади, – говорю я. – Но Флорин абсолютно прав.

Петер смотрит на меня поверх очков.

– Что?.. – повторяет он недоумённо.

– Флорин абсолютно прав, – повторяю и я. – Джозеф Фунар был основателем первого рода. Рода Фунаров. Первой известной нам семьи, посвятившей жизнь охоте на вампиров.

– Джозеф Фунар не был первым охотником на вампиров, – с внезапным раздражением отрезает Петер. – Молодой человек, я понимаю, что какая-то историческая база у вас есть, но…

– …но вы спрашивали о первом охотничьем роде, а не о первом охотнике, – перебиваю я его. – Если вас интересовал первый охотник, вам следовало сформулировать вопрос иначе. Как я понимаю, вы имели в виду Екатерину Пе́тре, и правильным ответом было бы «род Петре», но это не совсем верно. Екатерина действительно была первой охотницей, которой удалось сплотить остальных и заложить основы современных институтов охоты, однако рода Петре никогда не существовало. Екатерина стала женой Джозефа Фунара и взяла его фамилию – поэтому сейчас она более известна как Екатерина Фунар. Вместе с Джозефом они дали начало роду Фунаров, и в словах Флорина нет никакой ошибки. Формально основателем первого охотничьего рода считается Джозеф Фунар. Я не умаляю заслуг Екатерины, но вопрос был не о них.

Петер молчит. Что-то нехорошее и пронзительное зарождается под ловящими солнечные лучики стёклами его очков.

– Это очень… фунароориентированная версия событий, молодой человек, – цедит он наконец. – Могу я узнать вашу фамилию?

– Фунар, – отвечаю я спокойно.

Сильвана снова хрюкает. Прячут улыбки и остальные. Оттаивает даже Тома – бросающая на меня быстрый и насмешливый взгляд.

– О, – говорит Петер, сдуваясь окончательно.

– В группе есть человек, незнакомый с основами нашей истории, – добавляю я. – Мы не могли бы начать с них, а не с опроса? Я думал, мы будем сдавать экзамен только в конце этого года. История Екатерины Петре была бы прекрасным введением. Особенно до того, как она стала Фунар.

Петер медленно кивает.

Я не слушаю, что именно он говорит о Екатерине, – историю охотничьих родов нам рассказывают вместо сказок на ночь, и по-хорошему с этой лекции можно было бы отпустить всех, кроме Дана. Сильвана поступает точно так же – вновь утыкается в телефон и бодро что-то в нём строчит.

– Он венгр, – шепчет она спустя пару минут. – Род Саркади… Ни хрена не знаю о роде Саркади.

Да, я тоже. Наверное, Петер из новородных – счастливчиков, продержавшихся на охотничьем плаву пару-тройку поколений и завоевавших право на цветную шнуровку. Должно быть, преподавать в академии – великая честь для него.

Ещё бы здесь не было всяких вставляющих неудобные комментарии Фунаров…

Я задумчиво разглядываю класс, не зная, чем заняться. На стенах вновь нет никаких украшений, даже исторических портретов, – голый камень, минималистичные высокие своды. Голос Петера гулкий и монотонный, Дан пытается конспектировать его речитатив в блокноте, остальные просто сидят, подперев головы руками.

И так ещё больше часа…

Я включаю телефон, нахожу номер Ферки. Он так и не появился – ни стука в запертую дверь, ни подёргивания заблокированной ручки.

«Ферка, ты придёшь на занятие?» – пишу я.

Ферка не отвечает ни через минуту, ни через пять. От нечего делать я кошусь на Сильвану: она уже воткнула в ухо беспроводной наушник и погрузилась в скроллинг коротких видео. Её лицо такое же всепоглощающе-серьёзное, как и в начале пары. Кажется, она смотрит любительский сериал о девушке-вампире, влюбляющейся в смертного.

– О нет, – говорю я тихо, когда мы доходим серии до двадцатой. – Он надел серебряный крест на Хеллоуин. Похоже, у кого-то проблемы.

– У кретинки проблемы с головой, – фыркает Сильвана. – На кой чёрт она поступила в универ? Это всё, на что она способна в пятьсот лет?

Мой телефон внезапно коротко вибрирует.

«Алин, привет! Листер просил передать, что задержится минут на десять. Я писала Ферке, но он не отвечает», – пишет мне некая Амброзия Лямур.

И тут же добавляет:

«С Феркой всё ОК?»

«Хорошо, понял, – пишу я, улыбаясь. – Если вкратце, моя сестра не разрешила Ферке залезть в окно аудитории за мной, и он сказал, что зайдёт по-другому. Видимо, всё ещё заходит».

«То есть он не пришёл?..»

«Нет».

«Мило…»

Я поднимаю глаза на Петера. Петер криво царапает на доске знаковые даты жизни Екатерины Петре – сейчас он примерно на периоде её поздней юности. Тома рисует что-то на свободной странице Дана. Сильвана продолжает бороздить просторы «ТикТока».

Дивное болото.

«А почему Листер опаздывает?» – пишу я Ниле.

«Он у директора», – мигом приходит ответ.

Я тревожно свожу брови.

«Всё ещё?»

«Лол, нет. Не у вашего. У моего. Крысина затащила нас в свою нору».

«Крысина?»

«Да, Кристинка. Открывает Листеру бездну моих несделанных домашек. И жалуется, что я хожу по школе в топиках. Посмотри, как он переживает».

Телефон жужжит ещё одним оповещением: фотография.

А на ней – Листер.

Листер сидит в углу снимка, и его поза такая же, как у почти спящих Флорина с Элизой: кулак под подбородком, равнодушный взгляд на бодро вещающую о чём-то полную кудрявую женщину: «О да, я дико увлечён, продолжайте». Судя по всему, это действительно кабинет директора местной школы: за спиной женщины – мотивационные плакаты на румынском, фотографии счастливых учеников, какие-то сертификаты… Забавно осознавать, что, выслушав выговор директрисы, Листер вернётся в академию охотников на вампиров и проведёт нам первое практическое занятие.

«А я пью кофе», – сообщает вдруг Нила.

И присылает следующую фотографию: селфи с огромным картонным стаканчиком.

Однако. Я даже не знал, что здесь есть кофейни.

«Хорошо получилась. Выложу в сториз», – решает Нила.

«Сториз? Ты есть в соцсетях?»

«Да. А что?»

«Но это запрещено».

«О-о-о-о-о-о-о-о-о-о АЛИН, – пишет она. – Да ладно. Ты думаешь, я сижу в там под своим именем? Кроме того, у меня закрытые аккаунты. Только не говори, что ты нигде не зарегистрирован».

«Зарегистрирован, – неохотно признаю я. – Но я ничего не публикую. Потому что это запрещено. Для нашей же безопасности».

«У меня ЗАКРЫТЫЕ АККАУНТЫ. Скидывай свой ник, я тебя добавлю».

– Дебилка, – шипит Сильвана на всю аудиторию, раздражённо перещёлкивая видео. – Под чем они снимают эти ПОВы?

– А?.. – Петер рассеянно отрывается от доски.

Сильвана не удостаивает его ответом.

«Алин, ну давай, – не сдаётся Нила. – Скидывай».

Страничка Нилы оказывается на удивление простой и приятной. Я ожидал увидеть что-то провокационное вроде портупей с клинками на обнажённом теле, роковых фотографий в бархатных платьях на фоне готических руин, фам фаталь в мрачной румынской эстетике – но вижу лишь около десятка милых и самых обычных фотографий. Нила перед зеркалом в ванной с зубной щёткой во рту и банной шапочкой на голове. Нила смеётся, обнимая за плечи Ферку, играющего на нае. Нила уже в другом зеркале, в огромных, покрытых золотом покоях, восседает в повседневных джинсовых шортах и короткой чёрной майке на массивной кровати с балдахином – раритет, сто́ящий, должно быть, десятки тысяч долларов. Нила скептически вздёргивает бровь, пародируя недовольное лицо Листера, попавшего в кадр. Нила откусывает внушительный кусок от шницеля, нанизанного на выкидной клинок, – видимо, на кухне их с Листером квартиры. Нила щеголяет новым экзотическим макияжем в компании какой-то девушки, накрашенной точно так же; а это фото, похоже, сделано на школьном дворе.

«Переходим сюда, – пишет Нила уже в приложении. – Кстати, ты думаешь, мне стоит выкладывать в сториз это?»

Она скидывает видео.

Мои глаза лезут на лоб.

Это снова квартира Листера. Комната, с которой я уже знаком: захламлённая «гостиная».

А в ней – мы с Листером, фехтующие выкидными клинками.

Это точно было вчера – но я совершенно этого не помню. Видео начинается с того, что я взлетаю на освобождённое от вещей кресло, парируя удар Листера; Листер пытается подобраться ко мне, но чуть не наворачивается на разбросанной по полу одежде. Губы Листера весело шевелятся: он что-то мне кричит. Я кричу ему что-то в ответ.

Кажется, нам очень весело.

Я быстро убираю телефон под парту – на всякий случай, подальше от глаз Сильваны. Продолжаю просмотр. Моё путешествие по мебели не заканчивается: я одним гигантским прыжком перескакиваю на подлокотник дивана, отражая очередной выпад Листера, едва не лечу на пол, но в последний момент удерживаю равновесие. Камера мелко, но безудержно трясётся. Вероятно, от смеха Нилы, снимающей весь этот конфуз.

Я снова что-то заявляю – крайне патетично, это видно по моему пышущему гордостью лицу. Листер начинает хохотать. Я отвешиваю ему поклон, чуть не отмахнув клинком половину спинки дивана.

«Если смотришь без звука, ты сказал там какую-то чушь про свободу или смерть, – сообщает Нила. – Это всё, на что хватает моего румынского».

«Ку брацеле армате, ку фокул востру-н вине, Вияца-н либертате ори моарте стригэ тоць?» – обречённо пишу я.

«Ну да, похоже».

«В руках мечи сверкают, огнём пылают лики / Как гром, призыв суровый: свобода или смерть. Это из румынского гимна».

Нила записывает голосовое сообщение на пятнадцать секунд.

«Ты просто там смеёшься?»

«ДА».

«Не думаю, что это стоит размещать в сториз».

«ТЕПЕРЬ Я В ЭТОМ НЕ УВЕРЕНА».

«Я ничего не понимаю. Когда это было? Я же заснул».

«Да. Заснул. На полчаса. А потом вбежал на кухню с двумя клинками, бросил одним из них в Листера и сказал: «Кажется, вы задолжали мне занятие, мастер Даскалу!» УМОРА».

Я прикрываю глаза. Может быть, это совсем немного на меня похоже. В прошлом году в нашем фамильном доме гостила Элиза с родителями и старшей сестрой – та была намного приятнее Элизы, а ещё почти каждый вечер покупала алкоголь, которым угощала и меня. Иногда я могу вести себя под ним несколько… нестандартно.

Мы переписываемся с Нилой до самого звонка. Петер выключает будильник, бормочет что-то о домашнем задании, ещё тише, чем всю лекцию, – но я даже не удосуживаюсь записать его слова. «Дан, – проносится у меня в голове. – Дан всё конспектирует».

Телефон приходится убрать в карман; я мягко касаюсь плеча Сильваны, утонувшей в мире быстро сменяющихся видео окончательно.

Петер испаряется из класса первым. Тома лениво потягивается, Флорин осоловело промаргивается, поворачиваясь к нам с Сильваной, – и…

– И что это был за фрик? – вопрошает он трагически. – И это лучший учитель истории, которого они смогли нам найти?

Отчасти я с ним согласен, однако прекрасно знаю, чем всё это закончится. Тотальной прожаркой несчастного Петера Саркади по всем мыслимым и немыслимым поводам.

– Перерывы же только на десять минут? – бодро спрашиваю я, делая вид, что не расслышал. – Надо торопиться. На каком у нас всё этаже?

Этаж – последний, четвёртый, но мы не знаем, как попасть в нужную аудиторию. Наверное, нас должен был проводить Ферка, наш куратор, – но Ферки и след простыл.

– О! – просовывается в дверь голова Июлианы. – Вы ещё здесь! Ура!

Июлиана выглядит немного запыхавшейся, словно ей пришлось пробежаться – возможно, так и было.

– У нас тоже была пара на первом этаже, – поясняет она, радостно улыбаясь. – Вас проводить? Алин, доброе утро!

Когда мы с Сильваной подходим к остальным, я замечаю за спиной Июлианы целую толпу: две её сестры, их подруга Ки́нга, Влад, Давид, их безымянный и безродный друг… Кажется, наша компания становится всё больше и больше.

Флорин тут же начинает жаловаться на Петера, Влад с Давидом понимающе гогочут, Эмеси, Эва и Кинга вздыхают, Июлиана подхватывает общее настроение – но я вижу, что она слегка разочарована. Поговорить ей хотелось не с Флорином.

Нет, нет, нет, я не настроен на это с утра пораньше. Не настроен вообще в любое время суток, но сейчас – особенно. Я быстро пристраиваюсь к Сильване, спрашиваю, есть ли у неё с собой клинки или она собирается пользоваться тренировочными; Сильвана смотрит на меня с привычной безразличной ленцой, но в диалог вступает. Прекрасно. Тома негромко хмыкает и присоединяется к общему обсуждению Петера, задавая Июлиане всё новые и новые вопросы. Июлиана вынуждена отвечать.

Нас тащат во внутренний дворик, потом – к одной из новых деревянных дверей. Оказывается, вчерашний маршрут не довёл бы нас до четвёртого этажа: та лестница заканчивается на третьем.

Во время перерыва академия наконец-то оживает. Мы походя здороваемся с проносящимися мимо студентами – одни уже спешат на следующее занятие, другие собираются небольшими группами в каменных коридорах и вполголоса обсуждают насущные проблемы. Сверкают в пронзительном солнечном свете выкидные клинки: одни прикреплены к портупеям прямо на тренировочной одежде, другие вертятся в умелых пальцах и наспех протираются специальными растворами перед занятием. «Кто-нибудь тренировался на каникулах?» – «Леве́нте, у тебя сохранилась памятка по применению сыворотки?» – «А у нас точно не выезд? В расписании указано, что выезд! Может, Хэнрик уже забыл?» – «Да что вы стоите, давайте в библиотеку, мы ещё успеем!»

Оживляется и интерьер: я насчитываю пять выцветших гобеленов на стенах и шесть скульптур в полный рост у перил гигантской парадной лестницы возле бального зала: Екатерина и Джозеф Фунар, Мария и Миха́й Даскалу, Лау́ра и Се́рджу Лазареску. Основатели наших первых охотничьих родов. Это уже на что-то похоже.

Дан вновь начинает задыхаться на полпути и тяжело опирается на шестой гобелен. Чуть мнётся под его пальцами потускневшее от времени искажённое лицо очередного поверженного вампира. Нам приходится остановиться; Июлиана бросает на меня полный надежды взгляд, но Сильвана принимается хохотать над странными пропорциями вышитых фигур, и, разумеется, я не могу не присоединиться.

На четвёртом этаже Июлиана доходит до точки кипения. Элиза действует мудрее, не пытается ко мне прибиться – но у Элизы со мной ещё сотни занятий, а у Июлианы такой роскоши нет. Влад и Давид концентрируются на Флорине: его младшая сестра должна поступить в академию через пару лет, и, видимо, она тоже кажется им неплохим вариантом.

– Алин… – начинает Июлиана, почти силком оттаскивая от меня Сильвану. Сильвана недоумевающе приподнимает брови.

– Алин, на пару слов, – перебивает Июлиану Тома, отстраняя уже её.

Кажется, Июлиана готова взорваться.

– Да, конечно, Тома, – киваю я. Вспоминаю кое-что: – Листер просил передать, что он немного задержится.

– Да?.. – моргает Флорин. – А откуда у тебя его номер?

– Он сам мне написал, – вру я, пожимая плечами. – Видимо, потому что я теперь некий… староста?

– Ты староста, Алин? – мигом вскидывается Июлиана. – Здорово! Я тоже…

– Потом расскажешь, что это такое, – вновь грубовато прерывает её Тома. – Алин. Пойдём.

Тома отводит меня в сторону – в угол, к стыку двух стен и узкому окну, выходящему во двор. Там тоже полно студентов, мечется между ними инструктор, пересчитывая по головам: похоже, выезд всё-таки состоится, но без Генри Лазареску. Я даже не удивлён.

– Чем ты вчера занимался? – прямо спрашивает Тома.

Её короткие медные кудри растрёпаны чуть больше, чем обычно, внимательные карие глаза прожигают меня насквозь. Тома очень не любит, когда я выкидываю что-то подобное. Обычно я и не выкидываю: рациональность – главное правило жизни Фунаров, если не считать закон и честь.

К сожалению, я не могу сказать, что прошлым вечером (а тем более ночью) я руководствовался всеми этими принципами.

– Секрет Даскалу?.. – говорю я полувопросительно, прощупывая почву.

Глаза Томы сужаются – но скорее саркастично, чем зло.

– Знаешь, Алин, вообще-то это невежливо, – говорит она негромко. – Если ты хранишь чей-то секрет, не стоит говорить, что это секрет. Так не принято.

– Ну ты же моя любимая сестра, – отвечаю я просто. – Я думал, моя Тома простит мне эту маленькую дерзость.

Тома усмехается.

– Ну, раз я твоя любимая сестра, думаю, ты можешь довериться мне полностью и рассказать этот секрет, – замечает она ехидно.

Я молчу пару секунд.

– Ну хорошо, – говорю я. – Ферка… ты, наверное, догадалась, что Ферка не научный работник.

Тома кивает.

– Он отвратно учился и провалил все экзамены, – продолжаю я, взвешивая каждое слово. – Листер уговорил Хэнрика позволить Ферке окончить академию. Вчера Ферка стащил сыворотку из учебных запасов и самовольно её использовал – хотел попрактиковаться перед занятиями, но перестарался. Вот и всё.

– Вот и всё, – повторяет Тома задумчиво. – И что же в этом такого секретного?

– То, что он украл сыворотку, – пожимаю я плечами. – Ты же знаешь, что за это бывает безродным.

Тома медленно кивает ещё раз. Похоже, она мне верит – по крайней мере, Ферка её больше не интересует, и она сосредотачивается на том, как я довёл себя до вчерашнего состояния. Это тоже не самый приятный разговор – но, во-первых, это всё ещё не обсуждение Ферки, а во-вторых, это всё ещё Тома, а не Июлиана или Элиза.

– До тебя пытались дозвониться родители с Ивоной, – говорит Тома ядовито. – Я тебя прикрыла, сказала, что ты уже спишь. Родителям. Ивона знает, что ты просто нажрался с инструктором, как последний…

– Фунар! – громко окликает меня голос Листера.

Тома недовольно поворачивает голову.

Листер стремительно приближается к нам; тёмно-коричневая куртка перекинута через плечо, кроваво-красная шнуровка ботинок – одно яркое пятно.

Возможно, его походка даже слишком стремительная.

Я мгновенно смотрю на его висок: светлая прядь волос удачно заправлена за ухо, и я замечаю лёгкую сероватость вен. Сыворотка. Введена не так давно.

– Фунар, чёртов историк… – Листер перебивает сам себя, буравя неласковым взглядом Июлиану, всё ещё стоящую у кабинета. Остальные, даже её сёстры, уже разошлись по своим классам. – Соломон, повторение вчерашнего? Мне связаться с твоим инструктором? Хочешь присоединиться к Вульпе и перевестись на первый курс? Мне несложно это устроить, ты только скажи.

– Здравствуйте, мастер Даскалу! – не к месту вставляет Элиза.

– Я всего лишь провожала… – потупляет взгляд Июлиана.

– Мастер Даскалу! – восклицает Флорин, делая широкий шаг вперёд. – Ферка Вульпе не явился за занятия, и, если бы не Июлиана, мы бы не нашли нужный класс!

– Мастер Даскалу, ребята сказали, что нам понадобятся какие-то клинки, – подаёт голос Дан. – Но у меня нет никаких клинков.

– Ты… вы в вампирском статусе? – не удерживаюсь и я.

Флорин, Элиза и Июлиана оторопело приглядываются к Листеру. Листер морщит нос.

– Давайте-ка обо всём по порядку, – говорит он, высвобождая волосы из-за уха и прикрывая ими висок. – Соломон, я безумно горжусь тем, что на третьем курсе ты всё-таки научилась отличать тренировочный зал от столовой и теперь с радостью делишься этими знаниями с остальными, но у них было два дня, чтобы изучить расположение аудиторий самостоятельно, а не полагаться на нерадивого куратора. А теперь – марш к своему курсу! Ротару, я вижу, что Вульпе здесь нет, что могу сказать – на других надейся, а сам не плошай. Попеску, не переживай, вы все будете использовать одинаковые тренировочные клинки. Трипон… да, привет, Трипон, хоть кто-то здесь соблюдает правила приличия. Фунар…

– Зачем вам сыворотка? – упрямо переспрашиваю я.

– Увидишь, – отмахивается Листер. – Фунар, зачем ты издеваешься над историком?

Я моргаю.

– Что?..

Июлиана, подошедшая к лестнице, с удивлением оглядывается.

– Давай, давай, Соломон, брысь отсюда! – подгоняет её Листер. Июлиана вынуждена подчиниться. Листер смотрит на меня.

– Я ни над кем не издевался, – озадаченно говорю я.

– Вот же чёртов… – вдруг цедит сквозь стиснутые зубы Флорин.

– Ротару! – одёргивает его Листер. – Соблюдай субординацию! Только я могу называть вашего чёртова историка «чёртовым историком». Итак, Фунар. Что ты устроил? Я не успел войти в академию, как на меня налетел Саркади и начал стенать, что ты чуть не сорвал ему урок, «воспользовавшись своим положением». Что ещё за положение и как ты им воспользовался?

– А что, Сарк… мастер Саркади не уточнил эти детали? – интересуюсь я мрачно.

Господи, «чуть не сорвал урок»? Какая ранимая душа у нашего Петера.

– Мастер Саркади не мог уточнить ничего, потому что я уже опаздывал на пятнадцать минут и сильно сомневался, что ты действительно что-то там срывал, – хмыкает Листер, покачивая курткой на плече. – Но всё же. Что ты ему наговорил?

Я слегка медлю. Листер от меня на расстоянии вытянутой руки, но, не заметь я его излишне быструю походку и серые вены на виске, я бы в жизни не догадался, что он в статусе вампира. Нет ни бледной кожи, ни лихорадочно блуждающего по чужим шеям взгляда, зрачки чуть сужены от солнечного света – и только.

– Фунар, – подгоняет он.

– Мастер Даскалу, Алин… – вновь героически вступает Флорин.

– Ротару, я разговариваю не с тобой, – закатывает глаза Листер. – Знаешь что… знаете что, вы все – сходите-ка за ключами. Все, кроме Фунара. Я как раз их забыл.

– Ключи? – тянет Тома. – Мы понятия не имеем, где здесь ключи.

– У доамны Власчану, – спокойно отвечает Листер. – Второй этаж, вниз по главной лестнице и налево. Идите к уродливому панно на всю стену, вы его ни с чем не перепутаете, помещения дирекции – прямо напротив. Все идут за ключами! Не мешайте мне вести воспитательные беседы.

– Алин ни в чём не виноват, – цедит Тома, не двигаясь с места.

– Фунар, не делай из этого драму, – фыркает Листер. – Давай присоединяйся к остальным. Видишь, как побежал Ротару? Бери с него пример.

– Кажется, не я здесь устраиваю драму, мастер Даскалу. – Голос Томы леденеет. – Вы зачем-то отсылаете нас от себя и Алина, как будто он плюнул этому лысеющему кретину в лицо, а не…

– Тома, – перебиваю её я. – Пожалуйста. Иди за ключами. Всё в порядке.

– Да, Фунар, всё в порядке, – лениво кивает Листер. – За исключением того, что ты называешь наших уважаемых преподавателей «лысеющими кретинами», но я сделаю вид, что не слышал этого. Ну что ты всё здесь стоишь? Иди к остальным. Иди-и-и к остальны-ы-ым…

Он понижает голос до вкрадчивого шёпота, почти мурлычет – и, вытянув обе руки, гипнотически шевелит пальцами перед носом Томы. Тома оторопело скашивает на них взгляд.

– Что, не работает? – спрашивает Листер нормальным голосом. – Жаль. Никогда не был хорош в вампирском гипнозе. Фунар, я выкину тебя в окно, если ты не уйдёшь.

– Тома, – с мягким нажимом говорю я. – Иди за ключами.

Тома сдаётся. Дан преданно ждёт её у лестницы – остальные уже давно спустились, но без Томы он, видимо, не пойдёт никуда.

– Сыворотка из-за Ферки? – спрашиваю я Листера, как только Тома с Даном исчезают из поля зрения.

Листер нетерпеливо вздыхает.

– Ф… Алин, – говорит он проникновенно, – почему бы тебе сначала не ответить на мой вопрос?

Я скрежещу зубами. Ладно.

– Ладно, – говорю я. И добавляю скороговоркой: – Петер спросил, кто основал первый род, и Флорин сказал, что это был Фунар, а Петер сказал, что это не так, а я сказал, что так, и объяснил почему. Он хотел услышать «Екатерина Петре», может, ему нравится фамилия, похожа на его имя. Так почему ты в вампирском статусе?

– Это для занятий, – тянет Листер. – Не волнуйся, не из-за Ферки. И это всё, что ты сказал Саркади? Он был на таком взводе, как будто ты и правда плюнул ему в…

– Тогда где Ферка?

Нет, Листер, я не отстану, даже не надейся. Я не чувствую никакой ответственности за Ферку, но ощущаю зарождающуюся тревогу – что, снова?

– В моей квартире, – отвечает Листер неожиданно мягко. – Алин. Я понимаю, для тебя такое поведение – загадка, но он… как бы это сказать… очень расстроился после жесточайшей выходки твоей сестры.

– Ты про окно?..

– Да, именно про него, – кивает Листер. – Ферка понял, что для него потерян и этот коллектив, и решил залить горе тем, что мы не допили вчера. К сожалению, когда я приехал, приводить его в чувство было бесполезно. Ну что, ты успокоился?

– Наверное, – отвечаю я растерянно.

Воображение уже начало рисовать мне картину теряющего контроль Ферки и Листера, которому приходится использовать сыворотку, чтобы его утихомирить. Так что да, версия с пьяным Феркой мне не то чтобы нравится, но хотя бы не вызывает желания плюнуть на все секреты Даскалу и отправиться прямиком в дирекцию.

Хотя…

– Погоди. – Кое-что не сходится. Листер противоречит сам себе. – Как он попал в твою квартиру, если ты…

– У него есть ключи, Алин, – усмехается Листер. – Не стоит во всём искать подвох. И не пререкайся с Саркади – он и так ненавидит потомков основоположников, не доставляй ему удовольствия упиваться нашей бестактностью. Лично я всегда приберегал такие вещи для экзаменов с комиссией. Вот на них можно по-настоящему повеселиться. Ну и где они застряли?.. Эй! ЭЙ! ПЕРВЫЙ КУРС! ВЫ ЧТО, РЕШИЛИ, ЧТО ЭТО ЗАДАНИЕ ДО КОНЦА ПАРЫ? НАВЕРХ, ЖИВО!

Его голос становится оглушительно громким – и вибрирующим эхом грохочет, кажется, по всей академии, ударяясь рычащими раскатистыми нотками о своды самых высоких башен. Я вздрагиваю от неожиданности и силы звука. Это не человеческий голос. Ни один человек не способен на такое.

– Что, никогда не слышал вампирского голоска? – весело спрашивает Листер. – Ничего, скоро научишься. Крайне недооценённая вещь – знаешь, как легко оглушить таким противника? Вампиры очень удивляются, когда ты начинаешь на них орать.

В моих ушах всё ещё звенит отголосок его вопля.

– О да, – говорю я, морщась. – Кажется, я очень хорошо понимаю вампиров.