– Я не верю, что ты согласился, – заявляет Нила.

Раз, наверное, десятый за день.

– Следить за твоим учителем, когда ты даже не знаешь его расписания и всё, что нам остаётся, – караулить его у школьных ворот в надежде, что он не засидится до ночи? Да, это немного… нерационально. На самом деле нам бы следовало…

– О, ну конечно, если он засидится до ночи, это будет для вас трагедией, домнуле Фунар, – елейно тянет Нила. – Вы опоздаете на свидание, волнующую встречу с будущей доамной Фунар. Не дай бог, она докурит все свои тонкие сигаретки у входа в «Пинту» и решит, что ждать вас больше нет смысла. Как потерю такой прекрасной кандидатки в ваши супруги переживёт весь фунарский генофонд?

Иногда Нила очень сильно напоминает мне Листера. Особенно когда ей что-то не нравится.

А сегодня Ниле не нравится всё.

– Именно, – говорю я спокойно. – Очень точное замечание, Нила. Меня интересует исключительно фунарский генофонд. И кандидатки в мои супруги. Странно, что тебя это так удивляет – мне казалось, я чётко обозначил свои интересы в первый же день.

– О, не души меня сарказмом, Алин, – морщится Нила – хотя кто ещё кого здесь душит. – Сильвана Ковач? Серьёзно? «Алин, ха тьфу, ну это, как его, ха-ха, смешной видос, ну так вот, это самое, погнали на свиданку?» Скажи честно – это какая-то шутка? Ты просто решил всех разыграть?

Зря я рассказал ей о страсти Сильваны к скроллингу любительских мини-сериалов.

– А что должно быть веской причиной для отказа? То, что она не разговаривает, как Флорин Ротару, цитатами из пособия «Как выслужиться перед потомками основоположников, том первый: упражнения для разработки языка перед полировкой заднего прохода Алина Фунара. Примечание: выполняйте десять часов подряд без перерыва на обед»? – интересуюсь я. – Или, может быть, то, что она не приобрела интеллектуальные очки-пустышки, которые должны действовать на меня, как свежая куча дерьма на навозную муху? Может, мне стоило отказаться, потому что она не бегает за мной по всей академии, не заливается умирающей от смеха гиеной над любой моей фразой и не пытается схватить меня за руку, чтобы не упасть каждый раз, когда наклон земли перед ней меняется на градус? Да, Нила, знаешь, кажется, она совсем меня не уважает. И правда – как я мог согласиться провести с ней вечер?

– Нет-нет-нет, – говорит растерявшаяся Нила. – Я имела в виду вовсе не…

– Да нет, ты имела в виду именно это, – качаю я головой. – Как же так – Алин Фунар опустился до какой-то обрыганки…

– Алин!

– …из рода третьего порядка, – упрямо продолжаю я. – Знаешь, я слушал вчера весь вечер от Элизы, весь вечер, Нила, как Сильвана однажды рыгнула за столом в её родовом поместье: «А если она сделает так же при тебе, Алин?» – «Да, наверное, – сказал я, – мне придётся совершить ритуальное самоубийство, ведь моя честь будет навсегда запятнана этим ужасным казусом в стенах элитного ресторана “Пинта”». И знаешь, кажется, Элиза даже не поняла, что я говорил это не всерьёз.

– Алин, я просто хотела сказать, что она какая-то…

– Это не моё и не твоё дело, какая она, – вновь прерываю я Нилу. – Очень странно слышать, как человек, защищающий Ферку Вульпе, высмеивает чью-то речь и манеры. И очень странно слышать, как об этих манерах говорит человек, систематически скрывавший свою шнуровку в охотничьем сообществе, хотя вот это уже – прямой плевок в лицо всем, кто…

– О-о-о, нет-нет-нет, – почти стонет Нила. – Только не это. Ферка и мои шнурки. Алин, ты решил собрать бинго? Давай добавь что-нибудь про Листера, других сумасшедших преподавателей, разваливающуюся академию и то, что заявленный язык обучения – английский, и ритуальное самоубийство совершу уже я.

– Заявленный язык обучения действительно английский, – легко отвечаю я. – Очень мило было забираться вчера в якобы безопасное место через дыру в стене – видимо, мастер Хэнрик решил сократить количество учеников, потому что они жгут слишком много его драгоценного электричества. Половина «сумасшедших преподавателей» не соизволила даже появиться в так называемой зоне Б, очевидно руководствуясь теми же принципами. А Листер…

Я запинаюсь.

На самом деле к Листеру у меня претензий нет. Даже как-то непривычно.

Листер, конечно, всё понял. Уж не знаю, с какого момента. Возможно, прямо с того, когда мы с Нилой, взмыленные и перевозбуждённые, выскочили у него на глазах из чёрного хода. Сказал ли мне что-либо Листер по этому поводу?

Нет.

Листер стоически выслушал бессвязный рассказ Июлианы и её сестёр с директорского балкончика. В рассказе Июлианы Нила превратилась в «предположительно мужскую особь под два метра с бородой и бакенбардами, как у… мастера Гросса!» – на этом этапе дивно правдоподобного повествования брови Нилы оскорблённо взметнулись вверх. Листер мягко подсказал озадаченному Генри Лазареску, что, возможно, всему виной безобидная студенческая шалость – или Соломон вправду думает, что пробравшийся в академию полнокровник будет изображать Носферату на стероидах и пустит в ход вампирский голос вместо клыков?

Генри Лазареску мгновенно заявил, что… честно говоря, словесный поток, хлынувший из его рта, не задержался в моей голове – потому что Генри Лазареску начал на полном серьёзе цитировать избранные максимы из некоего морально-этического кодекса академии. От монотонности выступления я чуть не сошёл с ума. Хотя Генри очень старался разнообразить его всевозможными личными вставками: «Мы, конечно, всё понимаем, но…», «О, эта юность – пора озорства и невинных забав! Однако…», «И, дорогая Июлиана, к сожалению, я вынужден сообщить об этом вашим родителям – штраф за нарушение комендантского часа, разумеется, чисто символический, но…»

Не слушал Генри Лазареску, впрочем, никто – потому что я сказал Сильване «да».

Сам не зная почему. Сам, в общем-то, от себя такого не ожидая.

Не ожидала и Сильвана. Не ожидали Элиза, Тома, озадачился Флорин, удивлённо моргнул даже Дан – хотя какое ему до этого дело? Почему-то я вспомнил слова Листера о том, что Дан «быстро освоится».

Но больше всего мой ответ неприятно удивил Нилу.

К чёрту, подумал я. Почему бы и нет? Забавно – никто, кроме Сильваны, не додумался до такого простого и эффективного способа забронировать лакомого Фунара на вечер. К тому же едва ли Сильвана собиралась жужжать всю встречу о том, кто взорвал пищеварительным газом званый ужин её семьи и как на это отреагировали три Лазареску, пять Даскалу и три Фунара, – так что в целом я был не против.

Затем я отвёл всё ещё жаждавшую объяснений Тому в сторону, рассказал ей о выходке Нилы… Выходка Нилы Томе предсказуемо не понравилась, но особенно Томе не понравилось, что я каким-то образом ускользнул от неё сразу после занятий. «Я писала тебе несколько часов, – раздражённо шипела она. Шипение накладывалось на бубнёж мастера Хэнрика, Нила не сводила с меня глаз, хотя её по-прежнему отделяла от меня половина зала. Тома не останавливалась: – Неужели тебе было так трудно просто ответить мне, Алин?»

«Я написал тебе, что со мной всё в порядке и мне просто нужно побыть одному», – рассеянно отвечал я.

«Да, но ты не написал, где именно и как долго тебе нужно побыть одному! И где ты был всё это время? Алин, хватит смотреть на неё, ответь на мой вопрос! Где мне искать тебя, если ты снова исчезнешь? Здесь творится чёрт-те что, я должна зн…»

«Здесь творится чёрт-те что только с образовательной программой, Тома. Едва ли она нападёт на меня там, где я был».

«Алин, ты можешь мне просто ответить? Алин!»

Ниле точно так же пытался втолковать что-то Листер – и точно так же недовольно поглядывал на меня. Порой он щёлкал у Нилы перед лицом пальцами, она косилась на него пару мгновений – но потом вновь переводила взгляд ко мне. Конечно, свидание с Сильваной Ковач – не конец света, особенно для Нилы, которой я сразу дал понять, что не настроен сближаться; следовало разорвать зрительный контакт, мягко намекнуть Ниле, что я не стану потакать её страданиям от якобы совершённого мной предательства, – и всё же я не мог от Нилы отвернуться. Её разочарование не казалось надуманным, в глазах виделась искренняя потерянность, и что-то внутри, в самой моей сути, шептало: ну откажись, откажись, откажись от этого дурацкого свидания, зачем оно тебе, если ты можешь…

Листер развернул Нилу за плечо – видимо, устал следить за её взглядом и неизменно встречать мой.

Томе я всё-таки соврал. Описал несуществующую пустую аудиторию на первом этаже – я даже не уверен, есть ли там классы, – пообещал как-нибудь её показать, выслушал, наверное, вполне логичные замечания о том, что пользоваться этой аудиторией всё равно не стоит, особенно в комендантский час…

Да, да, да…

– Так что там с Листером? – подгоняет меня Нила.

Я моргаю.

– Ну он…

Всё ещё никаких идей.

– …не сказал нам о комендантском часе изначально.

– Как-то скромно, – замечает Нила.

Я пожимаю плечами.

– Не каждый же день ему доводить меня до белого каления?

– О, Алин, – хмыкает Нила. – Я всё больше убеждаюсь, что тебя не так уж и сложно довести. Подавленные эмоции, всё такое?

– Ну что ты, – отвечаю я. – С моими эмоциями всё в порядке. Кстати, вот тебе ещё одна: ты вообще уверена, что твой учитель сегодня в школе? В субботу?

– И что это за эмоция? – насмешливо поднимает брови Нила. – Эмоция… вопроса?..

– Эмоция лёгкого недовольства, чуть более сильного сомнения и очень явственного подозрения, – говорю я. Нила продолжает невинно усмехаться. – Нила. В этой школе хоть что-то происходит по субботам?

– Конечно, происходит, – мигом отвечает Нила. – Дополнительные занятия для неуспевающих. Домнуле Фунар, вы что, обвиняете меня в том, что я притащила вас сюда просто так?

Я не спешу с ответом.

Школа Нилы находится в одном из исторических районов Брашова, и Нила, по всем законам логики обязанная знать город, где родилась, прожила внушительную часть детства и куда почти каждый день ездила на учёбу, назвала вызванному в Мэгуру таксисту неправильный адрес. Неправильный ровно настолько, чтобы пройти со мной исторический центр из одного конца в другой, «случайно» завернуть в несколько колоритных готических кварталов, задумчиво постоять у спирального фонтана на ратушной площади, купить себе два огромных стакана кофе и заявить на моё разумное предложение просто включить навигатор, что он здесь «ни черта не работает»…

Нила не слишком-то торопилась демонстрировать мне своего ужасного учителя-вампира, чьё зловещее присутствие в стенах её школы так безответственно проигнорировал Листер. А есть ли он, этот вампир?

Вчерашний всплеск эмоций уже кажется мне слегка… поспешным. Конечно, было бы неплохо осуществить этот великий план с КРВВК. Сыграть дурачка – ведь такими и считает нас всех Генри Лазареску, – а затем швырнуть на стол приёмной Кровавика доказательства преступлений развлекающегося в окрестностях Мэгуры вампира.

Однако подозревать школьного историка Нилы становится всё сложнее.

– Почему же «просто так»? – говорю я. – Мы отлично прогулялись по городу – спасибо за небольшую экскурсию, кстати, теперь я понимаю, почему его называют «румынским Зальцбургом». Ты надела очень красивое платье, выпила две порции кофе, заставила меня сфотографироваться с тобой для твоей социальной сети – теперь школьные подруги завалят тебя вопросами, кто же этот загадочный молодой человек. Мы даже прояснили столь волнующий тебя вопрос с Сильваной – жаль, конечно, что не в твою пользу, но не без ложки дёгтя. На улице прекрасная солнечная погода, у тебя прекрасное настроение, а школьные учителя, похоже, прекрасно проводят свой законный выходной за пределами места работы. Нила…

– Я же сказала тебе – я просто ошиблась адресом, – закатывает глаза Нила. – Платье совершенно обычное, кофе – полное дерьмо, просто папочка года помешался на моём питании окончательно, решил вести мой дневник калорий и теперь требует от меня фотоотчёты, а пить мне проще, чем есть. Я не собираюсь выкладывать тебя никуда, Алин, это фото – для личного архива, если тебе так угодно, с Сильваной мне и так всё ясно, погода не «прекрасная», а отвратительно жаркая, а моё настроение ухудшается с каждым твоим несправедливым обвинением, потому что я уже сказала, что суббота – день дополнительных занятий для…

– …неуспевающих. Ещё ты сказала сегодня, что отстаёшь по химии, и Листер «выпал от этого в осадок».

– И?..

– И разве ты не должна быть на дополнительных занятиях, если они и вправду сегодня?

Нила молчит несколько секунд.

– Листер сказал, что сам меня подтянет, – заявляет она наконец.

– Ну конечно.

У Листера же столько свободного времени.

– Ну что «ну конечно»? Алин, он правда… Алин! Алин, что ты делаешь? Алин, прекрати немедленно, ты разрушишь нам всю конспирац…

– Бунэ зиуа, – говорю я в телефон, ловко уворачиваясь от мгновенно взметнувшихся за ним рук Нилы. – Пот ворби ку… [79]

– Ну есте элев сау пэринте![80] – гаркает Нила в небо, яростно подпрыгивая: телефон я задираю высоко над головой. – Есте ун… ун… ун… ун конкурэнт! Алин, basta, basta, basta! Non è più divertente! [81]

– Что-что?

– Я говорю, ну май э амуз…[82] Погоди, cosa diavolo? [83]

Мой телефон начинает вибрировать.

Конечно, в школу Нилы я не звонил, просто притворялся – откуда бы я так быстро взял номер?

Зато сейчас мне звонит другой абонент.

Мой любимый инструктор Листер Даскалу.

– Алин, ты что, даже не… – сводит брови Нила. – О нет, нет, нет, не бери его!

Поздно – я отвечаю на звонок. И тут же предусмотрительно включаю громкую связь, не опуская телефона – чтобы Нила не вырвала его у меня из рук.

– Алин, она с тобой? – спрашивает голос Листера мгновенно.

Чуть более взвинченный, чем мог бы быть в ленивый субботний полдень.

– Нет, – одними губами шипит Нила.

И на что она надеется?

– Да, – громко отвечаю я, поднимая телефон ещё выше. – Листер, в её школе есть дополнительные занятия по субботам?

– Какие ещё, к чёрту…

– Листер, какого чёрта ты звонишь ему, а не мне? Я же говорила тебе сотню раз – хватит трезвонить моим…

– О, я бы с удовольствием не «трезвонил» никому, включая тебя, mia cara[84], – ядовито отвечает Листер. – К сожалению, я звонил тебе ровно тридцать раз – и ни единого признака жизни. А потом ты и вовсе отключила телефон. Почему же мне не позвонить Алину, если, в отличие от тебя, он сразу берёт трубку?

– Потому что, видимо, ты ещё не успел доконать его своими постоянными…

– Два стакана кофе – это всё, чем ты можешь мне похвастаться? На чём должен функционировать твой организм – на кофеине и сахаре? На что ты тратишь все деньги, Нила? Или ты питаешься грёбаными бесконечными палетками с Амазона, которые даже не распаковываешь? Я выкину к чертям всю твою косметику, все твои такки-сакки[85], ты добьёшься своего – я действительно переведу тебя на домашнее обучение, только вот оно совсем тебя не порад…

– Хватит нести этот бред! У меня не было времени…

– Хватит игнорировать мои звонк…

Ниле всё-таки удаётся подпрыгнуть и сбросить звонок. Прыжок получается воистину баскетболистским – порой в критические минуты в Ниле просыпается недюжинная физическая подготовка.

– Достал! – рявкает она моей заставке на телефоне. Сердито смотрит на меня. – Вот поэтому я и говорила, Алин, – не надо отвечать на его звонки, я же знаю, когда он…

«…доходит до белого каления, потому что ты действительно его игнорируешь?» Слова почти срываются с моих губ – но тут телефон оживает вновь.

– Нет, нет, нет! – взвывает Нила снова – и я снова принимаю вызов. – Алин, ты…

– Те-ам сунат дэ ун милион де ори![86] – гаркает телефон на такой громкости, что на другой стороне дороги вздрагивает турист, делавший снимки исторического здания. Что ж, настоящее погружение в аутентичные румынские разборки. – Алло, алло, алло! Нила, поць вени ла телефон? Ну, пуп-мэ-н кур, ам требури май импортанте! Па-па, тата! Фоарте бине![87] Вперёд, mia cara, вперёд, драга, развлекайся – можешь снова пожаловаться дедуле, как ужасный Листер мешает тебе сосредоточиться своими постоянными звонками на уроках. Ведь именно поэтому у тебя проблемы с оценками! Живи свою лучшую жизнь! Па-па!

Листер отключается сам.

На последней фразе лицо Нилы меняется.

– Ох, – только и говорит она.

Я держу телефон наверху ещё немного, но перезванивать Листер явно не собирается – похоже, он сказал всё, что хотел.

– Пожаловаться дедуле?.. – спрашиваю я.

Нила морщится.

– Не бери в голову. Я сейчас.

На Ниле правда красивое платье – в её стиле, конечно, но я к нему уже привык. Длинный бордовый бархат ловит проснувшийся на секунду ветер, на мгновение показывает узкой улице алую шнуровку ботинок – и надёжно прячет её вновь. Нила отходит от меня на несколько метров, достаёт телефон, поворачивается спиной. Сливаются с тканью её выкрашенные в тот же цвет волосы, выделяются лишь несколько седых прядок.

– Алло, papà? No, no, no… No, я же сказала тебе… Ну а вот теперь говорю! Слушай, ты можешь просто заткнуться? Я выключила звук, потому что… Нет, не подумала. И об этом тоже не подумала. И о нём – тоже. Ты что, так его и не нашёл?.. Он что, совсем… Да, я согласна. Ну… может быть, и с этим тоже, но я менее безответственная, потому что написала тебе. Нет, я никого ни с кем не сравнив… Листер! Ты сам хоть что-нибудь ел? Поспал хоть пару часов? Нет, знаешь ли, я тоже умею читать нотации – ты рванул искать его в Бухарест, как только закончилось это дурацкое собрание, и ты вообще не обязан этим заниматьс…

Я замечаю движение в одном из школьных окон. Сначала я думаю, что это просто лёгкое шевеление занавески от ветра, – но потом понимаю, что форточка закрыта.

Я присматриваюсь. Скашиваю взгляд, не поднимая головы.

– Нет, это ты послушай меня! – отрезает Нила. – Он постоянно обижается, постоянно страдает и постоянно всех во всём винит! Я понимаю, что ему плохо, что он боится будущего и всё такое прочее, но это не причина для индульгенции! Сколько можно трепать тебе нервы! Ну и что, что ты не пустил его в машину? Он что, una gru di carta[88], чтобы развалиться под дождём? Листер, он подгадил всей группе из-за какой-то мелкой обиды, я бы тоже не пустила его в машину! Да, именно так я и думаю! Да, бросить его одного в Бухаресте! Хочет страдать – так пусть страдает, но без команды экстренной поддержки, носящейся за ним по всей Румынии!

Из окна на нас с Нилой кто-то смотрит. Третий этаж здания старого фонда, славящегося своей монументальной высотой потолков, не позволяет мне распознать даже пол таинственного незнакомца – но взгляд на себе я чувствую очень хорошо.

Я открываю браузер в телефоне. Мне срочно нужно кое-что проверить.

– Нет, я считаю, тебе стоит вернуться домой и хорошенько выспаться. Да, вот так. Нет, ла найба, Листер, мне совсем его не жалко! Он притащится сам завтра вечером, ты что, не знаешь, как это работает? Да пошёл он! Нет, не буду я ему звонить! Да, представь, тяжело! Может, и взял бы – и что мне с этого? Я не собираюсь его уговаривать – хватит того, что этим постоянно занимаешься ты! Что? Зачем тебе он? Листер, ты completamente pazzo?[89] Алин не будет… Да ладно, ладно, ладно! Алин!

– Нила, – напряжённо говорю я. – Кажется, нам…

«…следует убраться отсюда как можно скорее».

– Алин, ты зачем-то нужен Листеру. – Нила возвращается ко мне. Делает страшные глаза. Добавляет заговорщицким шёпотом: – Я не знаю, что ему нужно, но не смей соглашаться на что-либо, связанное с Ферк…

Фигура подходит к окну ещё ближе. Склоняется набок в явном любопытстве её голова. Ещё немного – и, возможно, я смогу разглядеть, кто это.

– Да-да, – перебиваю Нилу я. Хватаю телефон в одну руку, а её ладонь – в другую. – Идём отсюда. Я совсем забыл, что… Да, да, Листер, ты совершенно прав – как я мог об этом забыть! Уже бегу!

– Что?.. – озадаченно спрашивает голос Листера. – «Забыть»? С тобой уже связалась доамна Власчану? Вот это скорость. Всегда знал, что у неё нет никаких проблем со смартфонами.

Понятия не имею, зачем я мог понадобиться доамне Власчану и на что успел подписать меня Листер – сейчас мне совершенно не до этого. Через дорогу как раз автобусная остановка, где уже примостился уставший всё фотографировать турист – туда я Нилу и тащу.

– Она прислала тебе фото Виоло́н, или для этого её знаний о современных технологиях уже не хватило? – продолжает говорить о чём-то своём Листер. – Только не вздумай тратить на неё весь день – можешь просто запихнуть в такси и заниматься своими делами дальше, у неё там некий нервный срыв, Румыния, видите ли, не похожа на Францию, и она боится «вонючих цыган»… У меня сильное подозрение, что «вонючими цыганами» она называет всех румын в принципе. Что за национализм, а, Алин?

– Да, да, да, – вновь повторяю я, особо в слова Листера не вслушиваясь. – Автобус, отлично! Как вовремя – именно тот, что нам нужен! Нила, посмотри-ка: конечная – наша остановка!

Нила, похоже, думает, что я сошёл с ума, – но послушно запрыгивает в автобус вслед за мной и туристом.

– Вокзал? – интересуется Листер. – Если вы на триста двадцатом, лучше выходите за остановку – там сейчас раскапывают дорогу и сделали очень неудобный переход. А если на триста десятом или сороковом…

Автобус трогается с места. Я успеваю заметить, как трогается с места и фигура в окне – отдёргивается занавеска, незнакомца тоже явно крайне занимает номер автобуса…

…и мы поворачиваем за угол.

Отлично.

– Школа Нилы сегодня не работает, но за нами кто-то следил из окна, – прерываю я Листера.

– Боже мой, Алин, – иронично вскидывает брови Нила. – Ты поэтому оттуда так рванул? Мы вообще-то собирались…

– Да, шпионить за твоим учителем-вампиром, но, похоже, пошпионить решили за нами, и мне это очень не нравится, – парирую я. – Школа закрыта на все выходные, у них даже написано на сайте, что звонить им в субботу-воскресенье бессмысленно – потому что там никого нет. Ты говорила кому-нибудь, что мы будем здесь сегодня?

– Не понял, – тянет Листер. – Учитель-вамп… О боже. Алин, сколько тебе лет? Ты серьёзно на это купился? «Домнуле Фунар, ах, помогите мне – мой безответственный papà, гоняющий полнокровников уже десятый год, отказывается верить, что я, великий эксперт по вампирам, вычислила кровососа в своей школе! Ах, домнуле Фунар, одна надежда на вас и ваше благоразумие – не дайте ужасному историку разрушить жизни сотен невинных учеников и влепить мне очередной неуд…»

Листер очень хорошо передразнивает Нилу – но я всё равно слышу в его голосе что-то… не то. Слишком он хриплый, слишком усталый – похоже, Листер действительно не ел и не спал чертовски долгое время.

– У окна кто-то был, – повторяю я упрямо.

– Да, одуревшая от жары без кондиционера уборщица, решившая охладиться, или охранник, начавший что-то подозревать при виде двадцатилетнего здорового лба, болтающегося под окнами с ученицей, – язвительно отвечает Листер. – Или ты думаешь, что за вами правда следил её историк? Разве только для того, чтобы утащить её в своё жуткое логово под названием «дополнительные занятия для отстающих», но, ой, вот незадача – оно тоже закрыто по субботам. Поздравляю, Алин, тебя одурачили, как маленького ребёнка, – а теперь скажи мне номер автобуса, чтобы я сориентировал тебя по нужной остановке.

– О, ну почему же за нами не мог следить её историк? – раздражённо спрашиваю я. – Насколько я понял, ты даже не удосужился…

– …проверить, не вампир ли он? – скучающе заканчивает за мной Листер. – Алин, не хочу разрушать мой крайне занимательный образ в твоей голове… но всё-таки разрушу, потому что пошёл ты: я проверил всех в этой чёртовой школе, включая поваров, электриков и медперсонал, ещё до того, как Нила отправилась на вступительное собеседование. Ноль, зеро, никаких вампиров – и огромное желание одной не слишком успевающей ученицы стабильно нести чушь, чтобы я схватился за сердце и позволил ей торчать целыми днями в Мэгуре и скакать горной козой с Феркой по их любимым местам. Я знаю эту песню наиз…

– …историк мог стать вампиром недавно.

– Ты что, смеёшься надо мной? – Листер шумно выдыхает через нос. – Кто ещё мог «стать вампиром недавно» – президент грёбаной Румынии? А-а-а, срочно эвакуируем всю страну, эта земля проклята?

– Я не смеюсь над тобой, а вот ты, как я заметил, очень любишь посмеяться над чужими переживаниями, – огрызаюсь я. – По-моему, в моей голове сложился правильный образ. Нила, выходим.

Турист, единственный пассажир в автобусе, провожает нас заинтригованным взглядом. Наверное, он неплохо знает английский. Что ж, пусть принимает нас за каких-нибудь ролевиков – наряд Нилы этому очень способствует.

– Не понимаю, – говорит Нила, когда автобус захлопывает двери. – Мы сели в него, чтобы проехать одну остановку, при этом ты орал на всю улицу, что нам нужно до конечн… О-о-о. Алин, послушай, может, всё и правда совсем немножко не так серьёзно, как я…

– Конечно, не так серьёзно, – заявляет Листер. – Алин, успокойся. Если в этом городе есть полнокровники…

– «Если»?

– …то никому из них ни в одном возможном на этом свете состоянии опьянения не придёт в голову лезть в закрытую школу в субботу, чтобы поглазеть на кого-то из окна. Не слишком эффективное использование времени и охотничьих угодий, ты не находишь?

– А как насчёт поглазеть на Нилу Даскалу?

– Что?

– Как насчёт того, чтобы поглазеть на дочь Листера Даскалу из славного древнего рода охотников на вампиров? Как насчёт того, чтобы поглазеть на Алина Фунара из такого же рода?

– А вот это уже попахивает паранойей.

– Нет, это не «попахивает паранойей», это…

Я замолкаю.

– …и есть паранойя. Ладно, хорошо. Хорошо, пойдём от обратного. С чего ты взял, что это вампир? Убеди меня, что это не уборщица или охранник. Что это не солнце нагрело твой затылок, а вампир прожигал его голодным взглядом. Убеди меня в этом – и я приеду в эту чёртову школу немедленно, разберусь со всем, а потом отдам все лавры в Кровавике тебе.

«Кровавик» режет мне слух.

Зачем Листер упомянул его?

Всё-таки что-то слышал вчера?

Что именно?

Определённо о чём-то догадывается?

Или просто приплёл Кровавик для пущего эффекта?

Я делаю глубокий вдох.

– Я почувствовал, что что-то не так, – просто отвечаю я. – Я привык к пристальным взглядам. Привык, когда следят за каждым моим шагом. Привык, когда за мной тайком подглядывают. Это было… не то. Не так. Совсем не так. Это было присутствие. Я действительно запаниковал. Мне очень хотелось убраться оттуда как можно быстрее. А теперь скажи мне, мой учитель по основам охотничьего мастерства, – не слишком ли это похоже на первородный инстинкт?

Теперь замолкает Листер.

Роды-основоположники, как логично следует из их названия, охотятся на полнокровников дольше всех – и используют сыворотку со Средних веков, с момента её появления. Это даёт нам не только толерантность и более лёгкий переход в вампирский статус, но и энное количество других занятных генетических мутаций, позаимствованных от вампирской сущности. Одна из них – первородный инстинкт. Когда-то вампиры были не слишком общительны, особенно – со своими сородичами; никаких малокровных вампирских коммун не существовало и в помине, а твоё полнокровное горло мог запросто разорвать другой полнокровник, не терпящий конкуренции на своей территории. Уберегал от таких эксцессов вампирский инстинкт, работающий примерно так же, как и вампирские мешочки, – и гонящий незадачливого полнокровника как можно дальше от агрессивных собратьев.

Проблема только в том, что теперь, спустя столетия, этот инстинкт работает не всегда и не у всех вампиров – что уж говорить о потомках основоположников.

Но то, что я чувствовал, правда было довольно… необычно.

– Первородный инстинкт, – повторяет Листер наконец. – Интересно. У Алина Фунара пробудился первородный инстинкт. Напомни-ка, сколько поколений назад этим счастьем овладевал последний предок в твоём роду? Три, четыре, все десять?

– Я понимаю, как это звучит. Я понимаю, что ты считаешь это чушью и хочешь посмеяться и над этим. Но я прошу тебя, как Даскалу, как практика, как моего инструктора, чёрт возьми, – просто проверь…

– Да нет, я вовсе не собираюсь над этим смеяться, – вдруг говорит Листер. – Я же сказал – «интересно»… Бине. Бине, Алин. Забирайте Виолон и езжайте-ка с ней в Мэгуру. Я приеду и посмотрю, кто там гуляет по вашей закрытой школе.

– Забирать кого?..

– Прекрасно. Ты вообще меня слушал?

В чём-то Нила была права – Сильвана ждёт меня на грубой деревянной скамейке возле «Пинты», задумчиво пуская в потемневшее небо дымные колечки.

На Сильване – слава богу – нет ни вечернего платья, ни вечернего макияжа. Чёрная толстовка, простые джинсы и изгвазданные грязью кроссовки, которые Сильвана явно не чистила после вчерашнего занятия с Кюлем, – вот и весь её наряд.

– О, Алин, – говорит она, лениво поднимая на меня глаза. – Ого. Слава богу, ты не в каком-нибудь смокинге. Прикольная рубашка.

– Смокинг слегка помялся во время полёта, – усмехаюсь я. – Можно было бы его погладить, но я побоялся, что от таких перепадов напряжения во всей академии вышибет пробки.

– Ну вряд ли бы это кто-то заметил, – замечает Сильвана, легко мотая головой на окна «Пинты».

Я присматриваюсь – и понимаю, почему Сильвана решила остаться снаружи.

В пивной собралась, наверное, половина академии – опять. Примерно тот же набор, что и на установочном занятии с Листером – включая всю нашу группу. Разве что Ферки нет.

И кое-кого ещё.

– А я-то думал, куда все подевались из апартаментов, – тяну я. – Хотел познакомить Жюли́ с соседями, но никого из них не оказалось на месте.

– Чё за Жюли? – спрашивает Сильвана, насмешливо маша рукой Дану.

Дан тушуется и тут же отводит взгляд. На сидящую рядом Тому. Тома делает вид, что изучает меню. Интересно, сколько часов подряд?

– Наша новая однокурсница, – отвечаю я. Сильвана поднимает бровь. – Да, я сам удивился. Как, похоже, и вся администрация, включая Генри Лазареску. Я спросил Листера, неужели её не было в списках поступающих, – и удивился уже Листер. Оказывается, списков поступающих здесь нет вообще.

– Ну да, на хрена, – хмыкает Сильвана. – Жюли… Парле ву франсе, что ли? Что по фамилии?

– Виолон. Шнурки такие… лососёвые. Розово-оранжевые. Не знаю. Наверное, из новородных, потому что я никогда не слышал ни о каких Виолонах.

– Ага, я тоже, – отвечает Сильвана. – Хотя у Элизки в поместье всякие бывают. И чё, эта розовая хрень теперь с нами в одном домике?

– Ага, – рассеянно повторяю за ней я.

Я всё пытаюсь поймать взгляд Томы, но Тома продолжает меня игнорировать.

Что она вообще здесь делает? Раньше я за Томой такого не замечал. Тома, присоединяющаяся к сомнительному сборищу студентов под кодовым названием «Посмотри-как-проходит-свидание-у-Алина-Фунара»? Глупости.

Но тем не менее Тома здесь. Я вспоминаю наш утренний разговор – Томе очень не понравилось, что я еду с Нилой в Брашов. Что ж, подумал тогда я, Томе не нравится всё, что не связано или хотя бы не согласовано с ней – ровно как и свидание с Сильваной. Разве это повод что-то отменять?

– Она сегодня с самого утра не в духе, – говорит Сильвана, проследившая за моим взглядом. – Чё-то выходной не задался. Прилетела к нам со своим прихвостнем, начала засирать всех подряд… А Элизка с Флорином только рады. Я аж из апартаментов после завтрака свалила.

– «Всех подряд»? – переспрашиваю я. Тома всё-таки встречает мой взгляд – и тут же отворачивается, демонстративно обращаясь к сидящей рядом с ней Июлиане. Я читаю по её губам своё имя – и наблюдать за ними дальше мне как-то уже не хочется. – Это кого, например?

– Ну, – Сильвана начинает лениво загибать пальцы, – тебя, меня, Даскалу…

– Тебя?.. При тебе?

– А, ты же знаешь, как работает это дерьмо, – отмахивается Сильвана, прикуривая новую сигарету. Усилившийся ветер постоянно гасит тщетное пламя зажигалки. – «О, ха-ха, Алин не изменяет себе – каждый раз одно и то же: нет, Тома, я вырос из беспорядочных половых связей, уверяю тебя, с этого года я точно сосредоточусь на поисках доамны Фунар, никаких сомнительных контактов на одну ночь… О, Элиза, знала бы ты, на сколько таких свиданий он соглашался, лишь бы скоротать скучный субботний вечер в чужом поместье… Что, сегодня как раз суббота? Какое совпадение! Сильвана, если что, ему нравятся вьющиеся волосы, так что я бы на твоём месте воспользовалась щипцами для завивки». И бла-бла-бла, бла-бла-бла, бла-бла-бла… Полный дурдом. Я взяла побольше сигает и свалила оттуда на хрен. Во, – Сильвана задирает ногу, продолжая чиркать зажигалкой, – опять всё заляпала, пока гуляла по этим «красотам». Ну зато какой инфоповод для Элизки – будет что рассказать моей матушке. Доамна Ковач, представляете, в каком виде она припёрлась на свидание с Али-и-ином Фуна-а-аром…

Сильвана с певучей насмешкой произносит моё имя – я прикрываю ладонью зажигалку, чтобы спасти огонёк.

– Это уже слишком, – говорю я, стиснув зубы.

Сильвана поднимает на меня глаза.

– Не, Алин, я не в обиду тебе – Элизка-то просто всегда…

– Я понял, – коротко отвечаю я. – Я про Тому. Она не имела права говорить ничего подобного. Я сожалею о грубости моей сестры, Сильвана. Если ты не возражаешь, я бы предпочёл, чтобы она извинилась перед тобой лично и немедл…

Сильвана ловит меня за запястье: я уже делаю широкий шаг ко входу в «Пинту».

– Возражаю, – быстро говорит она.

– Почем…

– Потому что мне на хрен не сдались её извинения, – хмыкает Сильвана. – И мне плевать, чё там она обо мне думает и как там пытается меня подстебать. Матушка очень хотела, чтобы я выперлась с тобой на свидание, её на этом переклинило – вот на неё мне не плевать. Может, это… лучше посвиданкаемся? Чтобы я поставила галочку и от меня на время все отстали.

Я удивлённо смотрю на Сильвану. Отступает даже вспыхнувшая на Тому злость.

– Так пригласить меня на свидание – идея доамны Ковач?

– Ну ясен хрен, что не моя, – ухмыляется Сильвана. – Вернее, свидание – как раз моя, но это, знаешь… путь наименьшего сопротивления, всё такое. Я в душе не знаю, как там мне «заинтересовывать Алина» или «подталкивать Алина сделать первый шаг» – да и ты что, телега в грязи, чтобы тебя подталкивать? А матушка уже в экстазе и розовых мечтах оттого, что мы на одном курсе. Давай просто… ну погуляем, что ли. Чё-то я не хочу туда идти.

– Что-то я тоже, – киваю я. – А ты ещё не устала, ну… гулять?..

Судя по степени испачканности кроссовок, «гуляла» Сильвана прилично.

– Ну я бы, если честно, приземлила з… – задумчиво начинает Сильвана.

И замолкает чуть дольше обычного – явно придумывает подходящий эвфемизм для очередной обсценной лексемы.

– Сильвана, слово «задница» не уничтожит меня и не заставит бежать в апартаменты с криками ужаса, – мягко замечаю я. – То, что я его не произношу, не значит, что я имею что-то против.

– Ну уж нет. – Ухмылка Сильваны становится шире. – Никаких «задниц» на свидании с Алином Фунаром.

– Но у нас уже были «хрен» и «дерьмо». Чем «задница» хуже или лучше?

– М-да? – тянет Сильвана. – Упс. Чё-то меня занесло.

– Всё в порядке, – улыбаюсь я. – Так где ты хотела приземлиться?

Всем наблюдателям из «Пинты» придётся смириться, что они потратили прекрасный субботний вечер зря: внутрь мы с Сильваной, разумеется, не заходим.

Но и далеко не отходим тоже: «приземляется» Сильвана в издевательской близости от пивной, на краю обрыва справа от дороги. Если очень постараться, нас можно даже разглядеть из одного окна «Пинты» – именно поэтому возле него сгружается десятка два любопытных лиц. В основном – женских.

Но услышать нас из «Пинты» невозможно – а большего нам и не надо.

– Нет, я понятия не имею, откуда она взяла эти «беспорядочные половые связи», – говорю я. – Сильвана. Я серьёзно. Я бы заметил, если бы…

– Старшая сестра Элизы?

– …мои субботние вечера в чужих поместьях были окрашены такими… Что?..

– Кристе́ль, Кри́сси. Крисси Трипон – что, скажешь, не было?

– Как ты…

– Ха-ха. Кто-то забыл запечатать её рот секретиком.

– Я как-то не подумал, что она…

– Да забей, Алин, – она молчок, только мне. Ну пока под описание Томаре́тты…

– «Тома». Просто «Тома». Это её полное имя.

– …подходит. Волосы реально вьющиеся. Блондинка, светлые глаза…

– …это была не совсем «беспорядочная» половая связь. Мы проводили время вместе вполне… упорядоченно. Я бы даже сказал, систематически.

– Ага, она рассказывала – стабильно и каждый вечер после того, как младшие сестрички расходились по комнатам.

– Ну вот видишь – никакого беспорядка.

– И в предпочтениях – тоже.

– М?

– Ну я тут прикидываю. Крисси Трипон, ещё внучка Еленки…

– А это ты откуда…

– У меня мно-о-ого подружек, Алин. И ты перетрахал половину из них, не делай невинные глазки. Кстати, тоже блондинка со светлыми глазами. Реально – система.

– Нет, вот с Марией никакой системы точно не б…

– О, да можешь не рассказывать – у Еленки что ни внук, то катастрофа. Такая хорошая тётка – и такие отбитые внучки. Матушка пыталась свести меня с их Михаем – это полный треш. Он же типа, знаешь, поэт. Такую хрень ваяет – и ладно бы о любви, природе, тонких материях… Не-е-е, там в стиле «Я вспорол живот вампиру / Значит, время бахнуть пива!»

– Прямо так?

– Да почти цитата. Чё, не веришь? Ща найду… О, кстати, вспомнила ещё – внучатая племяшка Лазареску, как же её там… м-м-м… Ну ладно, плевать, главное – картина та же. Светлые волосы, светлые глаза… Слушай, может, тебе присмотреться к кому-нибудь из Даскалу?

– Послушай, откуда ты их берё…

– Я же сказала – у меня много подружек. Настоящих подружек, а не Элиз. Так что насчёт Даскалу? Там же полно…

– Так много, что ты не можешь вспомнить их имена? И нет, спасибо, никаких Даскалу. Мне хватает общения с двумя их представителями.

– Во, нашла! «Солнце клонится к закату, / Я готовлюсь к перекату. / Мускулы свои напряг, / Бойся, низменный червяк! / Сыворотку вколов в живот, / Я готовлю к воплю рот…»

– Как же он любит всё готовить.

– «…А вампир стоит в тени – / Бойся, вампир, и ремни пристегни!»

– Потрясающе. Он не пробовал участвовать в литературных конкурсах?

– Не-е-е, его больше интересовал конкурс «залезь в трусы Сильване Ковач».

– И как, занял первое место?

– Да щас. Кудрявые блондинчики – не мой конёк. Я ж не Алин Фунар.

– Мне нравятся не кудри, а слегка вьющиеся…

Сильвана хрипло хохочет. Я улыбаюсь тоже. Сильвана полчаса уговаривала меня затянуться сигаретой, показала мне уникальный «влог» Элизы об их увлекательном мини-путешествии из Франции в Румынию, чуть не уронила телефон в обрыв и сделала «отчётное селфи для матушки с Алином Фунаром», ловко превратив в редакторе осыпающуюся скалу позади нас в деревянную стену «Пинты», а свою толстовку – в сияющее серебром вечернее платье. Над Мэгурой уже опускается ночь, а заканчивать это, честно говоря, как-то не хочется.

– Погнали в Брашов? – вдруг спрашивает Сильвана. – Чё-то мне от его стихов самой пива захотелось. Ты видел там этот… спиральный фонтан? Говорят, ночью прикольно светится.

– Погнали, – легко соглашаюсь я. – Видел – как раз сегодня. А ещё видел на соседней улице круглосуточный бар. Ты пробовала местную цуйку, Сильвана?

Тома немедленно начинает названивать мне, как только к нам подъезжает чудом вызвоненное Сильваной такси.

«Не волнуйся, – пишу я Томе и выключаю звук. – Буду ближе к утру. Надеюсь, ты не начнёшь вступать без моего присутствия в беспорядочные половые связи и сомнительные контакты на одну ночь».