К оговоренному времени в условленном месте они с Валькой были уже на Пироговке и ждали Олю, которая должна появиться здесь с хмырём, оскорбившим Любу, для разбора.

Высокий симпатичный парень подал руку для рукопожатия и представился:

– Игорь.

Они с Валькой назвали свои имена, но руки Игорю не подали с редким единодушием. Игорь малость нахмурился, но держал фасон, старался ничем не выдать уязвлённого состояния. Оля первой прервала затянувшееся молчание.

– Игорь, ты хотел объяснения с Александром. Пожалуйста, мы с Валентином пригласили его.

– Напрасно ты полагал, что оклеветанную тобой Любу некому будет защитить, – сказал Валька и спокойно стал надевать на правую ладонь свой фирменный кастет. – За оскорбления и унижающие достоинства девушки сплетни надо отвечать… И ты ответишь…

Игорь возразил:

– За что отвечать – за правду? Люба сама мне рассказала, что оказалась случайно в чужой студенческой общаге на одной кровати с Александром. Когда у неё роман и перспективы замужества накрылись медным тазом, она сама затащила меня в постель из чувства мести…

– И после этого ты стал трепать её имя инсинуациями, что ты лишил Любу невинности, и что она замешана в свальном грехе в чужой общаге, и, вообще она проститутка… – Гневно выпалила Оля. – Вот и надо объясниться, разобраться… С чего начнём, Игорь?.. Только по порядку – с чего?..

Тот, глядя на кастет на Валькиной руке, как кролик на удава, жалобно и неожиданно пропищал первый вопрос:

– Разве не было свального греха в общаге?

После короткого раздумья пылко, с напором ответила Ольга:

– Мы втроём после путешествия в Коломенское в были приглашены на день рождения в общежитие к одному мифисту… Припозднились… Автобусы уже не ходили… Метро закрыто до утра… И мы заночевали у ребят… Оказались на трёх кроватях… Больше кроватей не было… – И вдруг возвысила голос почти до крика. – Свальный грех, это когда партнёры во время оргии обмениваются партнёршами, дурак, а у нас обмена не было… Я была с Валентином, а Люба с Александром… Мы не раздевались… Понял?..

– Как не понять, мы понятливые…

– Значит, свальный грех отпадает, – констатировал Валька, поигрывая кастетом на правой руке, – перейдём ко второму пункту обвинения… Ты бахвалился перед всеми, что лишил Любу невинности, сломал ей, так сказать, целку… И то начал своё враньё, когда за Любой начал ухаживать врач из больницы её дежурства… Вот и вопрос: ты решил отомстить Любе после того, как она предпочла доктора, а не тебя непутёвого?.. Отвечай, упырь… – И приблизил свой кастет к лицу Игоря. – Быстро и чётко отвечай – так?..

Тот, сердясь больше на себя, чем на доктора, промямлил:

– Люба из мести Александру сама затащила меня в постель… Ещё в нашем общежитии… А у меня в самый решающий момент случилась преждевременная эякуляция на её плеву, как только я ввёл пенис в её вагину… И смех и грех… Всегда страдал от преждевременного семяизвержения…

На него жалкого и затруханного смотреть было невыносимо. Воцарилось долгое молчание. Морщась, с явным неудовольствием глядя прямо в глаза Игорю, Александр спросил его:

– А зачем же ты стал трепать честное имя девушки?

Тот ответил мгновенно:

– Из зависти и мести, когда узнал, что у неё с доктором роман, что тот снял ей комнату для любовных встреч… Наслышан, что бездетный доктор намерен развестись со своей супругой и жениться на Любе после развода – вот так…

– А зачем же ты в своих инсинуациях и сплетнях обозвал Любу проституткой? – Спросил тихо с явственной угрозой в голосе Валентин. – Она, что тебе и доктору отдавалась за деньги…

– Мне не за деньги, – прошепелявил Игорь, – к тому же отдачей мне нельзя назвать каприз мстящей Александру Любы. – Я же ей ничего не порвал… на плеву только преждевременно пролился – и всё… А доктору?.. Она же получила в своё распоряжение снимаемую им квартиру…

– Комнату в пустой временно коммуналке, – поправила его Ольга, – и за это обзывать проституткой?..

– Но у меня есть козырь в рукаве, который побьёт все ваши обвинения… Все ваши карты будут биты…

– Предъявляй козырь, чтобы мы поняли, что не лжёшь и не блефуешь, – Валька снова приблизил кулак с кастетом к лицу Игоря, – выкладывай, что там у тебя…

Тот забубнил что-то нечленораздельное…

– Не части, говори чётко, чтобы понять суть…

– Люба сама пригласила к себе в съемную квартиру доктора и вызвалась подлечить меня от преждевременной эякуляции… Так сказать, снизошла к моим проблемам с юношеских лет, раз я со всем девицами и с ней тоже кончал раньше времени… Сказала, если будешь пользоваться презервативом, чувствительность пениса уменьшится и раньше времени не кончишь… Она к тому времени уже не была девушкой… Её ухажёр и любовник-доктор сломал ей целку, за деньги и съёмную квартиру отнял у неё девство… И, действительно, с презервативом всё у меня пошло, как по маслу, дважды кончил без всякого преждевременного семяизвержения… Всё вовремя…

«Вот ещё одна локальная тайна времени, о которой чего-то знаю я, знает Люба, но не знает несчастный трепач Игорь, – подумал Александр, – только эти тайны времени нужно сохранить перед Игорем, не вводить его в соблазн нового искушения…» Сказал, как отрезал:

– А за оскорбление проституткой Любы надо отвечать, и извиняться перед Любой надо. Какая же она проститутка, если тебе с нормальной эякуляцией помогла, если несчастному бездетному доктору подарит счастье отцовства… Извиниться надо, это во-первых… И, во-вторых, зачем тебе понадобился я, для какого разбора, что разбирать-то?..

– Я думал, что мы вместе принудим Любу отказаться от доктора… И вообще, объединимся против союза Любы и…

– За то, что ты оклеветал Любу, к тому же обзывал проституткой надобно ответить… Я готов защищать Любу перед кем угодно…

– Я, как комсорг группы и член курсового бюро готова вынести вопрос о защите чести и достоинства комсомолки Любы, – гневно, заводясь, воскликнула Оля.

– Со всеми выясненными подробностями, – ухмыльнулся Игорь, – с о всеми деталями альянсов и мезальянсов?.. Сомневаюсь…

– А ты не сомневайся, – отрезала Оля, – для начала извинись перед Любой, а потом мы уже будет решать, что делать с тобой после возведённых поклёпов…

– И вы тоже придёте защищать Любу, – обратился Игорь к Александру и Валентину?

– Придём, – в один голос подтвердили те.

– Худо моё дело, – голосом юродивого прошепелявил Игорь, – придётся каяться перед общественностью группы и курса. Так ведь могут из комсомола и института попереть… Не жалко меня?..

– Нет, – Валька был серьёзен и неумолим, как Рок из античной трагедии, – выбирай, Игорёк, куда тебе бить кастетом, в скулу или в живот подлецу и клеветнику?..

Тот задумался на мгновение и прошептал:

– Перед Любой я извинюсь… А там же пусть Оля, как комсорг и член бюро курса, решает, выносить мой вопрос или как… А бить не надо меня, ребята… Я и так битый жизнью… Я полюбил Любу с первого взгляда, ещё до знакомства с ней… В прекрасные времена, когда мы с ней были абитуриентами меда… Если меня выгонят из института, я не выдержу этого и повешусь…

Действительно, после такого признания мерзавца Валька снял с руки кастет и спрятал в карман со словами:

– Живи, гад, и всю оставшуюся жизнь кайся…

– Буду каяться… Я думал, что Александр меня поддержит… Думал, мы с ним вместе объединимся, чтобы Люба отказалась от своего любовника доктора… Надавим на доктора тем фактом, что его Люба до мезальянса с ним крутила динамо с Александром, а потом переспала со мной, якобы леча меня от преждевременной эякуляции… Не понял только, зачем она использованные презервативы с моей спермой себе оставила – ведь это же явная улика против неё…

– И не надо ничего тебе об этом знать… Я на стороне Любы и всегда буду её защищать, чтоб ты знал, – сказал Александр голосом, не терпящим возражения, – помни об этом…

– И ещё помни, гадёныш, что есть воздаяние патентованным мерзавцам и сплетникам, – напутствовал его Валька на прощание, – теперь живи и оглядывайся…

Потом Оля рассказала, что Игорь извинился публично перед Любой. Узнав, что Оля выносит вопрос о защите чести и достоинстве комсомолки Любови на бюро и суд общественности курса, Игорь забрал документы из института и отбыл на свою малую родину, переведшись в Воронежский мед.

А ещё через несколько лет, когда свершится множество событий в стране и судьбах молодых людей этого повествования станет известно, что Игорь покончит с собой из-за несчастной любви в прошлой жизни, не найдя новую любовь, повесится, оставив предсмертную записку: «Простите меня за всё. Сам во всём жестоко виноват во времена ошибок молодости».