Прошли недели, которые Тэйн выделил на то, чтобы его солдаты остались в Дунафелле, помогли укрепить оборону и восстановить пострадавший город. Близким погибших приходилось тяжелее всего, но все они были постоянно заняты работой: готовили еду, рубили дрова, помогали страждущим, шили одежду, залечивали раны и выполняли другие разнообразные поручения.

И хотя Лэйола хотела найти упомянутый Атарой Всевидящий Камень, она не знала, где он находится, а Тэйн был слишком занят, чтобы расспрашивать его об этом. Поэтому, чтобы скоротать время, она каждое утро тренировалась с Пайпер, Олдричем и Фэннаном, а по вечерам – с Тэйном. Он вернулся к своему привычному кокетливому общению. Они больше не говорили о той ночи, когда ему приснилась смерть отца, или о том, как их руки и тела, прижатые друг к другу, притупили душевную боль.

Каждый день Лэйола сильно уставала, но ей нравилось трудиться, проводить время с незнакомыми до некоторых пор эльфами и лучше узнавать Пайпер, Олдрича и Фэннана. Находиться рядом с Тэйном. Даже когда они не тренировались, она старалась быть поблизости, помогая там, где могла.

Создатель, он был бесстыдным обольстителем, и Лэйола сама не поняла, когда перешла от настороженности к непроходящему желанию. И хотя Тэйн больше не пытался поцеловать ее, он все равно находил способы прикоснуться к ней. Проводил пальцами по ее руке или спине, когда проходил мимо. Она обнаружила, что не перестает улыбаться.

Тэйн приказал устроить Праздник Жизни, чтобы почтить память павших в битве Воронов, и их семьи наконец-то прибыли. Тела воинов уже сожгли на погребальном костре, а прах поместили в урны, чтобы передать близким. Мечи и другое оружие солдат были размещены рядом с каждой урной.

Большую часть дня Лэйола помогала готовить мероприятие и накрывала столы с едой и напитками, а потом отправилась плести цветочные венки вместе с другими молодыми девушками.

Пайпер лежала в траве, греясь в лучах закатного солнца, и не проявляла никакого интереса ни к сбору цветов, ни к венкам. Три девушки, сидящие на бревнах под тисовым деревом вместе с Лэйолой, тихо захихикали, когда мимо прошли двое привлекательных юношей. Их матери забеременели в одно время и дали своим дочерям имена в честь цветов: Роза, Сирень и Фрезия.

Лэйола покачала головой и подняла руку, чтобы защитить глаза от низко висящего солнца и лучше рассмотреть эльфов, на которых девушки обратили внимание. Она не смогла сдержать улыбку и сказала им:

– Почему бы вам не заговорить с ними?

Все трое тут же покраснели. Они были родом из Дунафелла, и им невероятно повезло, что никто из членов их семей не погиб в недавнем сражении.

– А какой смысл? Они все равно скоро уедут, – сказала Сирень. Ее волосы цвета воронова крыла рассыпались по спине, доходя до бедер. Кожа была на несколько тонов светлее, а глаза – золотистыми.

– И тем не менее вы можете повеселиться с ними. – Лэйола выгнула бровь.

– Леди Несущая Свет, неприлично говорить такие вещи, – пролепетала Фрезия, другая девушка со светло-лиловыми глазами и смуглой кожей.

Тихо посмеиваясь, Лэйола перевязала венок, лежащий на коленях, розовой лентой.

– Я имела в виду танцы и разговоры по душам, а не что-то непристойное. Кажется, вечером будут играть музыканты.

Роза, чьи волосы были настолько светлыми, что казались почти белыми, вздернула подбородок:

– Лично я не буду бегать за мужчинами. Если захотят потанцевать со мной, пусть сами попросят об этом.

– Сестра по разуму, – сказала Лэйола, и девушки снова захихикали.

Тифапайн надела венок ей на голову.

– Теперь нам нужно подходящее платье. – Она обошла Лэйолу, задумчиво постукивая пальцем по губам.

Лэйола сняла венок и осмотрела его. Он был великолепен и сплетен из веточек лаванды, нежно-розовых роз и светло-зеленых листьев с темно-красными ягодами.

– Все эльфийки надевают такие?

– Большинство незамужних девушек надевают венки на подобные празднества. Он показывает, что вы свободны. Но поскольку вы обручены с Верховным Королем, то не можете носить такой.

– Заклинание еще не завершено. Леди не замужем, – проворчала Тиф, положив руку на бедро. – А значит, она очень даже может его надеть. Кроме того, я потратила три часа на поиски подходящих цветов.

– Похоже, вы затеяли опасную игру, – усмехнулась Роза. – Я заинтригована.

– На вашем месте я бы не надевала его, леди Несущая Свет, – сказала Фрезия. – Вы можете обидеть своего жениха.

– О, умоляю. – Роза заправила светлую прядь волос за заостренное ухо. – Нам не помешало бы увидеть что-то захватывающее вместо меланхолии и слез.

– Эльфы погибли, чтобы спасти нас, так что прояви хоть немного уважения. – Сирень бросила на нее суровый взгляд.

Пайпер откашлялась, но не открыла глаза и даже не попыталась отвернуться от солнечных лучей.

– Если наденешь этот венок, будь готова обжечься огнем, с которым играешь.

Лэйола нахмурилась, поймав себя на мысли, что ей не терпится снова надеть венок.

– Он не может быть таким важным. Просто венок из цветов.

– Говоря о Верховном Короле… – Тиф вытянула шею.

Внутри Лэйолы все затрепетало, когда она увидела Тэйна, который разговаривал с семьей одного из погибших. Отвращение и ненависть, которые она когда-то испытывала к нему, сменились искрой, разгоравшейся каждый раз, когда он находился рядом. Он пробудил в ней то, что она не чувствовала уже несколько лет. То, что зареклась чувствовать. Лэйола никак не могла выбросить из головы, как он назвал ее богиней и искусительницей, как ласково погладил лицо, пусть это случилось недели назад.

Его голос был подобен жидкому огню, что растекался у нее по спине всякий раз, когда он заговаривал с ней. Всю последнюю неделю она пристально наблюдала за ним, следила за каждым его движением. С тех пор как увез ее из Вересковой лощины, Тэйн открывался с новой стороны. Добрый со своими подданными, но беспощадный к врагам. Веселый, но сострадательный. Лэйола постоянно боролась с желанием прикоснуться к нему. И хотя многие вопросы требовали внимания и участия Тэйна, он никогда не уходил от нее слишком далеко. Они могли находиться в разных концах лагеря, но она все равно чувствовала его незримое присутствие, подобно теплому одеялу под открытым ночным небом.

– Пора переодеваться. Факелы уже зажжены, и играет музыка. – Лэйола надела на голову венок, который сплела для нее Тиф. Это вызвало у нее тревогу, но она не стала ничего менять. Как и сказала Тиф, она не замужем.

Хотя ей было совсем не по пути, Лэйола прошла мимо Тэйна, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Она не могла отвести от него взгляд. Заметив ее приближение, он замолчал на полуслове. Она находилась достаточно далеко, чтобы слышать разговор, но, когда Тэйн приоткрыл рот от удивления, это стало более чем очевидным сигналом. Она внутренне улыбнулась, стараясь не выдать своей реакции. Значит, девушки были правы насчет венка из цветов. Тэйну совсем не понравилось, что она надела его. Игра и вправду опасная. Лэйола знала, что поступает неправильно, но ей хотелось посмотреть, что предпримет Тэйн.

Оторвав от него взгляд, она направилась к шатру, чтобы сменить наряд.

Тиф, следующая за ней по пятам, сказала:

– Я попросила Пайпер достать платье в тон ягод на венке. И у нее получилось найти подходящее, чудесного бордового цвета.

– Ты лучшая горничная на свете, Тиф, – сказала Лэйола, когда вошла в шатер и обнаружила на своем спальном месте великолепное платье.

Покраснев, Тиф накрутила прядь волос на короткий пальчик.

– Ах, ты слишком добра. Но не стесняйся хвалить меня в любое время.

Подавив смех, Лэйола сбросила с себя одежду и надела платье. Подол заканчивался чуть выше колен, а длинные рукава-колокольчики, украшенные тонким кружевом, спускались ниже запястий. Лэйола прикрепила кинжал к бедру и решила обойтись без обуви. Ей нравилось чувствовать под босыми ногами прохладную траву.

– Ты присоединишься к празднику?

Плюхнувшись на подушку, Тиф отрицательно покачала головой:

– Может, когда-нибудь я и смогу поучаствовать в чем-то менее людном, но я все еще боюсь темноты, поэтому останусь здесь.

– Как знаешь.

Лэйола выглянула из палатки, пытаясь найти Тэйна, но его нигде видно не было. Она хотела, чтобы он увидел ее и сделал что-нибудь дерзкое и смелое. К сожалению, он больше не пытался поцеловать ее. Я не должна хотеть его поцелуев. Нельзя даже думать о них. И тем не менее она не могла перестать вспоминать, как он прижимал ее к дереву и целовал снова и снова. Создатель свидетель, как сильно ей хотелось повторить. Хватит вести себя как дура. Ты дала себе клятву больше никогда никого не любить.

Лэйола расхаживала по шатру, снедаемая тревожными мыслями. Она ожидала, что Тиф завалит ее вопросами о том, почему она мечется из стороны в сторону или почему до сих пор не на вечеринке, но маленький гном задремала. Когда Лэйола снова выглянула в щель, было уже совсем темно. Ночь наступила быстрее, чем она ожидала. Между их с Тэйном шатрами горел факел, освещая пространство вокруг, как и тусклое свечение звезд и полумесяца на небе.

Она глубоко вздохнула и вышла наружу. Влекомая медленным перестуком барабанов, легким перебором струн и плавным звучанием флейт, Лэйола ступала по мягкой прохладной траве. Вокруг трех больших костров танцевали Вороны с юными эльфийками Дунафелла. Все распивали вино из больших бочек. Лэйола не единственная отказалась от обуви. Все выглядело гораздо менее официально, чем на празднике Летнего Солнцестояния в столице.

Почувствовав ощутимый толчок в груди, она посмотрела налево и увидела Тэйна, восседающего на импровизированном троне. Трон был сделан из дерева, декорирован резными завитушками и выкрашен в полуночно-синий. Темные локоны эльфа украшала серебряная корона, а хищные зеленые глаза смотрели на нее с безжалостной проницательностью. Ей казалось, что он мысленно раздевает ее догола и видит во всей красе. Затаив дыхание, Лэйола поддалась порыву, который тянул ее ближе к нему, но остановилась. Она не могла ослабить оборону, как бы восхитительно Тэйн ни выглядел. Пуговицы на его черной тунике были наполовину расстегнуты, обнажая мускулистую грудь. Непокорные волосы были распущены и так и манили запустить в них пальцы. Резко отвернувшись, Лэйола направилась к очереди, выстроившейся у одного из винных бочонков.

Эльф впереди обернулся и улыбнулся ей. Она не узнала его, но в лагере было слишком много народа, чтобы знать всех в лицо.

– Вы прекрасны, как распустившаяся зимой красная роза, леди.

Она подарила ему улыбку в ответ.

– О, это что-то новенькое.

Эльф рассмеялся:

– Прошу прощения. Моя попытка познакомиться, похоже, провалилась.

– Все не так плохо. По крайней мере, комплимент был необычным.

– Как тебя зовут?

Лэйола приняла вино от одного из слуг. Он что, и правда понятия не имел, кто она такая? Разве он не один из Воронов?

– Лэйола.

– Я Эндафар. Из Дунафелла.

Она сделала большой глоток и снова улыбнулась ему.

– Я из… – Лэйола замешкалась, не зная, что сказать. – Из очень маленького городка, о котором ты, вероятно, никогда даже не слышал.

– Не хочешь потанцевать со мной, Лэйола из очень маленького городка?

Она бросила взгляд на Тэйна. Он смотрел на эльфийку в венке из белых роз, которая стояла прямо перед ним, закрывая его лицо от нее. Ревность зажглась внутри ее с такой непомерной силой, что Лэйоле пришлось сделать большой глоток вина, чтобы подавить ее.

– Пожалуй, откажусь.

В темных глазах Эндафара вспыхнуло любопытство.

– Почему же?

– Думаю, это доставит тебе много проблем. Оно того не стоит.

Слова Тэйна эхом отдались в ее голове: «Ты – моя, а я – твой, и я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути». Проклятье, и почему она находила это таким привлекательным? Почему хотела его еще больше?

Когда Тэйн поднялся со своего трона, держась за руку эльфийки, тянущей его к другим танцорам, Лэйола подавилась вином и, заходясь в приступе кашля, отвернулась от Эндафара. Магия пульсировала на кончиках пальцев, и она не могла объяснить почему.

– Прошу меня извинить. – Она быстро зашагала в противоположном направлении, держа в дрожащих руках кубок с вином.

Она остановилась, только когда осталась одна, и сделала несколько глубоких вдохов. Хватит, прекрати. Возьми себя в руки. Тэйн волен поступать так, как заблагорассудится. Мы всегда будем только номинальными партнерами. Но, как бы она ни пыталась усмирить разгоравшийся внутри гнев, у нее это не получалось. Почувствовав легкое прикосновение к руке, Лэйола выхватила кинжал и приставила к шее… Эндафара.

Напуганный ее реакцией, он поднял руки и широко раскрыл глаза.

– Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Она опустила кинжал и сунула его обратно в ножны.

– Прости. Рефлекс.

– Как, ты сказала, называется тот маленький городок?

– Я не говорила. – Лэйола потерла лоб и заглянула в свой кубок, но он оказался пуст. Краем глаза она заметила Фэннана, который, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим по другую сторону костра. Рядом с ним стоял Лучик. Усмехнувшись, он подмигнул ей, словно подбадривал принять предложение Эндафара, хотя она была уверена, что он не слышал их разговора. – Ты кажешься милым. Лучше оставь меня в покое. – Но стоило ей только увидеть, что Тэйн улыбается той девице и кружит ее в танце, как она крепче сжала кубок. – На самом деле я с удовольствием потанцую с тобой.

Эндафар проследил за ее взглядом, а потом обернулся и пожал плечами:

– Отлично.

Поставив кубок на столик рядом с винной бочкой, Лэйола позволила молодому эльфу увлечь ее в танец. Ее ноги легко двигались в такт жизнерадостной мелодии. Они держались за руки, кружились, то приближаясь, то удаляясь друг от друга, но при этом сохраняли дистанцию. Музыка не предполагала тесных объятий. Вино ударило в голову, и Лэйола захихикала, чувствуя легкость и беззаботность. Она заметила, что Фэннан усмехнулся и слегка покачал головой. Лицемер. Почему-то он не осуждал Тэйна за то, что тот танцевал с другой. Лэйола показала ему язык, но Фэн лишь закатил глаза и отвернулся к Лучику, который весело смеялся. Хоть у одного из них есть чувство юмора.

Эндафар закружил ее, а потом отпустил, и Лэйола с кем-то столкнулась. Она не стала поворачиваться, чтобы проверить, на кого налетела, и продолжила раскачиваться в такт прекрасной мелодии. Печальная музыка словно сказывала о замках и феях, о летающих среди тумана драконах. Немного потанцевав в одиночестве, Лэйола вдруг увидела, что Тэйн общается с другой эльфийкой – брюнеткой с длинными, заплетенными в косу волосами, которая выглядела всецело очарованной им. За те несколько минут, что Лэйола наблюдала за ними, девица ни разу не отвела глаз от Тэйна. А его непринужденную улыбку Лэйоле и вовсе захотелось стереть с лица. Как он смеет улыбаться ей? Она приблизилась к Эндафару и поцеловала его в щеку, наплевав на то, что из-за вина выставила себя нелепой. Тэйн тут же потерял интерес к партнерше по танцам, а мышцы его лица напряглись. Лэйола отвернулась и почувствовала впившийся в спину взгляд, отчего по коже пробежали мурашки. Она направилась к столику с вином, и ее обступили девушки, с которыми она недавно общалась.

– Верховный Король смотрит на вас, – сказала Сирень и прикусила нижнюю губу. – Он выглядит… злым.

– Надеюсь, так и есть.

Роза усмехнулась, постукивая бледными пальцами по кубку.

– А вы жестоки. Хотела бы я оказаться на вашем месте.

– Нет, не хотела бы, – пробормотала Лэйола. Быть связанной с самым прекрасным мужчиной на свете и не иметь возможности прикоснуться к нему – наказание столь жестокое, что оставляло на душе раны пострашнее физических. Никому не хотелось бы хранить такую мрачную тайну, которая с каждым днем все сильнее и сильнее разъедала изнутри. Она – смерть для всех, кто ей дорог. Проклятие этого королевства.

Лэйола выпила еще один кубок вина, пока девушки болтали о том, какие мужчины здесь самые привлекательные и с кем из них им хотелось бы потанцевать. Почему Тэйн не пригласил ее на танец? Почему не захотел взять за руку и улыбнуться, как другим девушкам?

Через некоторое время, после очередной порции вина, Лэйола задумалась о том, чтобы встретиться с Тэйном. Он снова восседал на троне, а по обе стороны от него расположились Фэннан и Олдрич. Тэйн вел себя так, словно не понимал, как сильно влияет на нее. Словно не чувствовал через магическую связь ее душевные терзания.

– Я иду спать, – пробормотала она, и девушки пожелали ей добрых снов.

Не успела она пройти и половины пути, как услышала из-за спины:

– Что, уже навеселилась со своим кавалером? – Его голос был подобен вину, он пьянил ее и заставлял делать то, что делать не следовало.

– Как будто вам есть до этого дело, Мистер Танцую С Каждой Доступной Девицей. – Она подумывала обернуться, чтобы посмотреть на его реакцию, но не стала этого делать.

Тэйн прошел вперед, преграждая ей путь и заставляя остановиться.

– Надев этот венок, ты пригласила всех мужчин оказывать тебе знаки внимания. И я подумал, что тебя не будет волновать, с кем я танцую и провожу время.

– Да это просто дурацкий венок! И меня совершенно не волнует, с кем ты танцуешь. Я иду спать. – Она прошла мимо него. – Одна. Здесь достаточно желающих составить тебе компанию.

Тэйн снова встал у нее на пути, и Лэйола уперла руки в бока. Почему он выглядит так хорошо, когда она злится на него? Легкий ветерок растрепал его темные волосы. Лунный свет играл бликами на обнаженной мускулистой груди. А его проклятые зеленые глаза ярко сияли даже в темноте.

– Мне не нужна ничья компания, – сказал он.

– Тогда чего тебе нужно?

Тэйн сорвал цветочный венок с ее головы и отбросил в сторону.

– Для нашего народа это больше, чем просто дурацкий венок. – Он резко подхватил Лэйолу на руки и направился к остальным.

– Что ты делаешь? Опусти меня немедленно! – запротестовала она, хотя мысленно наслаждалась его поступком.

– То, что должен был сделать, как только увидел тебя.

– И что же это?

Он молча пронес ее на руках мимо Розы, Фрезии и Сирени, которые смотрели на них с шокированными и забавными лицами. Потом прошествовал через группу танцующих эльфов, намеренно толкнув плечом Эндафара. У того даже отвисла челюсть от неожиданности, а щеки раскраснелись. Все присутствующие в недоумении взирали на Верховного Короля и леди Несущую Свет, пока те не достигли трона. Поставив ее на ноги, Тэйн сел. Лэйола с любопытством наблюдала за ним… Что он предпримет дальше? Тэйн схватил ее за талию и притянул к себе на колени.

– Претендую на то, что принадлежит мне.

Все разом перестали танцевать и замолчали. В воздухе разлилось напряжение. Казалось, все были вовлечены в драму, разыгравшуюся перед ними.

Тэйн поднял руку:

– Возвращайтесь к празднованию.

Другая его ладонь лежала на животе Лэйолы, и он выводил большим пальцем небольшие круги. Она чувствовала приятное покалывание на коже, чувствовала, как мощное тело прижимается к ней. Лэйола повернулась к нему лицом. Его губы так и манили. Не в силах больше сдерживаться, она провела руками по его груди и прильнула к его губам. Потом оседлала его и углубила поцелуй, скользнув языком по зубам. Вино было тому причиной или нет, но ее не волновало, что все присутствующие наблюдают за ними. Она хотела, чтобы они видели. Чтобы ни одна девица в венке из цветов больше никогда не приблизилась к нему. Тэйн издал низкий рык и медленно провел руками по ее спине.

Лэйола желала его так сильно, что ее тело, казалось, вот-вот воспламенится. Она буквально горела изнутри.

– Хотела бы я, чтобы ты принадлежал мне, – прошептала она ему в губы. – Чтобы ты отвел меня в свой шатер и мы отдались нашей страсти.

Он с улыбкой отстранился от нее и судорожно выдохнул:

– Сколько вина ты выпила?

Хихикнув, она пожала плечами:

– Недостаточно, чтобы это оправдало мои бесстыдные речи. – Она скользнула пальцем по его шее и вниз по груди, пока не коснулась живота, но Тэйн перехватил ее руку.

– Думаю, больше, чем ты признаешь. – Он переплел их пальцы и нежно поцеловал тыльную сторону ее ладони. – И что значит – принадлежать тебе? – Он на мгновение опустил взгляд, а потом снова посмотрел на нее. – Я уже твой, Лэя. Всегда принадлежал только тебе.

Ее глаза защипало от слез.

– Я проклята. – В горле встал комок. Она с трудом верила, что собирается произнести это вслух, но эту тайну давно стоило раскрыть. – Помнишь, я говорила, что человек, которого я любила, умер? Так вот, он умер из-за… меня. Сразу после того, как мы занялись любовью. Я… я убила его. Не знаю как. Это случилось не нарочно, но мое тело – точнее, моя магия ядовита. Поэтому ты не должен любить меня.

Она никому не рассказывала об этом. Никто в Вересковой лощине не знал, как на самом деле умер Новак. Даже тетушка Эвалин.

– Тот день выжжен у меня в сознании, как незаживающая рана. Я не могу забыть ни пепельную кожу Новака, ни его безжизненные глаза. Не могу выбросить из головы то, что убила любимого человека. – У Лэйолы сжалось горло, и она зажмурилась, погружаясь в воспоминания.

Они целовались и занимались любовью, нежась в объятиях друг друга на лугу где-то за Вересковой лощиной. Вечернее солнце согревало кожу, а бабочки кружились вокруг них, словно благословляя их союз. Но спустя несколько мгновений после того, как Лэйола достигла пика и повалилась на обнаженную грудь Новака, она обнаружила, что он не двигается. Ровное биение его сердца, к которому она прислушивалась, прекратилось. Сбитая с толку, она подняла голову.

– Новак? – прошептала она. Но его широко раскрытые глаза смотрели в небо… даже не мигая.

Ахнув, она отскочила. Паника охватила ее, а кожа запылала. Она обхватила ладонями его лицо и нежно встряхнула. Это был плохой сон. Он спит. Просто спит.

– Проснись. – Слезы текли по ее щекам. – Проснись же!

Его губы приобрели такой темно-фиолетовый оттенок, что казались почти черными… как цвет ее лилий. Новак так и не проснулся.

Несколько раз моргнув, Тэйн сжал губы. Он продолжал гладить Лэйолу по спине и убрал с ее влажной от слез щеки локон.

– Лэя, это неправда. Ты не использовала против него магию. Она не может действовать сама по себе.

– Неважно, веришь ты в это или нет. Я родилась отмеченной черной лилией на руке. То, что случилось с Новаком, – только моя вина. – Она поцеловала его мягкую щеку. – Вот почему я сказала «хотела бы». Может, раньше я и собиралась убить тебя… – она взглянула на звезды и коротко рассмеялась, – но все изменилось. – Лэйола вцепилась пальцами в его тунику. – Есть много всего, что я предпочла бы с тобой сделать.

Тэйн на мгновение прикрыл веки, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:

– Мне жаль, что это случилось с тобой и тебе пришлось нести тягостное бремя вины. Но ты должна отпустить его. Иначе оно будет неторопливо уничтожать тебя, лишая счастья, которого ты заслуживаешь. Я знаю, как тебе больно, но я – не он. Я – не хрупкий человек.

Лэйола покачала головой:

– Я не стану рисковать. Именно поэтому я спросила у Атары, есть ли способ разорвать нашу связь. Мы никогда не сможем быть вместе. Не по-настоящему. Я могу остаться с тобой, сражаться вместе и быть твоим другом, но не более.

– Друзья не испытывают друг к другу такого притяжения.

– Наша связь проклята, Тэйн. Как только она будет разорвана, все наши чувства исчезнут. Мы должны найти Всевидящий Камень.

Он медленно покачал головой:

– То, что я испытываю к тебе, так просто не исчезнет. Это нечто большее, чем магические узы.

– Откуда ты знаешь?

– Конечно, мы настроены друг на друга сильнее, чем любая другая пара, но ты ведь не чувствовала ко мне подобной тяги, когда я приехал за тобой. Полагаю, твое покушение на мою жизнь как нельзя лучше доказывает это.

Он усмехнулся, и Лэйола тяжело вздохнула, желая вычеркнуть тот день из памяти.

– Раньше ты была мне небезразлична, потому что я осознавал нашу связь и надеялся, что ты захочешь узнать меня получше, если прочувствуешь ее так же, как я. Но сейчас я хочу быть с тобой не по этой причине. Мне нравится твой острый ум и даже твое упрямство. – Тэйн улыбнулся. – Ты решительная и находчивая. А еще отважная воительница, как один из моих Воронов. Но при этом ты добрая и нежная. Я видел, как ты заботишься о тех, кто нуждается в этом. К примеру, о детях и твоей гномихе. – Он нежно провел пальцами по ее ключице. – Создатель, и ты прекраснее, чем я когда-либо мог представить. Я ничего и никого не хотел так сильно, как тебя. Меня неудержимо влечет к тебе, Лэя. Ко всему, что есть в тебе.

Она нежно поцеловала его.

– Создатель, – выдохнула она, и по ее щеке скатилась слеза. – Ну почему ты такой идеальный?

Лэйола положила голову ему на плечо и прижалась к нему всем телом. Так они и просидели, пока музыка не смолкла, а праздник не закончился.