Тэйн отсек голову бледному, вонзил клинок в грудь другого, набросившегося на него. Теплая черная кровь забрызгала его лицо, но он продолжал идти вперед, нанося рубящие удары. Гнев ревел в нем подобно дикому зверю. Они пытались захватить его город, они убивали и охотились на его народ. «Убей их. Убей их всех», – мысленно повторял он снова и снова. Если у его магии и была цена, то только та, что превращала в дикого зверя, призрака, жаждущего убийств. Короля, не знающего пощады.

Стиснув зубы, Тэйн с силой врезал ногой в брюхо бледного и выдернул меч из груди другого. Ему хватило одного лишь взгляда на троицу, окружившую одного из его солдат, чтобы его магия вспыхнула, а бледные закричали. Кровь в их ничтожных телах забурлила, а кожу обсыпало сочащимися черными язвами. Твари цеплялись в грудь, раздирая когтями плоть, кричали и выли, пока не упали замертво. Фалан быстро кивнул Тэйну в знак благодарности и погнался за бледным, который сорвался с места.

Бледные начали отступать. Многие разворачивались и убегали прочь. Его Вороны представляли собой силу, превосходящую бледных не столько числом, сколько мастерством, с которым эти твари, как и всегда, не могли тягаться. Но внезапно случилось что-то странное. Каждый бледный в поле его зрения резко обернулся и уставился на север. Даже те, кто спасался бегством, останавливались и глядели в ту сторону. Затрубил рог, издавая глубокий рев, словно принадлежащий пещерному троллю, и все твари собрались в единый отряд и устремились на север к… Лэйоле. Тэйн вынырнул из своего яростного беспамятства и бросился на врага.

– Не дайте им прорваться! – закричал Тэйн воинам. – Сдерживайте их! Сражайтесь! Убивайте всех до единого! Не дайте им сбежать!

Он поискал глазами Пайпер и Олдрича и обнаружил, что они сражаются спина к спине. Он почувствовал облегчение, оставляя их на попечение друг друга.

Вонь тлеющей плоти и едкого дыма обжигала его легкие. Когда Тэйн впервые ощутил этот отвратительный запах, его вырвало, но после многих лет подобного хаоса его даже не мутило. Он вонзил кинжал в затылок бледного и помчался к Фантому. Увидев приближение хозяина, конь поднял голову и протяжно заржал. Тэйн вскочил ему на спину и пустил в галоп.

– Вперед! Скачи так быстро, как никогда прежде!

Фантом, казалось, чувствовал его нетерпение. Они стремительно пронеслись по горящим улицам, мимо воинов и горожан, притаившихся в тенистых переулках. Тэйн наклонялся и рубил всех бледных, встречавшихся по пути, или же использовал магию, чтобы сварить или заморозить их внутренности. Это была ошибка! Я должен успеть. Должен! Стук копыт совпадал с бешеным биением его пульса. Не стоило оставлять ее. Конь и его всадник проскочили через пролом в каменной стене, призванной защищать город от вторжений, и оказались на открытом пространстве. На вершине холма Тэйн разглядел извивающиеся черные лозы, которые были выше любого дерева вокруг них.

Создатель, прошу, не забирай ее. Пусть она будет в безопасности.

Приблизившись к магическим колючим стеблям, где валялись трупы бледных, некоторые из которых были зарезаны, а один, растерзанный в клочья, свисал с длинных шипов, он спрыгнул с Фантома и отправился на поиски.

– Лэйола! Фэннан! – кричал он, высматривая их следы. – Тэлон! Проклятье, я должен был отправить их подальше отсюда. Лэйола! – Тэйн вставил ногу в стремя и снова перемахнул через круп коня. Он постарался успокоиться, чтобы почувствовать ее с помощью их связи. След уходил на восток. Пустошь была южнее. Если бы бледные схватили ее, то не стали бы уходить далеко от дома. Тэйн подчинился инстинкту, притяжению, которое повело его к Ленворскому лесу. Чем дальше он продвигался, тем гуще и теснее стояли деревья. Покрытые мхом лианы тянулись от тисов к мангровым деревьям, обвивая стволы. В лицо попала паутина, и Тэйн нервно смахнул ее. Когда папоротников, трухлявых пней и выпирающих из-под земли корней стало слишком много, он спрыгнул с Фантома и привязал его к дереву.

– Я вернусь за тобой.

Нырнув под ветку, по которой ползла шипящая змея, Тэйн крепче сжал меч на случай, если тварь вздумает напасть. По мере того как он пробирался дальше, связь с Лэйолой ощущалась все сильнее. По его лицу струился пот. Здесь и правда настолько жарко? Было очень душно и не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. Внезапно ему в спину ткнулось острие клинка, и он замер. По коже пробежали мурашки.

– Будь я бледной, ты был бы уже мертв, а значит, и я тоже.

Резко обернувшись, он увидел перед собой Лэйолу, упиравшую руку в бедро. Рядом с ней стоял Фэннан, скрестив руки на груди.

– Сир, неужели вы всерьез подумали, что я бы позволил хоть чему-то плохому случиться с ней?

Лэйола бросила на него хмурый взгляд:

– Как будто это ты сделал всю работу.

– Рад, что вы в безопасности. – Тэйн нервно огляделся по сторонам: – Где моя сестра?

Тэлон вылезла из-за куста, выдергивая веточки из растрепанных волос и отряхивая руки. Она выглядела настолько не в своей тарелке, что это было почти комично.

– Я здесь.

Увидев, что все они в безопасности, Тэйн усилием воли подавил тревогу, которая разъедала его нервы.

– Хорошо. Надеюсь, сегодня ты чему-то научилась. Бледные – это не повод для шуток.

Тэлон покраснела и опустила взгляд. Добрый знак.

Тэйн снова повернулся к Лэйоле:

– Бледные, должно быть, почуяли твою магию и мгновенно бросились сюда.

Медленно кивнув, она ответила:

– Я так и подумала, поэтому мы спрятались здесь.

– Теперь, когда я убедился, что вас не схватили, мне нужно возвращаться. – Он взял Лэйолу за руку и потащил за собой: – Но ты идешь со мной.

Она высвободилась из его хватки и убрала меч в ножны.

– Так бы сразу.

– Согласен, – отозвался Фэннан. – Она умело сражается, а ее магия поистине чудовищна. Жаль, ты этого не видел, Тэйн. Лозы в считаные секунды расправились с тварями.

– Даже я впечатлена, а это о многом говорит, – заметила Тэлон, следуя за ними. Ее платье зацепилось за ветку, и она с проклятиями вырвала его из плена. Затем вдруг закричала и принялась суетливо смахивать что-то с головы. – Ящерица! Гадость.

Тэйн старался не улыбаться, наблюдая за сестрой.

– Я уже видел магию Лэйолы.

Выводить ее в эпицентр сражения было слишком рискованно. Все, о чем она просила, – это привезти ее сюда, чтобы воочию убедиться в бедственном положении высших эльфов. Теперь она все увидела. Она дала ему слово, что будет беспрекословно слушаться его. Как бы ей ни хотелось этого признавать, Лэйола представляла собой величайшую опасность для Палэйнора и всего Адалона, вне зависимости от того, умела она сражаться или нет, обладала ли магией или нет. Тэйн не завидовал бремени, которое возложили на нее помимо воли, но это ничего не меняло.

– Как Верховный Король, я обязан любой ценой защищать Палэйнор, а это значит, держать ее подальше от Матэйкиса.

– Само собой, сир, – согласился Фэннан. – Приношу свои извинения.

– Не извиняйся.

– А у меня что, нет права голоса? – спросила Лэйола.

Тэйн перевел на нее взгляд:

– Лучше беспокойся о том, чтобы тебя не схватили, а не о том, как бы поучаствовать в сражении. Мои Вороны и королевские солдаты с этим справятся. Пока мы не выяснили, способна ли твоя сила уничтожить Пустошь, твоя цель номер один – самозащита.

– Я не горю желанием попадать в плен, и ты сам сказал мне, что я не пешка. Но обращаешься со мной как с ней. И если хочешь снова ссылаться на шахматы, то королева всегда защищает короля.

Он многозначительно посмотрел на Фэна и сестру.

– Мы… э-э… разведаем обстановку, – заявил Фэннан и потащил Тэлон за собой. Принцесса порывалась остаться, чтобы послушать спор, но он настойчиво тянул ее прочь.

Тэйн окинул Лэйолу оценивающим взглядом. Создатель, как прекрасна она в гневе! Его пальцы зудели от желания прикоснуться к ее вздернутому с вызовом подбородку.

– Сейчас правила изменились.

– Нельзя менять правила в процессе игры.

Он наступал на нее, заставляя отходить назад до тех пор, пока она не наткнулась спиной на ствол дерева. Тело Тэйна было напряжено до предела. Внутри все еще бушевали адреналин, выброшенный в кровь во время сражения, и страх из-за того, что Лэйолу снова пленили. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, пока она смотрела на него с настороженностью, но и любопытством. Тэйн прижал ладони к стволу дерева по обе стороны от ее головы.

– Мне надоело с тобой спорить. Ты – моя пара. Можешь сколько угодно твердить, что это не так, можешь спорить со мной, драться и обзывать самыми скверными словами, какие только придут в голову, можешь даже снова попытаться меня убить, но я никуда от тебя не денусь. Ты – моя, а я – твой, и я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. – Он опустил взгляд с ее широко раскрытых голубых глаз на пухлые губы. Никогда еще ему не хотелось так сильно поцеловать кого-либо. Желание было почти непреодолимым. Он хотел почувствовать что-то отличное от всепоглощающего отчаяния, от того, что увидел в городе. – И сколько бы раз я ни говорил, что это только ради Палэйнора и блага нашего народа, все это ложь. Если быть до конца откровенным… – он понизил голос, – то я готов пожертвовать всем, если это обеспечит твою безопасность.

Она не отводила взгляда, не попыталась скрыть от него свои чувства. Учитывая, как она реагировала на него раньше, Тэйн ожидал ощутить раздражение или ярость, но его охватила мучительная тоска, смешанная с томительной опьяняющей жаждой. Лэйола одновременно усмирила и возбудила его.

– Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, – прошептала она, и исходившее от нее желание начало медленно отступать подобно наживке на конце крючка. Он словно был рыбой, которая пыталась схватить лакомство, гналась за острой потребностью в нем. – Ты должен помогать мне ради благополучия Палэйнора. Только ради него.

Возможно, его разум еще не прояснился после схватки с бледными, но Тэйн вдруг наклонился и прижался к ней всем телом.

– Я сказал, что однажды ты полюбишь меня, но этого еще не случилось. – Он слегка коснулся губами ее уха и почувствовал, как она задрожала в его объятиях. – Но я точно знаю, что ты хочешь меня. Я чувствую это.

– Я не могу. – Лэйола решительно положила руку ему на грудь, но не оттолкнула. – Не могу, – повторила она, словно эти слова ранили ее саму.

Несмотря на все это, желание в ней вспыхнуло с новой силой, обрушившись и на него. Поддавшись порыву, Тэйн прижался губами к ее губам, и по телу мгновенно разлилось тепло. Он целовал ее с такой жаждой, о которой и не подозревал до этого момента. Затем Лэйола ударила его ладонью по щеке, вырывая его из состояния опьяняющего желания.

– Да как ты посмел поцеловать меня? – Она уперлась руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть, а потом попыталась второй раз ударить Тэйна. Но он перехватил ее запястье:

– Хватит. Бить. Меня.

– Так не целуй меня! – выпалила она, замахиваясь другой ладонью, но Тэйн поймал и ее. Обхватив ее руки своими, он прижал ее к дереву, и они уставились друг на друга, затаив дыхание. Ее глаза казались дикими, скорее звериными, чем эльфийскими. – Отпусти меня.

– Сначала успокойся.

Но она лишь сильнее захотела освободиться. Лэйола извивалась и брыкалась, даже сумела высвободить одну руку и схватить его за волосы, но спустя один удар сердца… второй… рывком притянула к себе и прижалась к его губам. Поцелуй был полон накопившихся в ней страсти, гнева и смятения. Тэйн обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Она застонала, и по его телу побежали мурашки. Почувствовав, что губы распухли и ему нужно перевести дух, Тэйн отстранился.

Какое-то время они стояли в тишине, тяжело дыша, а затем Лэйола высвободилась из его объятий и прижалась спиной к стволу.

– Я так не могу.

Он оттолкнулся от дерева и ненадолго отвернулся от нее, обескураженный ее словами.

– Что это значит? Не хочешь или не можешь?

– Не могу.

Тэйн нахмурил брови:

– Ты что, дала обет? Я не понимаю. Одно дело, если бы ты просто не хотела меня, но совсем другое – утверждать, что ты не можешь.

– Да, я дала обет. Поверь, ты меня не хочешь, Тэйн. – Она протиснулась мимо него, но он схватил ее за запястье и развернул лицом к себе:

– Пожалуйста, объясни мне.

Тэйн стиснул зубы так, что у него заболела челюсть. Лэйола снова попыталась вырваться, но он крепко держал ее. Ее гнев нарастал с новой силой, но он должен был понять, что мешает ей любить его, желать его. В конце концов, на кону стояли жизни их обоих. Может, в последние несколько дней он и не думал о сроках их свадьбы, но не забыл о них. Он никогда не станет бледным. Уж лучше убьет самого себя. Прошла, казалось, целая вечность, а Лэйола так и не ответила ему. Он сдавленно пробормотал:

– Скажи мне.

– Забудь. Так будет лучше для всех.

Она вывернулась из его хватки, вскочила на поваленное дерево и, спрыгнув, направилась по тропинке к выходу из леса. Тэйн сделал несколько глубоких вдохов, призывая всю свою выдержку, чтобы не погнаться за ней и не потребовать ответа.

К тому моменту, когда они выбрались из Ленворского леса, всех бледных уже перебили. Но последствия этого сражения были поистине ужасающими. Вороны обходили город в поисках выживших и помогали раненым. На юг были направлены дополнительные войска, чтобы поймать и уничтожить оставшихся бледных. На границу придется стянуть свободных солдат со всего Палэйнора для обеспечения безопасности, а Тэйну и Воронам – остаться здесь, чтобы помочь восстановить город и обеспечить безопасность жителей. По крайней мере, на неделю. Нельзя допустить, чтобы враг проник сюда во второй раз.

Присев на корточки у ручья, Тэйн окунул руки в воду, чтобы смыть черную кровь. В отражении он увидел темные брызги и на лице. Оттирая их, он вспоминал хрупкую девушку в окровавленном розовом платье, которую пожирал бледный, пока Тэйн не отрубил ему голову. Охваченный таким отвращением и яростью, он потерял контроль над собой и продолжал кромсать и рубить монстра до тех пор, пока тот не превратился в сплошное месиво. Потом Тэйн развернулся и с ревом бросился в атаку, уничтожая каждого бледного, оказавшегося поблизости, позволяя своей магии вырваться и разрывать врагов на части. Их кровь вскипала, кожа покрывалась язвами и в конце концов отходила от костей. Он никогда раньше не делал ничего подобного и даже не подозревал, что способен на это. Вот тогда-то твари и пустились в бегство. После того как увидели его – Короля-Воителя. Обычно он вел подсчет убитых, но в тот момент был настолько поглощен гневом за страдания своего народа, за этот несчастный город, что потерял голову, пока не протрубил рог. Но даже тогда Тэйн не сразу пришел в себя. Он сходил с ума, пока не осознал, что бледные, вероятно, отправились за Лэйолой.

Многие считали Тэйна могущественным и безжалостным, но Черный Маг в десятки раз превосходил его. И тот факт, что он создал бледных, был наглядным тому подтверждением. Равно как и его способность удерживать эльфов в ловушке извращенной магии даже спустя сотни лет после своей кончины. Попавшие в этот капкан, подобно Лэйоле и Тэйну, неуклонно двигались к тому, чтобы обратиться в самых ненавистных на свете тварей. Он был идиотом, думая, что она когда-либо захочет быть с ним. Абсолютным дураком. В глубине души он был тем монстром, за которого она его принимала. Эльфам следовало называть его не Принцем-Воителем, а Кровавым Принцем. А с некоторых пор – Кровавым Королем. Быть может, он и не жалел об убитых бледных, но многие лесные эльфы были убиты им только потому, что так приказал отец. Тэйн ударил по воде, исказив свое отражение, и выпрямился.

Фантом щипал густую траву на берегу ручья, пока Тэйн не натянул поводья и не повел его за собой. Слуги уже устанавливали шатры и готовили на поляне за Дунафеллом. Многие горожане собрались в небольшие группы, плача, обнимая и утешая друг друга. Слуги подносили им миски с супом, и Тэйн рассчитывал, что это хоть немного успокоит их. Всеобщая скорбь была почти осязаема. Его глаза пекло, и дело было даже не в дыме, который все еще поднимался от рухнувших зданий в километре от них.

Не говоря ни слова, он передал Фантома одному из конюхов.

– Мне расседлать его, сир?

Тэйн молча кивнул, ощущая тяжесть на сердце. Когда он проходил мимо, многие эльфы кланялись ему.

– Благодарим вас, Верховный Король, за то, что пришли нам на помощь, – промолвил один из эльфов с черными пятнами сажи на лице. Вслед за этим последовали возгласы остальных, но Тэйн лишь кивал в ответ. Ему хотелось поскорее уйти оттуда, чтобы побыть одному. Все это случилось во время его правления. При отце бледные не разорили ни одного крупного эльфийского города.

Тэйн прошел в шатер, мысленно благодаря слуг за то, что установили его, обеспечив местом, где можно немного передохнуть. Он снял окровавленную одежду, убрал оружие и рухнул на овечьи шкуры. Его руки и все тело слегка подрагивали, а вызванное жестокой битвой напряжение медленно угасало. Он всматривался в полотно шатра, пытаясь отгородиться от стенаний и плача, раздававшихся вокруг. Мысли о Лэйоле боролись за его внимание. Их поцелуй был всепоглощающим, и Тэйн жаждал большего, но в то же время не хотел думать о ней. Не хотел зацикливаться на том, почему она не желала или не могла быть с ним. Неужели все дело в ее клятве убить его и его отца? Неужели она до сих пор не отступилась от своих намерений? Даже после того, как узнала то, что знает сейчас? Спустя некоторое время Тэйн все же погрузился в беспокойный сон.

Когда он проснулся, уже наступил вечер. Солнце еще не село, но уже медленно клонилось за горизонт. За все это время его никто не побеспокоил. Тэйн чувствовал, что Лэйола где-то рядом, но не хотел видеть ее. Вернее, он отчаянно стремился не хотеть ее, но испытывал замешательство и злость… Хотя по всему его телу разливалось приятное тепло. Она поцеловала его в ответ. И как разительно это отличалось от того поцелуя, когда она пыталась прикончить его в собственной постели несколько недель назад.

Переодевшись в чистую одежду, Тэйн вышел из палатки. Олдрич тут же поднялся со стула, который стоял прямо рядом у входа.

– Тэйн, все оставшиеся бледные мертвы, разведчики не нашли ни одного в окрестностях. Если Матэйкис и был здесь, то успел уйти. На данный момент.

– Хорошо.

Солдаты, проходящие мимо, кивали ему в знак уважения. В лагерь продолжали приводить местных жителей, чтобы оказать медицинскую помощь и накормить. И хотя рыдания немного поутихли, в воздухе по-прежнему витала невыразимая печаль.

– Как обстоят дела у выживших?

– У некоторых ситуация лучше. Те, кто не пострадал, сейчас осматривают руины своих домов или разыскивают близких. На данный момент триста семьдесят жителей города признаны погибшими. Кроме того, мы потеряли тридцать восемь королевских солдат и четырнадцать Воронов: Кейдена, Маркона, Эмерина, Даллена… – Олдрич продолжил перечислять имена.

– Проклятье. – Яма в душе Тэйна становилась все глубже и глубже. Не только из-за гибели мирных жителей, но и из-за потери своих бойцов. Он знал всех Воронов, лично отбирал каждого из них, а потому их смерть всегда причиняла ему невыносимую боль. Конечно, он был благодарен судьбе за то, что жертв оказалось меньше, чем он ожидал, но четырнадцать его солдат все равно погибли.

– Также сгорело более тысячи жилых домов и торговых лавок.

– Мы пробудем здесь около двух недель, чтобы помочь восстановить город и обеспечить его безопасность.

Олдрич устало провел пальцами по русым волосам, и черная кровь бледных запятнала одну сторону его головы.

– Я так и предполагал.

– Кого-нибудь укусили? – Тяжелее всего было отдавать приказ воинам всаживать клинок в сердце того, кого укусил бледный, прежде чем он обратиться.

– Не из Воронов. Есть несколько солдат, и мы продолжаем осматривать местных жителей. На данный момент выявлены трое горожан со следами укусов. Мы… даем им возможность попрощаться с близкими. – Он прочистил горло.

Тэйн напрягся и окинул взглядом находившихся поблизости эльфов.

– Их может оказаться больше. Когда я сражался на территории города, многие из бледных были новообращенными эльфами. У них не было оружия, и они были в эльфийской одежде, а не доспехах бледных. – Ему не хотелось произносить это вслух, но они были чересчур легкой добычей. – Прикажи парням расспросить пострадавших, не укушен ли кто-то из них. Пусть осмотрят их. Пусть соберут раненых в одном месте и охраняют в течение ночи. Обычно на превращение уходит несколько часов. К наступлению темноты мы точно поймем, сколько их всего.

Тэйн осмотрелся, прекрасно зная, кого ищет, но не желая признаваться в этом даже себе самому. Хотя веских причин для подобных душевных терзаний не было. Это его долг – присматривать за ней и знать, где она находится, чтобы обеспечить ей безопасность. Но сейчас он искал ее по совершенно другой причине, поскольку ей ничего не угрожало.

– Она с Пайпер, – сказал Олдрич. – Они вместе ухаживают за ранеными детьми. Лэйола оказалась неплохим целителем, а еще она нравится детям. – Он выдержал паузу. – Похоже, с ними она ладит гораздо лучше, чем со взрослыми. Дети не видят в ней последнего мага – легендарную Лэйолу Несущую Свет. Они просто радуются ее теплой улыбке и тому, что она помогает им облегчить боль.

Наконец Тэйн увидел ее. Лэйола стояла на коленях перед маленькими мальчиком и девочкой. В его груди мгновенно зародился трепет.

– Представляю, как она себя чувствует.

– Да, – кивнул Олдрич. – Ты – Верховный Король, и народ в первую очередь воспринимает тебя как символ власти, а не личность. Это, безусловно, тяжелое бремя.

– К слову о обязанностях Верховного Короля, мне нужно отправиться в город и выяснить, чем я могу помочь. – Тэйн уставился на затылок Лэйолы, и она, словно почувствовав его взгляд, обернулась. Он должен был взять ее с собой. Каждый раз, когда он оставлял ее одну, случалось что-то плохое. – Передай Лэйоле, что она отправится вместе со мной, и найди Фэннана. И приведи себя в порядок, прежде чем куда-либо идти.

Тэйн направился к своему коню, остро ощущая на себе пристальный взгляд Лэйолы. Он знал, что она наблюдет за его уходом.