Стоило только Тэйну подумать, что Лэйола не может быть более притягательной, как она доказывала ему обратное. Доказывала, что может сражаться. Ее магия впечатляла, да, но не так сильно, как ее навык владения мечом, когда она вышла против одного из его лучших бойцов. Для такого мастерства требовались годы практики, самоотверженности и упорства. Тэйн протащил ее, держа за руку, через толпу солдат, которые похлопывали ее по спине, улыбались, трясли кулаками в воздухе в знак одобрения и подбадривали ее. Лэйола заслуживала их уважения, того, чтобы ее приняли в их ряды, а это было непросто для любого эльфа.

Когда они подошли к серому шатру на пяти опорных столбах, закрытых достаточно плотным материалом, не пропускающим ни ветер, ни насекомых, Тэйн отодвинул полог и жестом предложил ей войти. Она колебалась.

– Я планировала переночевать в палатке с Пайпер.

Ну почему Лэйола всегда думала о нем только самое худшее? Неужели она всерьез решила, что он попытается воспользоваться ею? Да, возможно, ему не следовало заявлять на нее права вот так, на глазах у всех его солдат, потому что формально она пока не принадлежала ему. Связующее заклятие еще не было завершено, и она никогда не выбирала его как свою пару. Вероятно, этим поступком он только оттолкнул ее. А ведь она наконец-то начала оттаивать после их последней ссоры.

– Я так и думал. Может, мы просто пообщаемся перед сном?

Лэйола вздернула подбородок, расправила плечи и шагнула внутрь. Осмотрела импровизированную постель из овечьих шкур, одинокий деревянный стул и тяжелый черный сундук, наполненный вещами, и удивленно проговорила:

– Я думала, здесь будет больше вещей.

– Люблю путешествовать налегке.

Лэйола немного поиграла небольшим кинжалом, висевшим у нее на поясе, а потом села на единственный стул. Тэйн устроился на шкурах и начал отстегивать ножны с мечом, закрепленные у него на груди.

– Итак, раз уж ты проиграла бой, то должна ответить на мой вопрос.

Она разинула рот в недоумении:

– Ты знаешь, что я выиграла поединок. Проигрыш из-за формальности – чушь собачья.

Тэйн облизнул губы и положил меч рядом. Снял пояс с оружием, отложил его в сторону и улегся на мягкое ложе, закинув руки за голову.

– Ты произвела на меня впечатление. Я полагал, что у тебя есть определенные навыки, но такого точно не ожидал.

– Спасибо.

– Как насчет компромисса? Давай ответим на вопросы друг друга.

Лэйола пристально посмотрела на него:

– Полагаю, это справедливо. Но впредь я не буду жалеть твоих солдат, когда снова выйду против них. Задавай свой вопрос.

– Что случилось два года назад, когда твое сердце разбилось вдребезги? – Он годами мечтал узнать об этом. Его постоянно преследовало воспоминание о том, какую боль испытывала Лэйола, а он не мог быть рядом и помочь. У него были подозрения, но Тэйн хотел услышать это от нее.

Лэйола отвела взгляд и уставилась на руки, лежащие на коленях.

– Спроси о чем-нибудь другом. О чем угодно.

Тэйн нахмурился:

– Почему бы тогда тебе не задать вопрос?

Она немного приосанилась, усевшись повыше.

– Как на самом деле умер твой отец?

Тэйн догадывался, что она задаст именно этот вопрос, и подготовил себя. Потому, сделав глубокий вдох, спокойно ответил:

– Я убил его. – Она удивленно вскинула брови, а он продолжил: – Я вырубил его, привязал к лошади и направил ее в Пустошь. В последний раз, когда я его видел, его утаскивали бледные. – Тэйн ожидал, что она удивится, но ее реакция оказалась несколько иной. – Разочарована?

– Нет, я рада, что он мертв. Просто удивлена, что ты убил его. Не только потому, что он твой отец, но и потому, что, по эльфийским законам, ты должен быть казнен за преступление, а не всходить на трон.

У эльфов было не принято убивать королей. Насколько он знал, раньше такого никогда не случалось. Его дед, правивший до отца, погиб во время последней войны с Черным Магом, а его прадед до этого ушел в отставку после тысячи лет у власти. Правители, как правило, сменяли друг друга из-за войн, а не из-за внутрисемейных междоусобиц. Никогда еще наследник не убивал отца, чтобы занять его место.

– Вот почему я не хотел рассказывать об этом. Народ, как и моя мать с сестрой, потребовали бы моей казни.

– Я никому не скажу, и не только потому, что наши жизни связаны.

– Я молюсь, чтобы ты сдержала слово. И надеюсь, что ты примешь мою честность как знак того, что можешь мне доверять.

Мерцающий огонек свечи, стоявшей на маленьком столике у лежанки, плясал в тишине шатра. Лэйола смотрела на пламя, пытаясь разгадать головоломку, хотя у нее не было всех фрагментов. Раздались голоса проходящих мимо солдат, и Лэйола с Тэйном перевели взгляды на вход. Даже если кто-то из Воронов случайно подслушал разговор, Тэйн не сомневался, что они никому не расскажут. Они дорожили им больше, чем его отцом. Хотя эта информация была опасна в любом случае.

Когда голоса стихли, Лэйола спросила:

– Почему ты сделал это?

Тэйн прищелкнул языком.

– Если хочешь получить ответ еще на один вопрос, ответь сначала на мой.

Она глубоко вздохнула:

– В тот день умер кое-кто, кого я любила.

– Кое-кто? – переспросил Тэйн, но Лэйола промолчала. Он уставился на темно-коричневые сапоги, погружаясь в собственные воспоминания. – Два месяца назад погиб мой лучший друг Озрик. Мы были в бою, и его укусил бледный.

Тэйн сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Говорить о нем было все еще больно, но рассказывать вслух о том, что именно случилось в тот день, – еще больнее.

– Целители ничего не смогли сделать, чтобы остановить обращение. А когда он… Мне не хватило сил прекратить все до того, как он обратился. И Озрик очнулся – с белой как снег кожей, алебастровыми волосами, которые когда-то были теплого каштанового оттенка, и черными как уголь губами. Я надеялся, что его разум в порядке, что какая-то часть его души все еще осталась в нем. Все почти так и было… Он узнал меня. – Тэйн замолчал. У него сдавило горло, а слезы обожгли глаза.

– Ты не обязан говорить, – прошептала Лэйола.

Сердце Тэйна бешено заколотилось, когда он вспомнил, как Озрик смеялся, вытаскивая меч и пытаясь заколоть лучшего друга, а потом укусить его. Сглотнув комок в горле, Тэйн продолжил:

– Так или иначе, это был уже не он. И я… я убил его. После этого во мне словно что-то оборвалось. Я знал, что когда-нибудь мне придется убить отца. Знал на протяжении многих лет, но трусил. Я не мог этого сделать. Постоянно убеждал себя, что он изменится. Все твердил себе, что Тенэйбрис не так уж плох, пусть даже он собирался использовать тебя, чтобы вернуть Черного Мага. Но после того как мне пришлось убить Озрика, часть моей души умерла. Быть может, это было сострадание, не знаю, но на следующий день я отправился за отцом с одной определенной целью. Спустя несколько недель я появился в Вересковой лощине, потому что знал, что после смерти отца ты наконец в безопасности. Весь Палэйнор в безопасности. По крайней мере, так я это объяснял себе.

– Не представляю, как это ранило тебя, – сказала Лэйола. Пускай Тенэйбрис был жестоким тираном, он все же был отцом Тэйна. – Ты поступил правильно в обеих ситуациях. Не вини себя. – Она на мгновение отвела взгляд. – Но мне жаль, что ты не оставил мне шанса убить его. Я всю жизнь об этом мечтала.

Чувство вины с каждым днем снедало его все больше и сильнее. Всякий раз, когда мать или сестра заговаривали о Тенэйбрисе или когда народ устраивал грандиозную поминальную службу по бывшему королю, Тэйна одолевали душевные муки. Он прекрасно знал, что представляет собой отец, даже ненавидел его, но убийство все равно оставило на сердце незримую рану – в конце концов, он тоже любил отца. Любил его, несмотря ни на что. Но расправа над Озриком далась ему гораздо, гораздо тяжелее. Все равно что вырвать сердце из груди.

– Вот теперь ты все знаешь.

– Его звали Новак, – внезапно сказала Лэйола. – Мы знали друг друга с самого детства. Он был на несколько лет старше, и мы не особо ладили, пока мне не исполнилось пятнадцать. Я думаю, до этого он воспринимал меня как докучливого ребенка. Какое-то время мы просто дружили: вместе тренировались на плацу, гуляли по лесу за моим домом, собирали ягоды и добывали растения для тети Эвалин. Однажды, после ночной попойки, его младший брат Форрест поцеловал меня. Это было неожиданно, но еще больше меня удивило то, что Новак врезал ему. Я и подумать не могла, что один из них испытывал ко мне чувства. И тем не менее я тоже полюбила Новака, и когда он умер… он чуть не забрал меня с собой в могилу.

Тэйн некоторое время молчал, пытаясь подобрать нужные слова.

– Часть его души навсегда останется с тобой. Мне жаль, что ты потеряла его, – искренне сказал Тэйн, и он имел это в виду. Он и сейчас чувствовал отголосок той боли благодаря их магической связи. – Как он умер?

Лэйола вскочила и поспешила к выходу из шатра:

– С меня хватит разговоров.

Проклятье! Тэйн поднялся со шкур и бросился к ней, чтобы преградить путь:

– Я больше не буду спрашивать, обещаю.

Но Лэйола оттолкнула его в сторону и спешно скрылась в ночи. Тяжело вздохнув, Тэйн проследил, чтобы она благополучно зашла в шатер, расположенный по соседству с его. Только когда полог за ней опустился, он отошел от выхода. Откуда ему было знать, что вопрос о том, как умер этот парень, окажется для нее болезненнее, чем сама его смерть? Очевидно, она пережила травмирующий опыт, но вряд ли он был хуже того, чем когда ему пришлось отрубить Озрику голову. Или того, как он нес искалеченное и изменившееся тело в лес, а потом снова и снова вонзал лопату в землю, захлебываясь рыданиями, чтобы похоронить лучшего друга. Или хуже того, когда он был вынужден сообщить родителям Озрика о его смерти. Разумеется, их связывали совсем другие отношения, нежели у Лэйолы и Новака, но Тэйн любил Озрика как родного брата.

Вернувшись к постели, Тэйн снял сапоги и рубашку и свернулся под одеялом. Промучившись без сна какое-то время, он открыл сундук и достал кожаный кисет, в котором хранились лекарственные растения. Выбрал сушеную дремотную ягоду насыщенного лазурного цвета и закинул в рот в надежде, что она успокоит разум. Наконец он все же уснул.

Следующим утром он быстро оделся и вышел из шатра. Немного потоптался на улице в ожидании Лэйолы. Она говорила, что хочет потренироваться с ним, но после ее внезапного ухода накануне вечером он не хотел спрашивать у нее об этом, чтобы не получить чем-нибудь по голове.

А, будь что будет. Тэйн нырнул под полог и увидел, что Лэйола еще спит, как и Пайпер. Одна из длинных ног Лэйолы торчала из-под одеяла, а спутанные волосы наполовину прикрывали лицо. Тэйн легонько толкнул ее ногу сапогом:

– Проснись, милая. У нас тренировка перед отправлением.

Лэйола медленно села и откинула темные волосы с глаз. Голубая блуза на пуговицах соскользнула с ее плеча. Она зевнула и поправила ее.

– Еще даже не рассвело.

– Мы выезжаем после восхода солнца и если хотим потренироваться, то лучше сделать это прямо сейчас.

Пайпер перекатилась на другой бок и накрылась с головой. Лэйола, напротив, скинула с себя одеяло, обнажая голые ноги. На ней не было ничего, кроме блузы и шелковых изумрудно-зеленых трусиков. Взгляд Тэйна невольно задержался на изгибе ее бедер.

– Жду снаружи.

– Уверен, что не хочешь остаться и посмотреть, как я одеваюсь? – поддразнила она, доставая штаны из аккуратно сложенной стопки рядом.

– Это приглашение? Тогда лучше сними с себя что-нибудь.

Пайпер швырнула в Тэйна подушкой.

– Фу, приберегите свои непристойные разговорчики на то время, когда меня рядом не будет.

Он швырнул подушку обратно и, тихо посмеиваясь, вышел из палатки. Спустя несколько минут Лэйола присоединилась к нему; ее волосы были заплетены в косу, оружие пристегнуто к бедрам и спине, а она сама выглядела такой же угрюмой, как и всегда.

– Могу я для начала получить чашку энергетического чая и что-нибудь из еды?

– А я-то думал, ты обрадуешься, что я разбудил тебя ради тренировки. В следующий раз дам тебе поспать. – Тэйн бросил ей яблоко. – У поваров есть заваренный чай.

– Я рада, что ты разбудил меня. – Она зевнула. – Просто ужасно спала. Всю ночь мне в спину упирался камешек, а Тиф храпела на подушке рядом со мной. Я даже подумывала придушить ее.

– Жестоко, – игриво заметил он.

– Подожди немного, и я покажу тебе, что такое настоящая жестокость.

Они заглянули в шатер поваров – единственных эльфов, бодрствовавших в ранее время, – и выпили тонизирующего чая с печеньем. Тэйн не любил есть перед тренировками, но ему нужно было что-то, чтобы справиться с ноющей болью в животе. Потом он привел Лэйолу на поляну, расположенную достаточно далеко от лагеря, чтобы им никто не мешал, но при этом достаточно близко, чтобы они видели все, что там происходит. Звезды еще ярко сияли на небе, но на востоке, прямо над холмом, уже забрезжил рассвет, которого хватило, чтобы они отчетливо различали друг друга.

Быстро взглянув на лагерь, Тэйн сказал:

– Не знаю, как ты, а я начинаю с бега, отжиманий, подтягиваний на ветке дерева, если найду подходящую. Отрабатываю приемы с мечом, а потом провожу спарринг с напарником.

– Как насчет того, чтобы сегодня мы провели твою тренировку, а завтра я покажу свою?

– Разумно.

Тэйн неторопливой трусцой двинулся по узкой – козлиной или, быть может, кентавровой тропе, – направляясь к массивному серому склону горы. Вскоре они окажутся настолько близко к ней, что вершина исчезнет из поля зрения. Трава под ногами была ярко-зеленой, а воздух пропитан свежестью, запахом реки и сосен, росших вокруг них. Бежать по мягкой земле было приятно, чего не скажешь о каменистых тропах, на которых можно легко подвернуть лодыжку.

– Во сколько ты начал тренироваться? – поинтересовалась Лэйола.

Неужели она и правда пыталась завязать разговор по душам? Тэйн задавался вопросом, почему в последние несколько дней она вдруг изменила свое отношение к нему. С самого фестиваля она была приветлива со всеми – и даже с ним. У него в голове пронеслись воспоминания о том дне, когда отец отправил его на тренировочную площадку и выдал меч, слишком большой для маленького мальчика. Тэйн помнил, что меч хоть и не казался тяжелым, но он все равно был достаточно длинным для него, а лезвие волочилось по земле. Когда он замешкался при виде тренера Джоргана – высокого и худого мужчины со шрамом на лице, который показался Тэйну настоящим гигантом, – мать погладила его по голове и слегка подтолкнула вперед. «Я все время буду наблюдать за тобой, любовь моя», – сказала она тогда, улыбнувшись ему.

Тэйн посмотрел на Лэйолу:

– Мне было шесть. – Но тренировки начались только после того, как тренер Джорган раздобыл подходящий для него меч.

– О, довольно рано…

Тэйн пожал плечами:

– Тогда от меня многого не ждали. Ко мне не были слишком строги, пока я не подрос. Это были скорее азы ведения боя и тренировка дисциплины. Я учился рано вставать и следовать распорядку дня. А что насчет тебя?

– Я начала тренироваться в двенадцать. Так что у тебя девять лет форы. – Лэйола вдруг толкнула его, и он, споткнувшись, сошел с тропинки. – Но, готова поспорить, я все равно лучше тебя. – Она резко рванула вперед, переходя на спринтерский бег.

Тэйн с улыбкой покачал головой и бросился следом. Лэйола была быстрой, надо отдать ей должное. К тому времени, когда он догнал ее, его тело работало на пределе возможностей, а руки и ноги были напряжены. Они петляли между валунами и деревьями, мчались по травянистому ландшафту, и Тэйн подумал, что мог бы следовать за ней так очень долго, может, целую вечность.

– Приятно бежать с кем-то, кто не уступает тебе в скорости, – прокричала Лэйола. – Никому в Вересковой лощине было не угнаться за мной.

– Теперь ты в Палэйноре, и здесь такое под силу почти каждому.

Подпрыгнув, Тэйн зацепился за ветку дерева, перемахнул через небольшой ручей и приземлился на другом берегу. Лэйола прыгнула следом за ним, и ее сапоги зашлепали по берегу. Усмехнувшись, она потянулась за спину и обнажила меч. Медленно помахала им перед собой и слегка притопнула:

– Давай посмотрим, на что ты способен, Верховный Король.

Создатель, как же хорошо она смотрелась с оружием в руках! Тэйн подумал, что предпочел бы видеть ее именно такой, а не в изысканных платьях. Впрочем, она была прекрасна в любом образе. Когда Тэйн вытащил не один, а два меча и начал размахивать перед собой, Лэйола залилась смехом.

– Ты сражаешься сразу двумя мечами? – восхитилась она. – Я не знала. Думала, ты носишь запасной просто на всякий случай.

– Будто я лишусь хоть одного из них, – заметил он, подмигнув ей.

– Неважно, я справлюсь и с таким жуликом, как ты.

– Жуликом? – Они скрестили мечи, и звон металла эхом отразился от обветренной скалы слева от них. – Это такой же боевой навык, как и любой другой. Он не делает меня жуликом.

Лэйола отбила удар одного меча, а следом заблокировала другой. Их клинки с лязгом и скрежетом соскользнули друг с друга. Она попыталась ударить Тэйна в живот, но он ловко увернулся, молниеносно взбежал по стволу дерева и, перелетев через ее голову, приземлился на землю.

– Хм… признаю, кое-что ты все же умеешь, – хмыкнула Лэйола.

– Я с радостью покажу тебе и другие особые навыки. Только попроси.

Она хищно прищурилась и нацелилась на его ценный мужской орган. Тэйн резко втянул в себя воздух и отразил ее выпад обоими мечами.

– Ого, это было слишком близко.

– Ты сам напросился.

Некоторое время они продолжали сражаться, и оба с легкостью отражали атаки, хотя Тэйн не пытался пробить ее оборону, а Лэйола – его. Вскоре он заметил, что без конца смеется, но не мог объяснить почему даже самому себе. Ему просто было легко и весело с ней. Приятно тренироваться с кем-то, кто не пытался выслужиться перед своим королем или, что еще хуже, не стремился причинить ему боль, чтобы проявить свое мастерство. Как и он сам, Лэйола держалась очень непринужденно, и это располагало.

После того как они оба окончательно вымотались и вспотели, Тэйн отступил и опустил руки по швам.

– Может, на сегодня хватит? – Он и не заметил, что уже рассвело и они должны были вот-вот отправляться в дорогу. – Нас наверняка уже ждут в лагере.

Лэйола убрала меч в ножны.

– Было весело. Не терпится повторить.

– Мне тоже.

– Пробежимся до лагеря? Кажется, мы забрались довольно далеко. Не меньше полутора километров. – Она взобралась на большой округлый валун и, прикрыв глаза рукой, вгляделась в даль. – Да, лагерь разобран, за исключением твоего шатра. О, они проводят спарринги в небольших группах, так что им не скучно.

Тэйн непринужденно побежал в обратном направлении.

– Как хорошо, что я Верховный Король и мы отправимся в путь, только когда я прикажу.

Он бежал дальше, ожидая, когда она выскажется по поводу его высокомерия, но этого не последовало. Не услышав шагов Лэйолы за спиной, он резко обернулся. Ее не оказалось у скалы, которая теперь казалась очень маленькой, потому что он удалился от нее. Ее вообще нигде видно не было. Тэйн напряженно озирался по сторонам.

– Лэйола? – Она что, играет со мной? – Если ты прячешься, то это не смешно. Нам нужно возвращаться.

Но в ответ он не услышал ничего, кроме завывания ветра. Его сердце учащенно забилось. Он побежал к тому месту, где оставил Лэйолу, но наткнулся лишь на участок примятой травы, куда она, должно быть, спрыгнула с валуна. Что, если она неудачно упала и скатилась вниз?

Вокруг высились деревья, на которые она могла бы забраться, и несколько других валунов, но нехорошее предчувствие подсказывало ему, что Лэйола не прячется. Он перешел с шага на бег трусцой, когда заглянул под кроны ближайших деревьев и обнаружил, что там пусто. На склоне одной из гор Ранахейм виднелась темная расщелина, напоминавшая зазубренный шрам на сером камне. Тэйн застыл на месте и прикрыл глаза, мысленно обращаясь к тонкой нити, что связывала его с Лэйолой. Руна на руке зудела, как заживающая рана. Близко, она была совсем близко. Перед мысленным взором появилось облако лавандового цвета, которое направило его к той самой расщелине в горе. Он распахнул глаза, когда ее паника обрушилась на него с неистовой силой.

– Лэйола!