Переодевшись и помывшись, Тэйн и Лэйола отправились в обеденную залу, где застали Тэлон и ее подругу Вайру, которые весело переговаривались между собой. Тэйн расслышал часть их разговора еще до того, как открыл дверь. Они потешались над тем, как Лэйола безуспешно пыталась выбраться из грязи. Он мгновенно почувствовал раздражение, но постарался сохранить хладнокровие и не реагировать слишком остро, как бы ему того ни хотелось. Когда они уставились на Лэйолу, Тэйн ощутил ее смущение как свое собственное. Никто даже не попытался ей помочь в тот момент.

Он не знал, на чьей стороне была его сестра. Тэлон никогда не распространялась, известно ли ей о намерении отца отдать Лэйолу в руки Матэйкису, но Тэйн догадывался, что она в курсе. Разумеется, во время открытых обсуждений за обеденным столом они говорили о Лэйоле только как о средстве уничтожения Пустоши, потому что именно так поступали хорошие монархи ради блага своего народа. Но никто в его семье не хотел этого по-настоящему. Они желали обладать магией и готовы были заполучить ее любым доступным способом: будь то уничтожение Пустоши, что вовсе не гарантировало возвращения эльфам магии, даже если бы Лэйола знала, как это сделать; или же возрождение Черного Мага. Его родные не видели существенной разницы. Отец делал ставку на Мага. Но Тэйн не был уверен насчет намерений матери и сестры.

Ирония заключалась в том, что он был единственным в семье, кого не интересовала магия, хоть он и родился магом. Почему именно он? Почему его парой стала Лэйола? Был ли это замысел Создателя, древних богов или просто превратность судьбы? Эти вопросы в течение многих лет не давали ему спокойно спать по ночам. Тэйн предпочитал сражаться на мечах, воевать традиционным способом и редко прибегал к магии. Особенно когда обнаружил неприкрытую зависть близких.

– Братец, чего это ты такой хмурый? – Тэлон махнула рукой, приглашая его сесть за стол, и чуть не опрокинула бокал. Сестра любила крепкие напитки, но больше всего ей нравилось вино из Калладиры. – Впрочем, неважно, можешь не отвечать. Ты всегда хмурый.

Вайра хихикнула и встретилась взглядом с Тэйном. Она преследовала его уже давно, а сейчас, в свои девятнадцать, стала прилагать еще больше усилий. Он совершил ошибку, когда однажды ночью, перебрав с вином, поцеловал ее – и дал надежду, для которой не было места. Похоже, этого оказалось достаточно, чтобы толкнуть Лэйолу в грязь. Но поскольку Лэйола отказалась указывать на нее, а он сам не был очевидцем, то не стал наказывать Вайру.

Тэйн расправил плечи и досадливо поморщился:

– Моя милая сестра очаровательна, не правда ли?

Лэйола посмотрела на него с понимающей улыбкой, а потом отодвинула стул и села. Только она открыла рот, чтобы заговорить, как Тэлон, не давая вставить и слова, заявила:

– О, мы с твоей невестой провели весьма занятную беседу. Создатель Всемогущий, как это неромантично с твоей стороны, брат мой, насильно заталкивать ее в карету и привозить сюда. Тебе стоило сначала спросить ее мнение. Отец был бы разочарован твоим поступком.

– Да, сир, вы всегда были склонны к широким жестам. По крайней мере, в отношении меня. – Вайра с жеманной улыбкой захлопала ресницами.

Широкие жесты? Но когда это он пытался произвести впечатление на Вайру? Все это время он был добр к ней, а она, по всей видимости, восприняла все превратно. Тэйн с непринужденным видом откинулся на спинку стула, притворяясь, что сестра и Вайра не раздражают его. Неужели Тэлон всерьез полагала, что отец был бы разочарован его поступком? Да он спалил бы Вересковую лощину дотла и связал Лэйолу по рукам и ногам, чтобы она не смогла бежать. А потом держал бы ее под замком вплоть до полной капитуляции и предоставления гарантий того, что она не будет пытаться сбежать.

– Что тут скажешь? Мне не терпелось поскорее привезти ее сюда. К тому же у нас на хвосте висела группа бледных.

Тэлон сделала глоток и хмыкнула:

– Ох, бледные. Я вся дрожу от страха.

Вайра захихикала и тоже отхлебнула вина.

Лэйола с неприязнью уставилась на них, явно раздраженная не меньше его. Тэйн был удивлен, что она до сих пор хранит молчание. Горячая волна гнева прокатилась по его позвоночнику.

– Ты не знаешь, на что они способны. Даже не видела ни одного из них поблизости. Так что насмехайся над этим сколько угодно. Чего еще ожидать от незрелого и невежественного дитя?!

Тенэйбрис холил и лелеял малышку Тэлон, что превратило ее в избалованную принцесску. Она не ведала, что такое война. Не видела разлагающихся трупов знакомых ей эльфов. Не ощущала гнилостной вони, которая сопровождала любое сражение. Ей не доводилось слышать тошнотворный хруст, когда меч отсекает голову или рубает кость. Не наблюдала, как их солдаты становятся кормом для бледных или как самый близкий друг обращается в одну из этих тварей.

Тэлон рисовала живописные пейзажи с полевыми цветами, сплетничала со своими столь же беспечными подружками и добивалась внимания мужчин, с которыми ей не пристало заигрывать по статусу. Не так давно она попыталась затащить в постель Фэннана, но ему, к счастью, хватило ума отказать ей. Она частенько злоупотребляла вином и тайком выбиралась за пределы замка, чтобы повеселиться с простолюдинами. Мать почти ничего не знала о развлечениях дочери – была слишком занята, сплетничая направо и налево и распивая вино. Орландии нравилось строить планы, как разрушить жизнь эльфов, особенно из своего окружения. Нанятые ею шпионы раскапывали грязные секреты ее подруг и их мужей, которые она потом использовала в своих целях.

Тэйн не мог похвастать свободой, как его сестра. Конечно, он тоже был небезгрешен. Раз или два напивался так, что не мог стоять на ногах, но при этом никогда не забывал о возложенной на него ответственности, которая не позволяла ему быть таким беспечным. А мысль о том, чтобы делать несчастными других ради собственного развлечения, вызывала у него отвращение. Кроме того, у него просто не было времени на подобные глупости: он готовился к сражениям, участвовал в них, следил за тем, чтобы его подданные ни в чем не нуждались, а главное – обеспечивал им безопасность.

– Бледные – не повод для смеха, – заметила Лэйола.

Тэлон отставила бокал и взяла с подноса, стоящего в центре стола, чесночную булочку.

– Еще недавно ты вела себя так, как будто мой братец тебе не нравится, а теперь встаешь на его сторону? – Она оторвала кусочек и сунула его в рот.

– Я ни на чьей стороне, кроме своей собственной. Но, очевидно, ты никогда не сталкивалась с этими тварями, – сказала Лэйола. Она подняла бокал с вином и посмотрела на Тэлон, с вызовом приподняв бровь: – Впрочем, что еще взять с изнеженной принцессы?

Тэйну захотелось обхватить ее лицо и расцеловать за то, что не отступила перед его сестрой, как это делали многие. До того как отправиться за Лэйолой, Тэйн беспокоился, что ему придется постоянно защищать ее от коварных происков матери и язвительных речей Тэлон. Он не один раз видел, как его сестра унижает других эльфиек, и вот наконец судьба столкнула ее с достойной соперницей.

– А ты-то сама сталкивалась? – практически выплюнула Вайра.

Лэйола одарила ее снисходительной улыбкой:

– Разумеется.

– На твоем месте я бы не стала этим хвалиться, – сказала Тэлон с надменным видом. – Ты – безродная плебейка, которую воспитывали жалкие людишки, и это заметно невооруженным взглядом. Что в очередной раз доказывает, что я лучше тебя. Мне никогда не придется противостоять бледным. – Выражение ее лица смягчилось, а на губах появилась довольная улыбка. – Видишь ли, мужчины отправляются на войну ради меня, она сражаются там за меня, потому что я – их главная награда. Истинная леди. Может, ты и обладаешь магическими способностями, но это все, ради чего ты когда-либо будешь нужна им. У такой вульгарной и недостойной девицы, как ты, никогда не будет тех качеств, которые хотят видеть мужчины, тем более Верховный Король. С моим братом должна быть Вайра, а не ты.

– Тэлон, – процедил Тэйн. – Извинись немедленно и оставь нас.

Лэйола подняла руку, словно ее ничуть не волновали речи принцессы:

– Не нужно. Вот только разница между мной и тобой, Тэлон, в том, что я способна защитить себя сама. Я могу постоять за себя, и мне не нужен мужчина, который будет постоянно спасать меня и добиваться моего расположения – это мне более чем по душе.

Ее ответ поразил Тэйна, словно удар в живот. Возможно, маг Весстан был прав и им все же стоит отправиться на поиски дракайны, которая может помочь разорвать узы.

Его нареченная и сестра смотрели друг на друга подобно двум хищницам: волчице, привыкшей сражаться в одиночку, и львице, возглавлявшей прайд посредством своей порочности.

– Но если ты хочешь сравнить мужские предпочтения, – продолжила Лэйола, – то не сомневайся: все они жаждут обладать мной, и не только для того, чтобы удовлетворить свои низменные потребности. Кому нужна беспомощная избалованная соплячка, которая сама стремится согреть твою постель?

Это стало последней каплей. Тэлон вскочила и с неимоверной прытью запустила бокал в лицо Лэйолы. Тэйн при помощи магии задержал его в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от ее нежной кожи, не дав ему разбиться и порезать ее осколками. Показав поразительное самообладание, Лэйола взяла бокал в руки и сделала глоток.

Тэлон бросила на них злобный взгляд и стремительно удалилась из зала, хлопнув дверью так, что затряслась стена. Но ее подруга продолжала сидеть за столом, понурив голову.

– Ты тоже можешь идти, Вайра, – сказал Тэйн.

Она тут же вскочила и побежала вслед за Тэлон.

Тэйн протяжно выдохнул, и его напряженные мышцы расслабились. Он не понимал, кому из них следует принести извинения. Они обе отпускали весьма оскорбительные комментарии, даже несмотря на то что все это затеяла Тэлон.

В зал вошел один из слуг, привлекая к себе внимание, и тихонько наполнил их бокалы.

– Как ты это сделал? Остановил бокал, я имею в виду, – спросила Лэйола, внимательно глядя на него.

– С помощью магии.

– Это я знаю, но как именно? – сдержанно ответила она.

Но как объяснить то, что доступно и ей самой?

– Так работает моя магия. Я манипулирую материей. Например, могу остановить предмет, управляя воздухом вокруг него. Заставить воду закипеть, превратиться в лед или переместиться. Видоизменять и направлять огонь по своему желанию, но при этом не могу его создавать. Сгибать и двигать деревья… Маг Весстан полагает, что, помимо прочего, я могу заставить их расти. Если, конечно, найду время этому научиться.

– Везет. – Лэйола попробовала закуску – поджаренный хлеб с нарезанным томатом. – Когда мы отправимся в Седеракские горы? – спросила она, совершенно не обеспокоенная перепалкой с Тэлон.

Неужели она не хочет поговорить о том, что наговорила его сестре? Вот он очень хотел обсудить некоторые ее слова. Правда ли она не желала видеть рядом с собой ни одного мужчину или же просто не выносила его?

Тэйн собирался обсудить с ней поиск колдуньи, но у него попросту не было времени из-за подготовки к битве, которая непременно состоится во время празднования Летнего Солнцестояния. Пока его мать и советники занимались планированием торжества, он озаботился обеспечением безопасности. Эльфов, прибывших из города, пропускали в замок только по приглашениям. Охрана в этот день всегда была усилена вдвое. Но сейчас, учитывая присутствие Лэйолы, Тэйн посчитал нужным утроить ее.

Он постучал пальцами по деревянному столу.

– Не думаю, что нам стоит так рисковать. – Лэйола уже открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил: – Выслушай меня. Даже если мы найдем колдунью-дракайну, то как довериться ее словам? Если, конечно, она сперва не попытается полакомиться нами. Кроме того, она может сделать нечто такое, что только усугубит ситуацию. Вдруг ее информация не поможет разорвать узы, а, скажем, ускорит наше превращение в бледных? Она может воспользоваться ситуацией, чтобы воскресить своего хозяина.

– Я уверена, что если мы подкупим ее, то склоним на нашу сторону. У всех есть цена.

Нет. Некоторые хранили верность, несмотря ни на что. Но даже если им удастся уговорить ее, она непременно захочет получить что-то взамен, но что именно – они узнают только после того, как найдут ее. Приводить Лэйолу к колдунье – все равно что преподнести ее на блюдечке Черному Магу и его последователям.

– Я не доверяю никому, кто был связан с Магом, особенно если это касается тебя. Кажется, ты не до конца понимаешь, насколько ценна для врага.

Она прикусила нижнюю губу.

– Я так и думала, что ты не согласишься отправиться туда.

Тэйн прищурил глаза. Что-то она слишком легко сдалась…

– И это все? Никаких «Ты – ублюдок и мерзавец!» или все в таком духе?

Молчание.

– Тебе придется найти другой способ разорвать узы.

Лэйола сверкнула глазами:

– Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью.

– Имею, если речь идет о жизни или смерти. – Тэйн не хотел спорить с ней, но ему порядком осточертело ее своеволие. Все, что она предпринимала до этого, было продиктовано лишь эгоизмом и стремлением избежать брака. Ему и без того хватало забот. – Если ты попадешь в их руки, это станет концом для всех нас. Я знаю, что тебе не нравится сложившаяся ситуация. Мне она тоже не нравится. Ты совершенно ясно дала это понять, но я не позволю врагу использовать тебя. Точка. Можешь еще больше ненавидеть меня, хотя я сомневаюсь, что такое вообще возможно. – Он поднялся из-за стола и направился к двери; его обычно бесшумная поступь стала тяжелой.

Лэйола отодвинула стул, так что ножки заскрежетали по полу, быстро вскочила и бросила в спину Тэйна:

– Ты всерьез ожидаешь, что я не буду ничего предпринимать? Предлагаешь мне просто смириться с судьбой, которую не выбирали ни ты, ни я?

Тэйн резко обернулся:

– Я ничего от тебя не жду. Я кое-что знаю о долге и чести, но ты? Ты только и мечтаешь, что продолжать прятаться, ничего не делая для помощи своему народу, как поступала всю свою жизнь. И ты еще считаешь эгоистичной дрянью мою сестру? Посмотрись в зеркало! Вероятно, ты бы молча смотрела, как горит Палэйнор, чтобы освободиться от меня. Даже рискнула бы вернуть к жизни Черного Мага и стать его рабыней ради шанса вернуться в лачугу к людям, в то время как я пожертвовал своей жизнью, чтобы обеспечить твою безопасность! Ты и представить не можешь, какие непростительные деяния я совершал, чтобы они никогда не заполучили тебя. Так что вперед, рискни нашими жизнями ради ничтожного шанса, что эта колдунья поможет тебе, а не обречет всех нас на гибель.

Неподдельная душевная боль передалась ему через их связь. Впервые на прекрасном лице Лэйолы отразилось нечто, отличное от гнева и неприязни. Ее глаза наполнились слезами, и одна из них скатилась по щеке. Тэйн развернулся, рывком распахнул дверь и вышел из зала, с силой захлопнув ее за собой.