Книга с пространным названием «История о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике, как на некий срок подписал он договор с дьяволом, какие чудеса он в ту пору наблюдал, сам учинял и творил, пока, наконец, не постигло его заслуженное воздаяние» увидела свет в собственной типографии автора во Франкфурте-на-Майне в 1587 году и удивительным образом соединяет черты уже знакомого нам шванка и… жития. Правда, герой Иоганна Шписа отнюдь не святой, но точно человек неординарный, одаренный многочисленными талантами. Благодаря пытливому уму, смолоду приверженному науке, Фауст смог стать доктором богословия, красноречивым и сведущим в Писании. Однако же, попав под дурное влияние, от отринул теологию и стал врачом – весьма знающим и умелым. Но эта профессия была лишь прикрытием: на самом деле Фауст стремился познать все тайны мироздания, и в этой жажде неизведанного, гордыне и легкомыслии обратился к магии и помощи дьявола. На основании договора, подписанного кровью Фауста (текст этого договора приводится в книге полностью!), к нему был приставлен дьявольский слуга Мефистофель, обязанный выполнять все его приказания на протяжении 24 лет, затем же сам доктор душою и телом будет принадлежать князю тьмы.

Любопытно, что, согласно договору, Мефистофель был обязан являться к Фаусту по первому зову в образе и одежде францисканского монаха. Это очень характерный мотив протестантской проповеди, объявлявшей католических монахов верными слугами дьявола вследствие их праздности, чревоугодия и лицемерия. Папе Римскому, как мы увидим совсем скоро, досталось от Шписа еще больше.

Мефистофель берется обеспечивать своего временного повелителя и его ученика Вагнера всеми земными благами, в частности яствами и винами с княжеского стола и наилучшим платьем – как уточняет Шпис, украденными у честных мастеров и торговцев. Адский слуга также обязался приводить в постель Фауста любую женщину, какую он пожелает. А вот за намерение жениться и жить в честном браке доктор получил грозное предупреждение от дьявола, ради такого случая явившегося к нему лично.

Однако Мефистофель обеспечивал Фаусту не только плотские удовольствия. Герой Шписа в начале своей истории предстает как ученый, действительно неутомимый в поисках знания. Он штудирует магические книги, предоставленные демоном, и проводит дни, выпытывая у него тайны мироздания. Как устроен ад? Как свершилось падение Люцифера и в каком состоянии пребывают все падшие ангелы? Какие страдания испытывают грешники в геенне огненной?

Слушая подробные рассказы Мефистофеля, Фауст не может не задумываться о собственной участи и испытывает сожаление и раскаяние. Но это, по словам Шписа, было «раскаянием Каина и Иуды», ибо доктор уже не верил в милосердие Божие и не надеялся достигнуть спасения.

Зато в науках он действительно преуспел. Он стал искусным и известным астрологом, научился предсказывать не только погоду, но и будущие события – войну, мор, голод и с этими предсказаниями подвизался при дворах многих знатных правителей. Мефистофель охотно отвечал и на его вопросы о небесных сферах и светилах, о Сотворении земли и человека. Правда, его ответы были лживы и, противореча Книге Бытия, больше соответствовали герметическим теориям.

Кроме того, с помощью демона в колеснице, запряженной драконами, Фауст совершил множество путешествий, причем посетил даже ад (хотя, возможно, это был всего лишь дьявольский морок) и поднялся к звездам – так далеко, что Солнце предстало перед ним огромным, «больше всей Земли», а сама Земля под ним «была подобна яичному желтку».

Фауст облетел все германские земли и соседние страны, познакомившись с их достопримечательностями (в этой части книга превращается в подобие туристического справочника), а затем добрался до Рима и проник в папский дворец, где увидел столько разнообразных прегрешений понтифика и его приближенных, что воскликнул в досаде: «Фу ты, черт, почему не сделал ты меня папою?» Он ел изысканные яства и воровал драгоценную посуду со стола понтифика, а ему самому, оставаясь невидимым, «пускал в лицо ветры» и морочил то смехом, то плачем, так что папа приказал служить обедню по пропащей душе и звонить в колокола.

Покуражился Фауст и при дворе турецкого султана, куда он явился в папском облачении и представился самим Магометом. В его честь по всей стране проводились обряды и устраивались празднества, сам же он прекрасно проводил время в гареме правителя, предварительно окутав покои султанских жен непроницаемым туманом.

И только одно не смог увидеть Фауст в своих невероятных путешествиях – рай Божий. Лишь издали он смог разглядеть на востоке сияние, поднимавшееся до самого неба, – как объяснил его спутник, то был огненный меч херувима, охранявшего райский сад, и, конечно, путь доктору туда был заказан.

В последние годы своей жизни ученый, кажется, пустился во все тяжкие. Он вызывал призраков былого перед императорами и князьями, пугал мороками крестьян, дебоширил в трактирах со студентами – словом, перед нами весь перечень уже известных баек и анекдотов. Но мысль о расплате не оставляла Фауста. Более того, вняв увещеваниям благочестивого и сведущего в Писании старца, своего соседа, он всерьез задумался расторгнуть проклятый контракт. Однако Мефистофель был настороже и заставил доктора отказаться от этих намерений и подписать второе обязательство (текст его также приводится). А доброго соседа демон задумал лишить жизни, но так и не смог даже подступиться к праведнику. Обреченный Фауст решил не отказать себе в последней радости и взял в наложницы саму Елену Прекрасную, которая даже родила ему сына – правда, и женщина, и дитя исчезли, как только доктора не стало.

Чувствуя близость смерти и вечных мук, Фауст предался унынию и стал оплакивать свою участь, на что Мефистофель насмешливо отвечал: «Потому-то, мой Фауст, не годится с чертями и с большими господами вишни есть: они плюют тебе кости прямо в лицо, как ты теперь видишь» [65]. Накануне назначенного срока доктор устроил пирушку своим друзьям и ученикам и, откровенно рассказав свою историю, призвал их быть твердыми в вере и неустанно бороться с дьяволом. Ночью вокруг дома поднялась ужасная буря, из комнаты Фауста раздалось змеиное шипение, а наутро друзья нашли в ней лужи крови и ошметки плоти. Изувеченное тело несчастного доктора обнаружили во дворе на навозной куче. Такова история Фауста, и да будет она поучением каждому христианину, завершает автор.

Книга Иоганна Шписа полна библейских цитат и назидательных умозаключений, причем нередко изложенных метким народным языком и даже в поэтической форме, характерной для шванков: