«Женечка!

Поедете ли Вы вновь в Иерусалим с нашими посланиями? Когда ездите именно Вы, для меня это особые ощущения! Как-то все начинает намного быстрее происходить. Я знаю, что Вы сейчас в Москве, но я с нетерпением жду, когда это случится. Так как у меня появилась одна очень важная мечта!

Я понимала, что мне надо полететь в Израиль, забрать важные вещи и продать электрокар, который стоит на парковке и ежеминутно теряет в цене, а я выплачиваю за него кредит. Конечно, я очень хотела снова прикоснуться к местам силы вашими записочками и своими руками. Но терзалась в сомнениях. В Израиле очень неспокойно. Но и непонятно, что будет дальше – вдруг еще хуже? Решено! Лечу сейчас.

Это оказалась очень сложная поездка в моральном и физическом плане. Я была вымотана. За две недели мне предстояло выполнить множество задач. Дом я все еще сдавала той семье с юга. Они разрешили мне пожить там же, пока разгребаю вещи. С утра до ночи я перебирала дом сверху донизу. Что-то отдавала в благотворительные организации, что-то выкидывала. Очень сложно было решить, что из нужного взять с собой, а что оставить, учитывая то, что, возможно, я не смогу снова вернуться в Израиль, если начнется война с Ливаном и Ираном. Если дом уцелеет, то мне нужно будет окончательно завершить договор аренды, оставив там всю мебель, технику и вещи. Встречи с друзьями, знакомыми и учителями вызывали во мне массу чувств. Я как будто прощалась со всеми.

Чтобы облегчить процесс сборов, я приняла решение, что даже если мы и вернемся когда-то в Израиль, то жить в этом доме уже точно не будем, так как надо переезжать ближе к центру страны.

Каждые десять минут звонили потенциальные покупатели машины. Все говорили на иврите. Я объясняла, что машина еще в залоге у банка, что кредит еще не полностью погашен, поэтому нужно будет внести оплату и подождать (я употребила слово «шнатайм», не зная его точного значения), а потом машина их, в целом это не проблема, я буду все это время с ними рядом. Все меня слушали и прощались, не продолжая диалога. И только один человек пошел дальше:

– Как шнатайм? И ты правда готова все это время быть рядом?

– Да, – спокойно ответила я.

– Но почему я так долго должен ждать?

Думаю: какой нетерпеливый. Разве два часа – это долго? И тут звонивший передает трубку своему русскоговорящему коллеге, который сказал:

– Послушайте, это очень странно – вот так продавать машину, но при этом новый владелец сможет ее переоформить на себя только через два года. Вы что, столько времени собираетесь быть рядом с ним?

– Как два года? Я говорила о двух часах…

Тут до меня дошло, что я перепутала шаатайм (два часа) со шнатайм (два года).

В итоге я так приноровилась, что уже даже смогла на иврите торговаться с ними, ставя условие, что продать смогу только после определенной даты. Мне еще нужно было успеть проехаться с мечтальонской миссией. Долго стеснять своих жильцов я не могла, поэтому ночевала то у соседей, то у друзей. В этот период у меня проявилась жуткая аллергия на кошек. Это лишало меня последних сил. Кошки моего сына – еще одна задача, которая была похлеще, чем продать машину. Что с ними делать? Увезти не могу, нет всех прививок. Кроме того, после прививок требуется месяц карантина. Кошки хоть и уличные, но привыкшие к человеческой заботе. Я не сильно к ним привязана, но бросить их тоже не могу, чувство ответственности гложет. Сделала прививки одной, вторую поймать так и не смогла, получила только расцарапанные в кровь руки. Прилетать снова и забирать только дочку, а маму бросить? От такой мысли мне становится не по себе. Это жестоко. Идеальный вариант – найти новых жильцов дома, которые купят у меня всю мебель и будут присматривать за кошками. Я готова покупать им корм пожизненно. В этот момент меня посетила безумная мысль: предложить Максиму переснять у меня домик, чтобы он придержал его для нас, если вдруг мы решим вернуться, ну или до тех пор, пока я не распродам всю мебель.

Я не понимала, что мной движет. Сколько еще раз меня нужно подставить, кинуть, чтобы я перестала доверять? Мы встретились в шаббат, на пустой парковке. Не понимаю, почему нельзя было встретиться в кафе и, сидя за столиком, выпить ну хоть просто воды. Мы стояли на жаре два часа и разговаривали. Максим рассказывал, что он работает, но там очень мало платят, и ему не на что покупать себе еду, что у него снова задолженность за жилье, но он, как сможет, будет выплачивать долг. Я заметила его довольную улыбку, когда рассказала, что у меня после него так никого и не было. Меня это не задело, потому что знаю, что причина моего одиночества не в нем, а в моем личном выборе, и мне очень хорошо. У меня чудесный роман с собой.

– Помоги пристроить кошек.

– Мне некуда.

– Хочешь арендовать мой дом на время?

– Хочу, – я увидела блеск в его глазах, – но он стоит дороже, чем я снимаю сейчас, а мне и на мой не хватает – я должен уже за несколько месяцев.

Нет бы мне заткнуться в этот момент, но мой спасатель не знает границ.

– Ты можешь снимать за ту же сумму, что платишь сейчас, остальное буду доплачивать я, взамен наши вещи будут пока там.

– Хорошо, если у меня получится реализовать одну идею, я готов.

Я точно понимала, что если он заедет, я буду полностью оплачивать не только всю аренду, но еще и коммуналку за него. Мои внутренние голоса ссорились как настоящая итальянская пара:

«Он сможет, он не подведет, в конце концов, он же мужчина».

«Да ты вспомни, сколько ты за ним бегала, писала и звонила по какому-либо вопросу. Вот даже в прошлом месяце, когда с тебя списали 10 тысяч рублей за его подписку на гугл-диск. Он не только не отвязал твою карту, но еще и не отвечает, чтобы вернуть за нее деньги. Вы расстались два года назад, а ты продолжаешь платить за него. Неужели тебе нравится нервничать и бегать за ним?»

«Да, это правда, но в конце концов он же отвечает. И что-то иногда возвращает. А здесь я оставлю вещи и кошек под присмотром не чужого мне человека».

«Ты невменяема. Хватит. Остановись! Сейчас лучшая возможность завершить эту историю с домом и местом и, если вы вернетесь, переехать уже ближе к центру страны».

На этом битье посуды в моей голове завершилось. Надеясь, что Максим откажется от моего предложения, я принялась искать новых жильцов, на которых окончательно переоформлю договор.

Заключительные дни поездки я провела в Тель-Авиве. Жила у подруги в самом жутком районе, где обитают алкоголики, убийцы и проститутки. Их ночные вопли меня пугали. Как-то раз мы наблюдали страшную сцену с балкона: одна женщина, явно в состоянии алкогольного опьянения, издавала ужасающие крики, а к ней сбегались приличного вида прохожие, стараясь помочь. Кто-то обмахивал ее газеткой, кто-то дал воды, а ее все не отпускало. В стране хаос, но в людях я вижу очень много человечности. Помню, как в те дни ощутила, что на улицах в целом становится тише, но это была зловещая тишина. Еще помню, как на экране моего телефона высвечивается новость о том, что в течение 48 часов Иран собирается бомбить Израиль, – а мне ровно в этот период нужно было везти послания в Иерусалим. Было страшно оказаться в дороге, вдали от бомбоубежищ. Но мы с подругой делали вдох-выдох и продолжали планировать ближайшие дни и недели, смеялись и шутили. Странное чувство. Умение израильтян сохранять спокойствие и не тревожиться без причины вызывает восхищение. Но иначе, наверное, можно сойти с ума.

Утром, в день обещанной бомбежки, было ясно и солнечно. Я распечатала записки и двинулась в путь. В стране отключили GPS, навигатор превратился в бесполезную штуковину. Пришлось немного поплутать, так как маршрут из этого района Тель-Авива я совершенно не знала. Было страшно заблудиться и оказаться на трассе, проходящей через палестинские территории. Но все сложилось хорошо, я выехала на нужную дорогу. В какой-то момент на моем телефоне в приложении, которое дублирует уличные сирены, заверещал сигнал тревоги. Ноги затряслись, я не понимала, что делать. Вроде машины передо мной не останавливаются. Слышат ли они сирену? Я сбросила скорость, вгляделась в экран и поняла, что приложение показывает тревоги по всему Израилю, а не только там, где я нахожусь, потому что я не сделала настройки по геопозиции. По локации эта тревога была далеко от меня. Выдохнула. И поехала дальше. В старом городе Иерусалима я чувствую себя достаточно спокойно, хотя там периодически и случаются теракты. В храме Гроба Господня я поставила свечи и зачитала все послания, которых в тот день было очень много. У Стены Плача горько плакала, как будто прощаясь и благодаря это место, куда я столько лет регулярно ездила и с которым связано столько воспоминаний. Положила записки и почувствовала счастье, любовь и благодарность. У меня самая лучшая работа в мире.

Машину я все же продала, вещи собрала, все, что могла, раздала. Вернулась в Москву с четырьмя огромными сумками и новыми седыми волосами. Однако через два месяца мне пришлось еще раз прилететь в Израиль, чтобы окончательно выселиться из дома. Временные жильцы вернулись к себе, а мне пора было завершить договор на дом, передать его новым жильцам и продать всю мебель. Жильцов я нашла заранее, до полета. Желающих было очень много, но я искала тех, кто сможет выкупить как можно больше мебели, чтобы мне самой не заниматься ее продажей. Мой выбор пал на молодую пару коренных израильтян. Девушка была очень настойчива. К моменту заселения она была на шестом месяце беременности, хотела родить и воспитывать своего ребенка именно в этом доме. Пообещала выкупить большую часть мебели за определенную сумму, а остальную помочь продать к моему прилету. Как я уже писала, мое доверие к людям досталось мне от папы. Я связала тех людей напрямую с хозяйкой домика, и они, не согласовав со мной, заключили договор аж на полмесяца позже, чем меня бы устроило. Это означало, что я должна оплачивать простой самостоятельно. Конечно, я возмутилась, но нашла выход. Договорилась, что покраску стен дома, которую в Израиле обязан делать каждый арендатор после того, как завершает договор аренды, они берут на себя. Взамен они могут пользоваться домом в период, пока формально он еще принадлежит мне. Перед вылетом я уточнила, в силе ли наша договоренность по мебели.

Однако по прилете меня ожидал новый сюрприз. Новые арендаторы прошлись по дому, еще раз осмотрели мебель, которую хотят купить, и сказали: «Мы подумали и решили, что это дороговато для нас. Готовы заплатить в три раза меньше, чем мы обсуждали. Или продавай сама, кому хочешь. У тебя есть на это неделя». Как я ее возненавидела, эту молодую красивую чету! Мысленно проклинала беременную девушку, желала, чтобы она пожалела, что выбрала этот дом. Если бы она это сообщила до моего прилета, мне финансово было бы выгоднее вообще не лететь и просто оставить им все как есть. Я не владею ругательным ивритом, поэтому высказать это вслух не имела возможности. Но как же меня разъедала эта невысказанная злость! Здравый смысл подсказал написать ей гневное письмо, правда, на следующее утро. Я чувствовала, что надо писать с холодной головой, а не на эмоциях. Во сне пена ярости осядет, и я пойму, что именно хочу сказать.

Проснулась я с ощущением, что на самом деле эта история не про нее, что это мой сценарий. Точно такой же, какой проигрался семь с половиной лет назад, когда украли мой детский центр. Я не рассказала всех подробностей, но сговор с хозяйкой дома произошел ровно такой же, как и в истории со сговором арендатора центра. И это мой урок, который я, видимо, должна пройти. Девушка выступила лишь моим учителем. Тут же весь гнев ушел, осталось чувство благодарности. Ее душа взяла на себя роль такого нелицеприятного педагога, которого я буду ненавидеть, но это для моего роста. Оставлю ее личные качества ей самой. Ей с ними жить. Это ее уроки. А мне надо было научиться устанавливать рамки и быть тверже в переговорах. Пора перестать стараться казаться хорошей, а, например, сразу просить выписать чек, брать предоплату за мебель. Нужно заботиться о своем комфорте в первую очередь. А еще, может, пора перестать создавать ситуации, чтобы доказать себе, что людям нельзя доверять? Уроков много, но мне нравится этот бесконечный процесс развития – только без фанатизма, все в меру. Израильтянам я сообщила, что всю мебель реализую сама, и в первый же день выручила всего за два предмета сумму, которую они хотели дать за все убранство. Да, пришлось поднапрячься, но я все успешно продала за такой короткий период. Мелочь раздарила, отдала в благотворительные организации и новым репатриантам.

Скажу, что это очень приятно. Я помню, сколько всего отдавали мне, когда я решила остаться в стране, и какое счастье, что я могу продолжать круговорот добра. Самым сложным было расставаться с детской двухъярусной кроватью, на которой мои дети так сладко спали. Покупателем оказался папа с двумя детьми. Пока он разбирал кроватку, чтобы увезти ее в соседнюю арабскую деревню, я вспоминала, как каждую ночь после детских споров, у кого я лежу сегодня, забиралась на первый или второй ярус, гладила им ножки и читала сказки. Этот период, к сожалению, закончился, Илья и Сонечка выросли, и лишь кровать хранила память о том ритуале. В последнюю ночь я спала в пустом доме, на одеяле, которое постелила на голом полу. Я прощалась со стенами, которые помнят важный период моей жизни и детство моих ребят.

Много вещей я отдала Максиму. Не понимаю, почему мне после всех его поступков все еще хотелось сделать для него что-то хорошее. Максим с радостью все принял. А перед отъездом, уже в дверях, увидел карниз, который я думала оставить новым жильцам, открутил и тоже забрал. Сказал: «Ну, пока». И уехал. Я осталась со странным чувством, что меня использовали. Когда приезжали посторонние люди забирать какие-то вещи, они меня благодарили, кто-то даже давал символические деньги. А мужчина, с которым мы столько пережили в этих стенах, не сказал даже спасибо. Сколько же должно быть в нем боли, что он стал себя так вести? А может, это его истинное лицо? Предпочитаю считать, что первый вариант ближе к истине.

Что будет дальше, я не знаю. Живу здесь и сейчас. Каждую ночь засыпаю с благодарностью за сегодняшний день. А утром делаю медитативные практики по настройке на день, которыми делюсь и со своими читателями. Прежде чем поставить ноги с кровати на пол, говорю вслух, что сегодня я излучаю в этот мир любовь, радость, приятное удивление, доброту, щедрость, хорошие события. Произношу то, что чувствую в моменте. Для меня это и означает встать с той ноги. Неважно, правая она или левая, важно, с какими мыслями я начинаю утро.

Неожиданно я открыла для себя энергетическое целительство. Я всегда замечала, что, когда я нахожусь в большой компании, меня так и тянет подойти к кому-то и положить ему руки на голову, плечи, спину, ногу. Сначала я себя сдерживала, но потом стала подходить, спрашивала разрешения, клала руки и чувствовала потоки энергии. В этот момент человек, которого я выбрала, спрашивал:

– Женя, как ты поняла, что у меня болит именно здесь?

– Я не знала, что болит, просто очень хотелось именно к этому месту прикоснуться.

– У меня прошла голова. Ты волшебница.

Так я поняла, что умею делать что-то необычное. Я всегда действовала интуитивно, но боялась навредить себе и другим. Когда я перестала спасать своих мужчин, моя тяга «приложить» к кому-то руки возросла. Пошла учиться у целителей. Практиковала на знакомых и своих детях. Но, даже видя, что терапия работает, я оставалась жутким скептиком. Мне казалось, что это самовнушение. Я верю в целителей, знаю, что есть на свете такие одаренные люди, но не верила, что и я так же могу. Несколько лет я не рассказывала об этом во всеуслышание, пока одна женщина, с которой я провела сессию, не сказала:

– Знаешь, Жень, это было что-то нереальное. Меня унесло. Я давно не ощущала такой расслабляющий поток энергии. У меня перестало болеть колено и стало легче дышать. Можно я тебя порекомендую подружке?

– Я этим не занимаюсь профессионально… Так, когда душа лежит или самой себе делаю, без чувства ответственности.

– Почему? – недоуменно спросила она.

– Я не уверена, что это действительно работает. Мне кажется, что это самовнушение или просто совпадение.

И тут она сказала ценную фразу:

– Ну и что, что самовнушение? Это ведь работает! Если благодаря тебе человек может такое самовнушение получить, почему нет? Важен же результат, а не способ. А что до совпадений – тебе не кажется, что они слишком частые?

– Возможно, ты права. Я подумаю.

Прошло еще какое-то время, и я решилась рассказать о своих возможностях моей аудитории. Было очень страшно. Но я чувствовала потребность делать это чаще. И вот уже год я занимаюсь энергетическим целительством не только для телесного лечения, но и исцеляю эмоциональное состояние, помогаю справиться с трудными жизненными ситуациями. Не скрою, что отзывы людей о том, что и как у них чудесным образом оздоравливается, приводят меня каждый раз в легкий шок. Но я очень люблю эту сферу деятельности. Я интуитивно все чувствую и получаю удовольствие от процесса, где не нужны слова, только касания, реальные или виртуальные, где я являюсь проводником целительной энергии. При этом, если я работаю с физическим здоровьем, всегда говорю людям, что посещение врача строго обязательно, потому что я работаю через энергию, но если болезнь уже дошла до тела, то рисковать нельзя, нужно лечиться. Одно другому будет помогать и усиливать. Обратная связь помогает мне все больше верить в эффективность моих действий.

Мне когда-то делали нумерологический расчет по дате рождения и астрологическую карту. По нумерологии у меня три семерки, что говорит о том, что я фея удачи, что я могу кодировать людей на удачу и исцелять. Через помощь другим я приношу удачу себе. И если в это верить, то выходит, что моя мечтальонская деятельность полностью реализует мой потенциал. Может, мое стремление спасать зародилось не только из-за травмированного детства, а потому, что я пришла в этот мир с такой миссией. Главное, что спасать нужно не из состояния нужды и отдавания последнего, а из состояния изобилия, чтобы меня это не обесточивало, тогда все будет отлично.

Порой меня расстраивает, что в многолетней спасательной гонке я окружила себя огромным количеством людей, живущих в позиции жертвы. Тех, кто хочет и даже требует, чтобы их спасали. Это я не столько про мужчин, сколько про определенную часть читателей в моем блоге. А ведь они этим мощно зеркалят скрытую часть меня, которая не спасает саму себя, а делает это через других, потому что только так и умеет. Моя вам благодарность. Есть, конечно, и те, кто стал хозяином своей жизни, и те, кто уже на пути к этому, но все еще много тех, кто перекладывает ответственность за себя и свою жизнь – на меня, на высшие силы, на мужчину, который должен появиться и сделать их счастливыми. При этом сами что-то сделать не особо готовы. Из переписки:

«– Женя, скажите, а если я отправлю послание, оно точно исполнится? А когда исполнится? А можете мне сказать, как написать, я не знаю.

– Напишите, как чувствуете, подскажу, что можно скорректировать.

– Я не умею. Не могу придумать. Можете Вы написать?»

Я чувствую, что человек не готов приложить силы, чтобы хотя бы просто написать, чего он хочет. Еще и ждет гарантий исполнения от меня, такого же обычного человека, как он сам. Это люди, которые далеки от личностного роста. Мне иногда снится, как я стою на стадионе, а толпа таких людей пытается разорвать меня на части. Раньше я не умела выставлять барьеры для своей защиты, шла у них на поводу. Но я учусь и постепенно выстраиваю границы, стараясь посеять зерна мудрости, ответственности, активной жизненной позиции в каждом из них, но уже не уделяя столько времени и сил, как прежде. Все теперь с нежностью и заботой к себе, сея зерна в себе.

Вообще оказалось, что читателей у меня больше, чем я себе представляла. Меня можно найти в соцсетях по нику Женечка Мечтальон @jenechka_mechtalion

http://jenechka-mechtalion.com/book

Видимо, я недооценивала их количество. Казалось, что это не так уж и много по сравнению с блогерами-миллионниками. Но достаточно, чтобы перестать удивляться тому, что меня узнают. Часто ко мне подходят на улицах, в торговых центрах и в разных местах силы. Благодарят, делятся своими историями, мы обнимаемся. Был забавный случай: когда мы с детьми отплыли на Кипр, мне требовалось расслабиться после того жуткого напряжения, что я испытывала с момента начала войны в Израиле. Мы пошли с детьми в SPA, чтобы узнать стоимость и возможность записаться. Обращаюсь к администратору на английском, прошу дать мне прайс, и тут администратор на чистейшем русском отвечает:

– Здравствуйте, Евгения! Я дам вам прайс на русском языке.

Ого, неужели они знают поименно всю тысячу пассажиров? Вот это сервис. Но администратор, видимо, заметив мой недоумевающий взгляд, пояснила:

– Я уже несколько лет подписана на вас, в сторис увидела, что вы садитесь на корабль к нам. Я вас ждала.

Поделюсь еще одной историей на эту тему. Уже будучи одинокой, ради интереса и эксперимента пошла на быстрые свидания. Это был нестандартный формат speed dating, всего четыре девушки, четверо мужчин и ведущая. В самом начале девушка, сидящая рядом со мной, вдруг говорит:

– А я вас знаю.

– Возможно, – несмело ответила я.

– Вы Мечтальон. Я на вас подписана. Вы такая чудесная!

– Да, это я, – ответила я, понимая, что все сложнее оставаться инкогнито.

Все же мероприятие прошло очень интересно и весело, я получила массу удовольствия. Через пару дней организатор спросила меня в мессенджере, как все прошло и понравилось ли мне. Я поделилась тем, как растерялась в начале вечера, когда меня узнала подписчица.

«Так Вы публичная личность? Почему не сказали?»

«Вы не спрашивали».

Через три минуты пришли смайлики с сердечками и смехом:

«А, так Вы Мечтальон! Я только сейчас обратила внимание на Ваш ник в Telegram. Я же на Вас подписана! Сама регулярно сижу с блокнотиком и записываю Ваши рекомендации. Обалдеть!».

Мне не нужна слава ради эго. Для меня это возможность проявляться, делиться своими проектами, вдохновлять. Мне нравится быть в центре внимания, когда я делаю свое дело, но в обыденной жизни я мечтаю о другом: о мужчине, который проявляется, а я могу быть его поддержкой, его тылом, параллельно реализуя свои мечты.