Перед тем как покинуть Новый Афон, посетите знаменитые Новоафонские пещеры. Хотя эта местная туристическая Мекка уже совсем не та, какой была раньше. Масштабы открывающихся пространств, безусловно, впечатляют. И внутренние горные озера, и бурые рельефы, так что впору было прямо тут снимать «Марсианина». Из девяти залов в настоящий момент открыто всего семь, остальные оставлены для исследования спелеологам.

Основные красоты пещеры создала вода, которая, будучи богата углекислым газом, превращалась в углекислоту и растворяла каменно-известняковые породы. Так получились разнообразные и необычные наросты, выпуклости и сосульки, которые своей фантасмагоричностью форм и размеров поражают воображение.

Но вот с подсветкой всей этой красоты случилась беда. После развала СССР уникальная система подсветки была свернута. Местные жители сделали свою, но что-то не учли, и сталактиты стали стремительно таять. Поэтому той красочной феерии, которая была здесь когда-то, сейчас в Новоафонской пещере действительно нет.

Ощущение упадка и разрушения, впрочем, будет преследовать вас все время вашего путешествия по Абхазии. Прошло уже много лет после войны. Наверное, при этом достаточно, чтобы страна начала подниматься с колен. Но пока получается с трудом. То и дело везде встречаются здания словно с военными шрамами на фасадах, но за все это время никто так и не привел их в порядок. Хотя рядом с ними, как грибы, вырастают новые – холеные, красивые отели и гостиничные комплексы. И так и соседствуют рядом неимоверный хаос и попытки создать красоту. Попытки – потому что, оглянувшись, мы этот бардак увидим, а потому и потеряется очарование всей нововозведенной истории.

Абхазы спрашивают, как мне понравилось в Гагре. Я понимающе киваю, начиная со слов «ведь у вас все-таки была война». Они досадно машут рукой: «Война была давно! Много лет назад. За это время можно было сто раз все отстроить!»

Иногда они пытаются сделать что-то своими силами. Объединяются улицей или группой домов, например, чтобы забетонировать дорогу. Но это очень локальные попытки, которые не меняют облик городов в целом.

В Гагре из-за этого во многих местах подобраться к пляжу достаточно трудно – самодельные мостки, качающиеся ржавые ступеньки, бетонные блоки должны помочь спуститься к береговой линии. Вместо этого они отпугивают посетителей: не ровен час – поломаешь ноги.

Не все хорошо и с гигиеной. Большая доля отдыхающих выкашивается кишечными инфекциями. Местные чаще смеются, кивая головой и объясняя, что у них другой состав воды с горных ледников и другой состав бактерий, хотя иногда признаются, что сами все лето не вылезают из туалета; а иногда кивают на море – мол, там периодически, и особенно в августе, появляются кокки, откуда и как – никто не знает. Поэтому запасайтесь лекарствами, если соберетесь в этот красивый край.

Навалившаяся внезапно и со всей силой и на меня болезнь, однако, не смогла испортить предстоящих поездок – благодаря приветливости провизора местной аптеки, которая оперативно снабдила меня нужными лекарствами. И вот мы выезжаем по еще одному маршруту, который богат на благословенные и очень интересные места.

Направляемся мы в Дранду. Там сохранился древний храм Успения Пресвятой Богородицы, который был построен при императоре Юстиниане в VI веке. Храм очень старый, поэтому в его боковой стене оставлены проемы. Через них видна первоначальная кладка, которая в те времена делалась с применением галечника. У основания храма также видна специальная каменная подложка, которая стабилизировала храм во время землетрясений. Перед храмом огорожен источник, освященный во имя святого Никиты Бесогона.

Территория храма сейчас активно отстраивается и восстанавливается после размещения здесь советского совхоза, а внутри храма можно приложиться к мироточащей иконе Дмитрия Солунского и попросить здоровья, если у вас есть какие-то проблемы со зрением.

Из Дранды мы направляемся в Илор – село в Очамчирском районе Абхазии. Дорога туда дальняя, поэтому если повезет с экскурсоводом, то можно узнать про то, как молодой Максим Горький, будучи рабочим на строительстве Очамчирской дороги, принял роды у беременной женщины, что вдохновило его потом написать свой знаменитый гимн человеку.

Храм в Илоре посвящен святому Георгию, и, к сожалению, на протяжении всей истории его многократно разрушали. В ХIX веке его восстановили, и в настоящее время он является одним из самых посещаемых храмов в Абхазии. В храме в настоящее время хранится семь мироточащих икон. Меня лично поразила икона Праотца Адама (я в принципе ранее не сталкивалась с изображением ветхозаветных персонажей в православии) и икона Казанской Божией Матери, лик которой практически неразличим из-за темно-коричневых подтеков (говорят, что она не МИРОточащая, а КРОВОточащая икона). Прикасаться к таким иконами руками или лбом – как это принято у верующих – нельзя. Можно коснуться фитилем освященной свечи, чтобы потом возжечь ее в храме или дома при необходимости. Фотографировать нам, конечно, ни в Дранде, ни в Илоре ничего не разрешили.

Ну а мы из Илора отправляемся в Каманы – средоточие абхазских святынь. Имя Каман связано со святым мучеником Василиском, чья могила находится в горах. Рядом с его могилой расположен храм. Но это не древний храм, а уже современное строение, которое было возведено в 2006 году. Чтобы добраться до него, нужно преодолеть 94 больших бетонных ступени по очень крутому склону.

Для просьб возле могилы Василиска установлен ящик – как и везде в храмах для записочек, но верующие пишут имена близких людей даже на камнях, чтобы Василиск молился за них, и кладут эти камни на могилу.

В 2006 году к святому источнику, который возник на месте, где крестьяне первоначально хотели похоронить святого Василиска, приехал мужчина из Тулы, чтобы исцелить свою дочь. Он дал обет, что если это случится, то он построит на этом месте храм в благодарность Богу и этому святому. Отец с дочерью прожили там целый месяц, регулярно окунаясь в источник, и дочь этого человека в итоге исцелилась. А мужчина, как и обещал, воздвиг собственноручно бревенчатый храм.

После того как к холму, на котором планировалось строительство, подвезли бревна, люди, которые помогали отцу девочки, разбежались, отказавшись помогать дальше. И ему пришлось самостоятельно затаскивать их наверх.

Если обойти храм сзади, то видны остатки стен древней постройки, которая располагалась на том же месте и была каменной, как и большинство храмов в Абхазии.

От самого храма спускаемся к источнику святого Василиска. Он называется Двенадцатиструйным – по количеству ключей, которые его питают. Здесь можно набрать воды и обязательно нужно трижды окунуться. Рядом стоят кабинки, где можно переодеться. Мы заранее запаслись рубашками для окунания.

Невозможно передать, как окунание в холодные воды источника снимает весь груз прошедшего дня, усталость от долгого пути, духоты, жары. С легкими ногами идем в последний пункт нашего паломничества – Каманский мужской монастырь Святителя Иоанна Златоуста. В этих местах он прочел свою последнюю проповедь и здесь упокоился и был захоронен в каменном саркофаге в течение первых тридцати лет.

То ли от того, что мы приехали сюда поздно вечером и дневная суета уже улеглась, то ли от удаленности места, но тишина здесь была какая-то особая, а место – по личным ощущениям – богодухновенное.

На дверях храма когда-то были прикреплены латунные образа. Сейчас их сняли и сделали самостоятельными иконами. На боковой стене храма – фреска с изображением Иоанна Златоуста.

Сам храм необычайно светлый, чистый и какой-то радостный. Трудно описывать это словами, но, как и служители есть такие, в которых живет радость и благодать, так и места есть с таким же невероятным ощущением благодати.

На входе нас встречает большое объявление с разрешением фотографировать, но деликатной просьбой воздержаться от селфи. Я обращаю внимание на иконы: они все неканонические, одни вышиты разноцветными нитями, другие выложены бисером и тканями, а иные и мозаикой из страз. Невероятно красиво и необычно.

Я на всякий случай переспрашиваю у служителя храма – правда ли можно все фотографировать. Крупный мужчина в футболке и армейских штанах улыбается: «Можно. Все-все. Берите вон лучше икону, у нас сейчас крестный ход». Я, совершенно потерявшись, смотрю, как немногие посетители храма – два или три человека – берут иконы и выходят на улицу, чтобы обойти трижды вокруг.

Уже позже, на обратном пути в автобусе наш экскурсовод расскажет нам о настоятеле этого храма. Когда-то он был известным военным хирургом. Что сподвигло его стать настоятелем этого небольшого монастыря, я не знаю. Полагаю, что люди, которые видят смерть, видят, насколько она зависит от Бога – неизлечимо больные выздоравливают, а пустяковые царапины порой приводят к летальному исходу, – осознают, что возможности даже оснащенного самой современной техникой врача ограничены волей Божией. А то, что настоятель – одаренный врач, – несомненно. Его до сих пор приглашают на операции в сложных случаях, и он принимает в них участие.

Пока немногие прихожане нестройными, но очень звонкими голосами поют, я осматриваюсь и робко подхожу к саркофагу. Иоанн Златоуст был блестящим проповедником и написал большое количество богословских трудов. Он принял мученическую смерть в трехмесячном тяжелейшем пешем переходе из Армении в Пицунду, упокоившись рядом с мучеником Василиском. Церкви византийской традиции почитают святого Иоанна Златоуста в числе трех вселенских учителей вместе с Василием Великим и Григорием Богословом.

Я выхожу из храма – навстречу мне процессия из служителей и нескольких прихожан. Теряюсь, ища глазами священника. Вдруг один из них начинает брызгать святой водой на мирян. Я смотрю и не могу сориентироваться, он тоже в будничной одежде, как и мы все: брюки, толстовка. Он смотрит на меня и улыбается – радостно и светло. И тут я понимаю, что вот она – та простота, та безыскусность и та бескомпромиссная истинность настоящей веры, где ни одежда и ничто другое внешнее не имеют значения, но зато то, что есть внутри, – изливается в мир через обычную человеческую доброту.

Я смотрю на вечерние горы, заходящее солнце, продолжающих петь прихожан и священников и понимаю, что вот здесь можно остаться навсегда. Потому что здесь чисто, светло и радостно. И здесь и правда есть Бог.