Николай вливает в себя кофе кружку за кружкой не для того, чтобы не спать, а чтобы хоть что-то ощущать. Крепкий ореховый вкус помогает мыслям сосредоточиться. И не думать, что будет потом. Таймер на телефоне показывает: чтобы настоялись заготовки для ритуала, нужно ещё несколько часов.

На втором этаже клуба, где меньше всего разрухи и ещё остались столы, собрались вообще все. Даня пристроился немного по-птичьи на перилах, посередине между стражами и магами Ордена.

Сюзанна, которая только недавно влетела в клуб, разбавив черноту стражей ярким лёгким платьем, принесла всем вкусные морсы, может, даже из дома, и с тревогой ждала возвращения Лизы, внезапно ускользнувшей куда-то. Они должны были вместе дотянуться до Кристины.

Отец Кирилла и Шорохов расположились в креслах, а Николай – напротив спокойной Вари с неизменной чёрной папкой в руках. Он даже не удивился, что она – связной Ордена, принял это как очередной факт.

– Орден, значит.

– Да, Николай Андреевич. Ничего против вас лично. И мне очень нравится моя должность.

– Это ты так мягко намекаешь, что не собираешься её терять?

– С чего бы? Вас не устраивает моя работа? Я чем-то навредила?

– Пока не знаю.

Николай не видит в ней ни врага, ни союзника. Просто факт: Варя работает на Орден. Безукоризненно выполняет свои обязанности. И совмещает должность его секретаря с хранением данных Архива. Вот только Николай отчего-то не видит в ней того, кто руководит Орденом.

– Чем может помочь Орден против Григорьева? Это сильный маг. А у меня нет магии земли в полной мере. И я не уверен, что выдержу ещё одну порцию эликсиров.

– Думаете, Кирилл или Григорьев – первые, кто заключал договоры с тенями?

– Я слышал о других случаях, но всё заканчивалось смертью, – замечает Шорохов.

– О да, мы следили за этим! – подтверждает Варя. – Баланс магии. Даже Кирилл – это нечто выбивающееся. Неправильное. Мне искренне жаль, что его нет, но он мог стать противовесом Григорьеву.

– Интересно, каким образом? – Николай не скрывает любопытства.

– Иногда нужен второй монстр, чтобы победить первого.

– Как будто к Кириллу легко подобраться.

– Увы, в этом и была проблема, – вздыхает Варя. – Ещё и ваш якорь… пришлось немного вмешаться.

– Чем якорь мешал? – недоумевает Николай.

– Тормозил Кирилла. Вы могли его остановить в самый неподходящий момент.

Николай неторопливо делает глоток кофе. Варя говорит так смело и открыто, словно это уже не имеет никакого значения. Мало ли какие у неё козыри в рукаве.

А ещё он вспоминает, что Дима использует магию крови, но никогда не утверждал, что именно он забрал землю.

– Интересно, – Шорохов подаётся вперёд, и от его суховатой магии становится неуютно, – и как вы собирались их столкнуть?

– Григорьева интересовал Кирилл, это мы знаем точно. Рано или поздно…

Варя крепче сжимает папку, побледнев от накатившей волны магии, а Шорохов уже рядом с ней, небрежно заложив руки за спину и глядя сверху вниз.

– Кто рулит Орденом?

– Не знаю.

– Не заставляй меня причинять больше боли.

– Вы не всесильный.

– А ты – мелкая шестёрка. Как выйти на Орден?

– Я – одна из связных.

Шорохов давит сильнее, и в воздухе ощущается запах сырой земли, коготки грызунов, мёртвая затхлость. Приближение последнего вздоха.

Но вскоре всё пропадает так же стремительно, как и возникло, – Варя ему не противник, а Николай точно знает, что при всех своих странных методах Шорохов не станет применять силу к тем, кто не может дать сдачи.

– Так в чём тогда польза Ордена? – зло бросает Шорохов, наклоняясь к самому уху Вари. – Вы скрываетесь за чужими спинами и толкуете о чёртовом балансе. Хоть раз кто-то из вас сам марал руки?

– Да. И я помогу. Я расскажу, как можно победить Григорьева. Вам этого достаточно?

– А цена? – уточняет Николай, не забыв предупреждение Дани.

– О, какой любопытный вопрос! Потом вы поможете Ордену пройти в мир духов, который вам удалось вскрыть. Вот тут, в папке, чёткие инструкции. И я отвечу на все вопросы.

– Звучит, мягко говоря, мутно…

Впервые за всё время Варя улыбается с какими-то искорками в глазах.

– Я могу показать. Игорь Евгеньевич, вы же когда-то приручали тень в псе? Запечатали, как Кирилл – тень?

– Да.

– Позволите?

– Ты его уничтожишь?

– Нет.

Шорохов тихонько свистит, и откуда-то из темноты появляется чёрный громадный пёс с высунутым розовым языком и садится у его ног. Варя достаёт тонкий нож и произносит незнакомое заклинание. С лап пса стекает густая тень, и Варя ловким движением её отрезает и пришпиливает к полу. Магия Вари как плотный туман, в котором легко заблудиться. И в то же время отдаёт суховатым воздухом библиотеки, в которой хранятся древние таинства. Медленная и выдержанная магия, похожая по духу на настойки Николая.

Пёс утробно рычит, а Варя вынимает нож и объясняет:

– Если бы я продолжила, то выгнала бы эту тень в её мир, отделив от плоти пса. То же самое можно проделать и с людьми.

– Только они сопротивляются, и сами могут легко атаковать, – с усмешкой замечает Шорохов. – Ты предлагаешь резать Григорьева? Не то чтобы я против, просто удивлён методом.

– Я расскажу, как отделить его тень. Надо будет только выгнать её в мир, а без неё он не выживет. Но его самого надо… как-то отвлечь. Ну, как, согласны?

Переглянувшись, Шорохов с Николаем кивают.

– Отлично. И просто на всякий случай… меня просили передать: если стражи не выполнят свою часть сделки, у нас есть кое-что весьма любопытное.

Варя ставит на стол небольшую деревянную коробочку и приподнимает крышку. На мягкой подкладке лежит продолговатая колба с перекатывающейся огненной жидкостью со вспышками искр.

– Что это? – не понимает Николай, но отвечает ему отец Кирилла:

– Магия огня. Моей жены.

– Именно. Орден может вернуть её. Мы знаем, как.

Захлопывается крышка, и коробка просто исчезает в облаке тумана, а стоит ему рассеяться – ничего нет. Варя пододвигает папку.

– Так что, начнём подготовку?

* * *

Кирилл даже рад поездке на мотоцикле.

Движение помогает прийти в себя, развеять туман в голове и взбодриться. Дороги – проводники для тревожных сердец и артерии, что ведут от сомнений к действиям.

Вообще он сам предпочитает машины, которые подходят для любой погоды, а внутри салона – музыка для дорог. Но мотоцикл – это драйв и скорость, когда нет никаких границ между тобой и дорогой, а простор щекочет затылок. То, что надо, чтобы почувствовать себя чуть более живым.

Клуб выглядит совершенно нежилым. Обычно около него курят гости, из-за двери раздаётся громкая музыка, а сейчас здесь густая тишина, притаившаяся среди стен других домов.

Внутри суетно. Лиза замирает на пороге, обводя всех взглядом и выискивая Николая в толпе. Кирилл из-за накатившей слабости еле забирается на стул. Лиза аккуратно касается его плеча и обещает привести Николая.

От гомона начинает стучать в висках, дыхание сбивается на хрипы. Кириллу кажется, что весь мир покрыт налётом пыли и серости. И становится только хуже.

Сейчас бы залезть прямо в костёр, в горячие угли или ванну с обжигающей водой и с витающим над ней паром. Только чтобы хоть немного согреться. Руки трясутся, когда Кирилл хватает кем-то забытую кружку с чаем – просто для тепла. Хоть какого-то.

– Лиза, это действительно срочно?

– Да, Ник, правда! – сердито отвечает она. – Не думай, что я не понимаю, как тут у вас всё важно. Так, я к Сюзанне, попробуем пробиться к Кристине.

Кирилл с трудом поворачивается на стуле, всё ещё держась одной рукой за стойку, и смотрит на Николая, напряжённо замершего перед ним. Даже звуки стали тише – другие стражи деликатно разошлись по просторному помещению.

– Уходи, – Николай прикрывает глаза и проводит большим и указательным пальцами по переносице.

– Я вот сейчас вообще не понял!

– Ты просто моя галлюцинация. Может, продолжается откат от эликсиров. Или я перепил кофе.

– Я вполне себе живой.

– Нет. Мне просто очень хочется, чтобы ты был живым.

– Класс. Стоило прийти в себя, как тебя уже не рады видеть.

– Будь ты живым, я бы чувствовал твою магию, ты же её никогда не скрывал. Будь ты живым, я бы чувствовал якорь. Будь ты живым… но это не так. Вокруг тебя нет ничего. Пустота.

Кирилл именно так себя и чувствует – пустым. И холодным.

«Я покажу. Недолго. Долго нельзя, ты не выдержишь».

– Ладно, смотри сюда.

Огонь вертится на ладонях, резво срывается высокими язычками до самого потолка, а потом опадает под ноги дымными искрами.

Правда, после этого резко кружится голова, и Кирилл вцепляется в стойку, стиснув зубы. Он точно не в порядке.

Но куда важнее, что в этот короткий момент жглись рисунки на левой руке, вычерченные тенями леса, кровью и огнём. Их клятва, принесённая дважды.

– Не смей, – тихо говорит Николай, шагая вперёд, и свет от тусклой лампы падает на него, подсвечивая грязь и пятна на рубашке, серые тени на лице. – Не смей так больше никогда делать.

– Как – так?

– Умирать.

– Да я не умер!

– Вот и не смей больше так делать. Я позову Марка, он должен тебя осмотреть. Тут не особо с медикаментами и оборудованием, но хоть что-то.

– Было бы неплохо, чувствую я себя хреново.

Кирилл осторожно сползает со стула. Николай подставляет ему плечо, пока они идут в сторону подсобки.

Здесь куда тише, а Николай даже умудряется найти какой-то пыльный плед, зато очень тёплый. Его спокойные и слишком размеренные движения сейчас пугают. Он даже ничего не говорит про чужую одежду, которая явно не сочетается с образом стража.

– Что у нас с Григорьевым? Я могу чем-то помочь?

– Ляг, а. На тебе лица нет.

– Со мной…

– Нет, не в порядке!

Вместе с Марком в комнату заходит и отец. Кирилл помнит, как тот пришёл к нему в палату после возвращения из глубоких теней. Тогда он тоже так смотрел – внимательно, изучающе, словно проводил какое-то обследование.

Рядом с отцом Кирилл всегда чувствовал себя как на какой-то официальной проверке. Достаточно ли он хорош? Так же и сейчас, только хотя бы немного отвлекает то яркий свет в глаза, то прикосновения пальцев Марка к вискам.

– Тебе бы на пару дней в больницу, – выносит он вердикт.

– Думаешь, у меня время есть?

– Думаешь, опухоль мозга после выхода из комы – сказки врачей? – язвит Марк. – Твой организм ослаблен, ему нужно время на восстановление. Под присмотром врачей.

– А ты уверен, что это кома?

– Кирилл Ард, мне плевать, какой чёртов стражеский откат у тебя был! Мне плевать, что ты готов хоть сейчас в бой на всех парах! Я – твой врач на данный момент. И если я говорю – лежать, ты ляжешь и не будешь рыпаться!

– Не спорь с Марком, – добавляет Николай каким-то покровительственным тоном.

– И ты туда же!

– Или я просто тебя скручу и привяжу к этому дивану. Поверь, у меня достаточно опыта.

Кирилл мрачно показывает ему средний палец, и уголки губ Николая дёргаются в слабом подобии улыбки, а плечи едва заметно расслабляются.

– Объясните только одну вещь, и я соглашусь поехать в любую вашу больницу, – смиряется Кирилл.

– Да?

– А клуб теперь что, в мире теней?

– Ты о чём? Мы в Москве.

– А какого фига всё чёрно-белое? Даже мой огонь… или плед. Да вообще… всё.

– Всё в порядке, значит? Ну-ну. Давайте в больницу.

Кирилл плохо помнит остаток то ли вечера, то ли ночи.

Когда он выходил из подсобки, его задержал отец, прикрыв дверь. Помолчав с минуту, он выдохнул:

– С возвращением.

– Да. Спасибо.

– Кирилл, я серьёзно. Это было страшнее, чем те часы с твоей матерью, когда я не знал, выживет она или нет.

– А ты ей уже успел сказать?

– Да. Она и так себе места не находила, чувствуя, что что-то случилось.

– Тогда стоит ей позвонить, а то мне она не поверила.

– Я сейчас же поеду к ней.

– Отлично. Я уже никуда не денусь, правда.

* * *

За окнами бушует гроза.

Откуда ей взяться в начале ноября, для Кристины полная загадка, но эта природная дикая ярость привлекает. Особенно если смотреть из огромных окон на одном из верхних этажей высотки.

Кристина ощущает себя будто в замке, чьи холодные стены из стекла и бетона высятся не только вокруг, но и внутри её самой.

И сейчас, наблюдая за дикой и мощной грозой, Кристина думает о матери, которая тоже погибла от отката магии. О красивых заклинаниях в сиреневых кварцах. И о большой студенческой гостиной в Академии, где когда-то решала алхимические задачи.

Её уютный мирок, которого больше нет.

После той ночи, сотканной из тьмы и театра теней, Кристина поняла, что ей просто надоело ждать. Или действовать исподволь. Если она хочет найти ответы или помочь, нечего отсиживаться в палате.

Так что наутро она сама пришла в кабинет Сони, переодевшись из пижамы в джинсы и свитер, и решительно заявила, что согласна им помочь.

– Я так рада, дорогая, – мило улыбнулась Соня. – Мне кажется, это верное решение. Ты не представляешь, какие тайны может открыть пытливый ум и твои способности!

– И что мы будем делать?

– Колдовать ради всех четырёх стихий, – Соня загадочно подмигнула. – Только давай договоримся: если ты с нами, на время придётся отложить близкие контакты. Ты готова?

Кристина была готова ещё утром.

Поэтому написала два сообщения и при Соне демонстративно выкинула телефон в мусорную корзину, не обращая внимания, как кольнуло внутри. А после сняла с себя заклинание Сюзанны, которое позволяло им поддерживать связь.

И вот уже несколько дней она живёт не среди больничных стен, а в высотке с видом на город, расцвеченный огнями, в уютной гостиной, совмещённой с библиотекой, где собираются другие единомышленники. В том числе и Кира, с которой они едва перекинулись парой слов с той ночи, но Кира при этом то и дело проходит рядом, легонько касается пальцами или подносит чай, напоминая: я твой друг и я рядом.

Кристина думала, что ей было тесно тогда, в больнице, среди стен. Тесно и одиноко. Но хуже оказалось именно здесь. Пока все с искренней увлечённостью постигали возможность проникновения в мир духов, она выискивала дыры в заклинании.

Это была сложная высшая магия.

Как поведала Соня, их задача не пройти в мир – для этого у них есть стражи – а прикоснуться к магии и вытянуть сюда созданий, похожих на медузу. Именно поэтому Кристина была среди тех, кто интересовал Соню: Кристина хорошо чувствовала их, её тянуло к ним как к источнику первозданной воды. Она могла бы взаимодействовать с медузой, если бы Кирилл её тогда не отвлек. Кристина не одна такая: именно здесь собрались и другие маги, похожие на неё.

Магия мира духов может быть сложной для восприятия, поэтому нужны талантливые сильные маги. Почти все – милины, многие ещё и плохо относятся к стражам, судя по разговорам. Кристина поддакивала. Ей это почти легко – она привыкла не выставлять чувства напоказ. Ни тоску по дому, ни то, как колотится сердце, стоит вспомнить улыбку Кирилла или привычку Лизы подпевать под нос.

Пару дней назад она подслушала разговор в гостиной.

– Вы слышали новость? Говорят, Кирилл Ард погиб.

– Что? Чушь какая!

– Я сама слышала, как Соня говорила об этом.

– Ну и по заслугам. Вы читали, что он сделал с Яковом? Ужас!

Кристина ушла к себе в маленькую спальню. Закрывшись, она глубоко дышала и хваталась за простенький кварц на шее – амулет с запертой печатью. Её спасительный жилет, выход в Службу.

Тогда к ней пришла Кира, всего на минуту. И шептала, что слова про Кирилла могут быть ложью, и гладила по голове, давая выплакаться. Кристина обещала не верить, хотя на сердце скребли тени.

А ещё через день Соня объявила общий сбор в гостиной.

– Наши стражи, подчеркну – новые стражи, готовы открыть проход. В каждом из вас есть магия теней – чтобы вы могли шагнуть в печати. У кого-то немного огня или земли. Дерзайте! Вы будете первыми, кто войдёт в новый мир. А пока отдохните.

Кристина так и не смогла уснуть той ночью.

* * *

Кирилл чувствует себя отдохнувшим.

Только всё ещё слишком непривычно – мир потух, а магия укрыта пологом тени, как они и договорились. Правда, теперь он легко может отдавать ей контроль, но страх, въевшийся за целый год, никуда не делся.

Кириллу проще не пользоваться магией, чем бояться кого-то задеть тенью, не успеть перехватить контроль.

И он всё ещё медленно крошится. Тень разрушает его изнутри, и чем дальше, тем сильнее. Вместе с бездной, с сотнями пропущенных ударов, Кириллу порой кажется, будто он задыхается. Только что всё было в порядке – и вот он уже хватается за стены в приступе головной боли.

Но куда больше его тревожит, что Кристина никак не отзывается и все попытки до неё дотянуться проваливаются. Лиза в сердцах сказала, что сама разнесёт эту грёбаную клинику Управления на части. Кирилл с парой стражей туда отправился, но здание оказалось пустым.

Кристина прислала только одно сообщение три дня назад: «Я отправляюсь в башню. Здесь много таких, как я. Но не тех, кто действительно знает, на что способен огонь». Кирилл уже сбился со счета, сколько раз он перечитывал это сообщение, но толком ничего не понимал, ощущая себя каким-то нерадивым глупцом. Куда она сунулась? Зачем? И как теперь её вытаскивать?

Впрочем, всё равно дел было невпроворот: они осваивали ритуал, чтобы отделить тень от человека. И придумывали, как при этом обездвижить Григорьева.

В какой-то момент Лиза задумчиво протянула:

– Знаете, о чём всегда говорила моя сестра? О том, что мы все – маги стихий. Она много рассказывала, как в Академии учат совместным ритуалам милинов и сухри.

– Баланс магии, – Даня кивнул. – То, что и Орден интересует.

– А Григорьева интересуют только тени, – подытожил Николай. – Он забыл про другую магию.

– Вода и земля – это жизнь. А огню всегда нужен воздух. Мы делаем то же самое с кварцами, чтобы другие маги могли использовать туманы и воду.

Кирилл быстро допивает кофе и, накинув по привычке лёгкую куртку поверх рубашки, уже выходит из комнаты, когда сталкивается с мамой в общей гостиной их номера в отеле. Она крепко обнимает его, и он чувствует лёгкий аромат цветов.

– Ты завтракал?

– Более-менее.

– Хоть свитер захвати, опять замёрзнешь.

– Точно, спасибо.

После больницы, когда Марк подтвердил, что все показатели в норме, мама просила его пожить с ними хотя бы несколько дней.

– Я хочу верить, что ты в порядке. Пожалуйста.

Кирилл не возражал, тем более что его «пожить», скорее, сводилось к короткому раннему завтраку и такому же ужину. Остальное время они работали над планом с Григорьевым.

Служба всё ещё была во власти теней, так что клуб стал её филиалом.

Сейчас здесь уже все собрались перед последним обсуждением.

Решили, что пойдёт Кирилл, воспользовавшись интересом Григорьева к себе и тем, что тень могла скрыть его магию, – их последняя договорённость перед тем, как Кирилл её отпустит насовсем. Как оказалось, это создание вовсе не жаждало разрушать его тело, но ему было тесно в границах печати. Кирилл догадывался, что тени, возможно, даже и больно: будто джинна заключили в лампу. И тень хотела поговорить, но не знала, как достучаться: Кирилл сдерживал ее заклинанием как нечто опасное. Да и не мог он догадаться, что она вообще может говорить, отгородился от её мыслей заклинанием.

Николай встречает кивком, в последнее время совсем замкнувшись в себе и погрузившись в молчание. Вот и сейчас даже не фразы, а какие-то отрывки.

– Готов?

– Вполне. Сколько можно уже ждать?

– Так надо.

– А есть новости, что Григорьев вообще собирается делать дальше?

– Мир духов. Мы пока не повторяли проход.

– Коля, что за хрень с тобой творится?

Вообще Кирилл отлично представляет, но он хочет, чтобы Николай сказал сам. Об убийствах, об алхимии, замешанной на человеческих сердцах и крови, о том, что его вынесло за пределы. О том, что он сам теперь считает себя похожим на Григорьева и заталкивает это так глубоко, как только может.

– Давай не сейчас.

– Нет, именно сейчас!

Николай снимает очки – в последнее время у него устают глаза от линз, а размазанный мир его не устраивает.

– Ладно. Я убил несколько человек. Сам. Так что теперь они – подчинённые мне тени, которые не так просто уничтожить. Я был близок к тому, чтобы начать ритуалы с мёртвой землёй.

– Но ты этого не сделал. И я не говорю, что ты прав. Но это не значит, что ты похож на него.

– Серьёзно? Я был на грани экспериментов. Убил пять человек.

Кирилл понимает. Они стражи, но не палачи. Отнять человеческую жизнь, стать смертью на острие кинжала, сполохом пламени в крови – только в случае крайней необходимости, но не ради власти или ритуалов.

Кирилл прекрасно понимает, что такое – не остановиться в определенный момент, и сейчас ему куда важнее, чтобы Николай не загнал себя во внутреннюю бездну.

– Ты всегда был землёй и опорой. Так есть и сейчас. Порой шатает даже вечные горы.

– Это ты так пытаешься меня успокоить?

– Просто напоминаю: чем горевать о мёртвых, иногда стоит заботиться о живых. Давай просто выжжем Григорьева. А я буду рядом, что бы ни пошло не так.

– Больше никакой смерти?

– Не дождёшься.

– Тогда сегодня твой путь – в башню.

– Ага, за принцессой.

* * *

И снова хруст каменной крошки под ногами, бетонная пыль.

Кирилл зашёл с парадного входа, один, и остановился в холле в ожидании. Его наверняка уже ждали. Действительно, вскоре появился сам Григорьев – в просторном балахоне, который отлично скрывал уже не человеческую фигуру и лицо. Может, и лица-то уже давно не было.

– Ты без приглашения.

– Прости, твой дверной звонок не работает.

– Говорили, ты умер.

– Про тебя тоже разные поганые слухи ходят, но я же не кидаюсь ими с порога!

– Любопытно, где твоя магия, огненный мальчик?

– Я без неё сегодня.

– И что ты тогда хочешь?

– Переговоров. – Кирилл закуривает сигарету, не переставая следить за движениями Григорьева, который никак не может устоять на одном месте.

– О чём? Я разве кому-то мешаю?

– Ты захватил Службу.

– Да.

– И будешь выпускать теней.

– Кирилл, тебе ли не знать, какая это власть и мощь? Они подчиняются мне. Игорь как-то сказал, что только сухри могут стать стражами. Я же доказываю обратное. Какой сухри может похвастаться тем, сколько теней он подчинил?

– Мне одной хватило с головой.

– Кстати, где она?

Кирилл смотрит на него лениво из-под полуприкрытых век, не торопясь с ответом. Он ощущает колючую магию теней вокруг себя, скрытую в щелях, в бетоне, в осколках стекла. И думает, как отвлечь Григорьева, пока стражи вскрывают печать из клуба в здание.

– Вообще я пришёл к тебе с предложением.

– Каким же?

– Тебе же нужны Николай и Шорохов, правда?

– Допустим. За их беготней забавно наблюдать.

– Сегодня вечером они будут в старом клубе Сары устраивать ловушку. Но ты можешь успеть первым.

– Врёшь ведь.

– Нет. Наш якорь с Николаем разорван. Я сам постепенно становлюсь тенью, видишь, – он демонстрирует руки в шершавой корке. – И пути назад уже нет. А ты прав насчёт теней. Это мощь, которую никто не понимает. К тому же… ты сам знаешь – Николай стал убивать тех, в ком поселились тени. Когда он доберется до меня – вопрос времени.

– Это ведь ловушка?

– Вот и проверь. Разве тебя можно остановить какими-либо ловушками? При всех твоих тенях? Но если я не вру – это удобный способ застать Николая и Шорохова врасплох.

В пустом разрушенном здании звуки гулко отлетают от стен. Кирилл чувствует кожей: одно неверное движение, и сейчас же появится свора теней Григорьева.

Для вида поколебавшись, Кирилл вполне резонно добавляет:

– К тому же у тебя моя женщина. И, судя по всему, на вашей стороне.

– А, малышка Кристина! Да, она нам поможет. И что, они вдвоём затеяли ритуал?

– Ты же знаешь Игоря. Он одиночка. Всё предпочитает делать сам. Разве что Николая ещё с собой берёт.

– А тебя – нет?

– Я – его неудавшийся проект. Должен был сдохнуть в тенях.

– О да, мне это знакомо! Так как и когда они затеяли этот ритуал?