– Ну и погодка! Льёт как из ведра. Вань, дай покурить.

– Вот ещё, свои надо иметь!

– Мерзкая работёнка. Как ты согласился на такое?

Ваня косо смотрит на напарника, не совсем понимая, что тот имеет в виду.

Они и ещё несколько ребят получили донесение о тенях в глухом районе города, где, кажется, нет ни одного исправного фонаря и даже здания выглядят нежилыми.

Никаких теней пока не видно, но им велели выждать полчаса, проверить печати и тогда уже валить.

Таковы инструкции. С теми, кто не подчиняется… Ваня видел, что творили.

– Обещали неплохо заплатить, а у меня отец тяжело болел. Я и согласился.

– И как?

– Пока я корчился в этой грёбаной лаборатории, отец отдал концы. А теперь… я так и так изгой. Куда мне идти? И раз уж я освоил это ремесло…

Он не договаривает – и так всё понятно. Его напарник только вздыхает и поправляет заклинание от дождя, дырявое и неумелое, как решето. Ваня хотя бы действительно старался обучиться – сражаться и одолевать теней. А этот… иногда казалось, что для того всё игра.

– Может, пойдём, а? Тут недалеко пивная есть…

– Хочешь потом пару дней валяться без магии?

– Да как узнают?

– А вот. Терпи и жди.

Хотя сам Ваня тоже категорически недоволен – сыро, холодно, тихо и бессмысленно. Если таков удел стражей, то он им даже сочувствует. Как можно на такое идти добровольно?

– Слышишь?

Напарник толкает в плечо, Ваня напрягается. Действительно, что-то будто мелькнуло в темноте. Какая-то… тень. Так что, быстро затушив сигарету, он разгоняет по венам пламя и готовится.

Он даже не замечает, как из мрака выскальзывает фигура – ровно за напарником, который почти сразу падает замертво. С перерезанным горлом. И, прежде чем он сам успевает хоть что-то сделать, ощущает холодную сталь кинжала у шеи и опутывающую с ног до головы магию. От холодного бесстрастного голоса дрожь по спине.

Голоса человека, которому нечего терять.

– Сыграем? Вопросы и ответы в обмен на жизнь.

– Кто ты?

– Николай Поулг, Служба стражей. Твой друг уже мёртв. Последуешь за ним или немного поболтаем?

Ваня отчаянно кивает, а потом спохватывается:

– Поговорим, да, конечно. Что тебе нужно?

– О, это долгий разговор. И не здесь. Поднимай своего напарника и иди за мной.

– Зачем… он же и так… мёртв…

– Вот и отлично. Мне как раз не помешает парочка мертвецов. И я буду признателен, если подскажешь, кого ещё не жалко пустить в расход.

И пока Ваня взваливает на себя тело напарника, успевает бросить короткий взгляд на ночного гостя. Тот невозмутимо спокоен, и от него несёт кровью и смертью.

* * *

Саша вместе с другими ребятами из Службы не мешкая возвращается в Службу. Уставшие и измотанные печатники, которые потратили слишком много сил на удержание туннеля, быстро разбредаются по домам – от них сейчас всё равно особо толка нет. А вот уже привычный совет с участием самого Саши, Шорохова и Яны собирается прямо в опен-спейсе, который сейчас выглядит как корабль, внезапно покинутый командой и пассажирами из-за айсберга. Столы завалены бумагами, на досках полустерты схемы печатей, то тут, то там чашки с недопитым кофе.

Все подавленно молчат в ожидании новостей.

Шорохов неподвижно сидит в кресле, мрачный и задумчивый. Яна нервно теребит ремешок портупеи и не выдерживает первой:

– Надо найти Николая. Он нужен.

– Прекрасный план, – бурчит Шорохов. – Уверен, если он не хочет, чтобы его нашли, его не найдут.

– Не сидеть же сложа руки!

Под скрип двери в кабинет торопливо заходит Марк, который, скорее всего, только недавно закончил свои исследования. По крайней мере, пока.

– Что с Кириллом? – тут же уточняет Саша.

– Я всё ещё не знаю. Не могу поставить окончательный диагноз. Никаких признаков жизни. Ни пульса, ни показателей. Магии тоже нет. Это похоже на кому. Я пока не могу подтвердить, что мозг умер или что сердце остановилось. Это странно, никогда такого не видел.

Саша не успевает никак среагировать, как в помещении становится холодно: иней по стенам, пар изо рта, даже мимолётные снежинки в воздухе.

– Где мой сын?

На пороге – старший Ард, и от его вида становится не по себе. Ощущение, что ныряешь в ледяной колодец без дна, и света всё меньше и меньше, только холодная бездна.

Шорохов резко поднимается, и его магия щерится алыми всполохами и жаром раскалённого металла.

Саша всегда считал, что стражи хороши в своём деле – против теней. Под это заточены их заклинания, этому их учат. Но есть отдельно боевая магия, которая когда-то использовалась и в войнах, а теперь служит идее порядка и безопасности.

И он никогда не видел двух таких магов на грани схватки.

Словно два хищника, готовых вцепиться друг другу в глотки, опасные, опытные, закалённые каждый в своих собственных битвах. Умелые, без страха и в то же время с хладнокровным спокойствием, с которым можно убить, а потом вытереть кровь с рукавов перед званым ужином.

Но сейчас у каждого своё горе. Саша понимает: какие бы отношения ни связывали Кирилла и наставника, Шорохов только что потерял одного из своих воспитанников. И не представляет, что творит другой.

– У лекарей, – с удивительным врачебным спокойствием отвечает Марк. – Я отведу.

– Сукины дети! Это вы называете «контроль ситуации»? Это так у вас всё схвачено?

– Роман, утихни! Я этого не хотел.

– Верится с трудом. Думаешь, я не наслышан о твоих методах воспитания? Или безжалостности к тем, кто не справляется? Да для тебя каждая жизнь – плюнуть и растереть. И я отлично знаю, кто отдавал приказ насчёт теней два года назад.

– Уж не Олег ли был так любезен, чтобы рассказать?

– При чём тут он? У меня есть свои каналы.

– Зная тебя и то, кем ты работаешь… Дима, да?

– Это важно?

– Какое это имеет значение теперь, когда Кирилла нет?

И в словах Шорохова слышится неприкрытая горечь и даже злость – или бессилие. Так же говорит Николай, когда чтит память стражей, которые погибли при исполнении. Можно сохранять спокойствие на лице, но порой выдаёт голос.

И то ли так действуют слова, то ли первая вспышка проходит, но старший Ард скрывает магию, оглаживает костюм и достаёт сигарету, явно не собираясь уходить в ближайшее время. И сразу оседает на ближайший стул, щёлкая снова и снова зажигалкой в трясущихся руках.

– Вы расскажете, что случилось, а потом отведёте вниз. Мне надо увидеть Кирилла. Увидеть самому… ещё раз. Я даже пока не хочу говорить ничего Изабель.

– Послушайте, – негромко, но весомо говорит Марк, – диагноза ещё нет. Мне кажется, что-то такое… в его тени. Однажды я видел стража, у которого тень забирала душу. Возможно… это нечто похожее.

– И что это значит?

– У нас есть около пары дней, чтобы разобраться. Дальше… не уверен, что если он вернётся, то без повреждений. Физических или ментальных.

– Все стихии… – сглатывает Роман. – А что можно сделать?

– Пока – ждать. А лучше – найти Николая. Может, он вытащит Кирилла обратно. Где бы он ни находился.

* * *

Николай трясётся от холода, а внутренности болезненно скручиваются. В клетках мира теней в кругах заклинаний убитые им стражи, безмолвный и полный ужаса Дима, запах крови и вонь магических реагентов.

Николая тошнит снова и снова, голова кружится.

Стражи снаружи даже не заходят, может, их уже нет. Перед глазами пятна и вновь накатившие галлюцинации – теперь уже от выпитых эликсиров. Николай знает, что это пройдёт, главное – он успел подготовить всё для своих замыслов. Это ничего. Просто переждать несколько часов. И лучше не в мире теней.

Он бредёт сквозь видения мёртвых друзей: Саша, который корчится в огне, Сюзанна, царапающая горло, потому что не может дышать, Кирилл…

Снова.

Мертвец с неузнаваемым лицом.

Николай знает – он точно мёртв. Его уже не вернуть.

Он видит потёки крови на стенах домов, когда выходит обратно из заброшенной лаборатории, а в каждом лице – перекос, как у бедняжки Анны, или безмолвный взгляд Киры.

Он отравлен тенями, эликсирами, смертями. Он сам – тень, которая может только убивать. В нём нет ничего.

До дома он добирается еле-еле и, даже не стянув грязную одежду, валится на диван.

* * *

Звонит Саша.

– Николай, ты приедешь в Службу?

– Есть новости?

– Пока нет, но нет и окончательного подтверждения. Может, якорь сработает. Может, ещё что-то.

– Ждите.

Кирилл не шевелится, присутствия тени нет. Счёт идёт не на дни, а на часы. Николай зовёт и тянет его, призывая на помощь весь огонь.

Никакого ответа, только холодная пустота.

Неприятное пиканье приборов только раздражает.

Николай чувствует себя бесполезной и бессмысленной куклой, но не сдаётся, пока через чёрт знает сколько времени Марк не оттаскивает его от кровати Кирилла.

– Отдохни. На тебе лица нет. У тебя отравление тенями, посмотри, весь в капельках крови.

Николай обессиленно кивает.

По крайней мере, у него есть дела.

* * *

– Через два дня Хэллоуин.

– Кажется, для многих он уже сейчас, – усмехается Лиза.

Патрик бросает хмурый взгляд в сторону компании магов: нарисованные на лицах шрамы, подтеки крови после укусов вампиров, выбеленная кожа, улыбки Джокера. У кого-то одна половина лица будто скелет, а на другой – страшный оскал.

Лиза ловит взгляд девушки в грязных бинтах, имитирующих короткий топ и юбочку, едва прикрывающую задницу. Девушка скалится и опрокидывает кислотно-зелёный шот.

Рядом – парень в гриме зомби, с трупными пятнами, всклокоченными волосами и окровавленном поношенном костюме.

А клыки вампира ещё у одного выглядят совсем не бутафорскими.

Легко представить, как он ими прокусывает нежную кожу шеи и пьёт горячую солоноватую кровь.

Патрика, конечно, вовсе не смущает их вид. Скорее, он переживает о возможных беспорядках – в магическом сообществе и так тревожно, а тут ещё праздничное возбуждение.

– Может, им просто нужен праздник, – Лиза пожимает плечами. – Хотя не то чтобы Хэллоуин из весёлых.

– Предлагаешь устроить Самайн? С человеческими жертвоприношениями и огромными кострами?

– Я даже знаю, кого об этом попросить.

Лиза барабанит пальцами по стойке в нетерпении: до встречи с Даней пятнадцать минут, никаких новостей от стражей или Кристины, и от неизвестности внутри лёгкая нервозность.

Николай утром был прав – в «Пещеру» соваться небезопасно, а вот ещё раз встретиться с Даней ей хотелось. Может, шумный клуб не самое подходящее место, но это нейтральная территория, а посетителей пока особо и нет, кроме разодетой компании да парочки в углу.

К тому же она искренне сочувствовала ему и считала, что оставаться в одиночестве сейчас совсем поганая идея. И Лиза не могла сдержать любопытства – после многих лет она наконец вживую подобралась к тому, о чём ходит столько слухов!

Зыбкая легенда, окутанная таинствами хлеще, чем вся Служба.

Даня выглядит так, будто вообще не ложился спать. Та же одежда, ещё более мятая, лохматые светлые волосы, руки в карманах объёмной куртки, которую он даже не снимает. От него едва уловимо пахнет приторными благовониями, под глазами тёмные круги. Даня садится вполоборота к ней.

– Ты хотела встретиться. Я здесь. На работе всё равно выписали отпуск.

– Может, чай?

– Почему все так стремятся меня чем-то напоить? Это что, чем-то поможет? Вернёт Сару? Или заживит пульсирующую боль внутри?

– Мне просто показалось, ты замёрз.

Даня бросает мрачный взгляд исподлобья, а потом с неохотой кивает Патрику, называя какой-то хитрый сорт чая из меню.

Сама Лиза не торопится, только время от времени бросает взгляд на экран телефона в ожидании каких-нибудь новостей от стражей. Все сейчас наверняка заняты тем самым исследованием мира духов, если они вообще его вскрыли. У Лизы за последние дни хватало своих забот – наведение порядка в лавке, попытки проникнуть в «Пещеру», которая так больше и не работает.

На улицах сегодня спокойно – и всё больше, как паутина, расползается слух, что новые отряды милинов отлично справляются с извечной угрозой с запахом смерти и тлена.

До поры до времени.

– Так зачем я тебе понадобился?

– Орден.

– А, и ты про то же самое! Да сколько можно? У тебя какое право допрос устраивать?

– Я не думала, что это допрос, – её ответ звучит ровно, – но… видишь ли, моя сестра тоже со всем этим связана. И я просто хочу найти способ ей помочь, пока ещё есть шанс. Помимо того, что мне всегда был интересен Орден. И, как видишь, я тоже кое-что смогла узнать.

– Я уже всё сказал.

– Да быть того не может. Слушай, ты сейчас тот, кто хоть что-то знает про Орден. Более-менее чёткое. Ну, серьёзно! Я могу представить себя на твоём месте. Но тебе не кажется, что жертв уже достаточно? Даня… пожалуйста.

Скрученный цветок зелёного чая медленно распускается в стеклянном чайнике на подставке, и Даня отстранённо наблюдает за ним. То ли потерявшись в своих мыслях, то ли взвешивая свой ответ.

Он ей чем-то напоминает лесного духа или заблудшего в суете городов кого-то из народа фейри, переодетого в современную куртку и джинсы. Но всё ещё в запахе лесных троп и в амулетах. Или у неё слишком богатое воображение.

Но Лиза уверена: он знает куда больше, чем говорит.

Компания из зомби, вампира и мумии перемещается к барной стойке и наперебой просит у Патрика батарею шотов. Их смех кажется слишком громким, особенно при тревожных мелодиях Nox Arcana со звоном колоколов и голосами на заднем фоне.

Похоже на предвестие смерти.

У Дани вибрирует телефон, и он удивленно вскидывает брови при виде сообщения. Быстро отвечает, по старинке печатая слова, и поясняет:

– Сейчас Николай приедет.

– О! Ну хоть какие-то новости будут!

В итоге Лиза просит безалкогольный мохито – байк припаркован у входа в бар – и от нетерпения выпивает все ноль пять с приятным мятным вкусом ещё до приезда Николая.

От одного его вида бросает в дрожь.

Расширенные зрачки, застывшее и отчасти пугающее выражение лица, лишённое каких-либо эмоций. Без пальто, с закатанными рукавами рубашки, в крови и грязи, он похож на того, кто только что провёл время среди восставших мертвецов и едва выжил.

От него веет лёгким безумием.

Лизе почему-то упорно лезет в голову картинка из какого-то фильма с хладнокровным учёным, который едва ли не с улыбкой жмёт рычаг, а жертва корчится в муках под проводами и ремнями.

Во благо науки.

– Святые духи, что с тобой? Ты в порядке? Тебе нужен лекарь?

Видимых повреждений нет, а сам Николай поднимает руку в жесте «помолчи», и Лиза понимает, что лучше не лезть.

– Даня, как найти Орден?

– Да вы сговорились! Что вы привязались…

Договорить он не успевает – какое-то шипящее и царапающее заклинание стискивает воздух, и дышать становится тяжело, так и хочется откашляться от сухой взвеси. Она медленно кружит в воздухе подобно пылинкам и оседает на поверхностях, одежде и волосах.

Даня не успевает ни выставить щит, ни отразить заклинание. И нет смысла бежать – Николай явно не собирается отпускать его.

Лиза на мгновение теряется – как от внезапной магии, так и от мелькнувшей паники в глазах Дани. Шагнуть ближе к нему значит и самой попасть под удар, да и глубоко в душе она отчасти понимает, что порой действеннее любых убеждений резкая встряска.

Она боится одного: что Николай не остановится.

Компания рядом бочком отходит в сторону выхода, собираясь тихонько улизнуть, пока сама не попала под действие заклинаний, а Патрик, проскользнув на кухню, уже наверняка звонит в Управление или Бюро.

Лиза никогда не была сильна хоть в какой-то боевой магии, но она отлично знает, как опасны откаты от неё.

Они тоже убивают.

Разъедают изнутри, и, кажется, в воздухе сейчас чувствуется сладковатый привкус сока ядовитых ягод или корешков, из которых готовят смертельный отвар.

Зато не зря на руках и шее столько браслетов и кулонов – каждый из них содержит частичку заготовленной магии.

И пока Николай приближается к Дане, Лиза без сомнений разламывает один из кварцев, с силой кинув под ноги и активируя собственной силой. Удобные штучки для тех, у кого не так много магии, хотя сейчас это всего лишь туман.

– Мне надо знать про Орден. Немедленно.

– Неудивительно, что они хотят тебя сместить, – со злостью шипит Даня, – ты творишь что хочешь. Хоть бы Кирилла взял с собой…

– Увы, это невозможно. Остался только я.

Лиза не очень понимает, о чём речь, но в следующее мгновение весь бар заволакивает туман – едва ли опасный, но мешающий. Настолько густой, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки.

Сбитые ориентиры для заклинания.

И в серо-молочной дымке вспыхивают мутные жёлтые огоньки – как свет маяков около берега в хмурую погоду.

– Лиза, что за чёрт?

– Я хотела бы у тебя спросить то же самое! Даня, ты ещё здесь?

– Да тут я, тут. Я что-то не понял насчёт Кирилла…

– Не ты один. Ник, я уберу туман, если ты не кинешься снова, ладно? Только давайте свалим отсюда. Патрик слишком дорожит своим клубом, он не потерпит такого обращения.

– Тогда оставь туман. И выходите на улицу.

Жёлтые пятна мечутся и плывут в сторону выхода, выстраиваясь в дорожку из сигнальных огней.

На улице промозгло и сыро, но свет фонарей кажется сейчас даже слишком ярким.

В такие моменты Лиза досадует, что байк всё-таки не машина. Максимум для двоих, и хорошо, если с собой есть ещё один шлем.

Даня держится подальше от Николая, который застыл каменным изваянием в стороне, глядя куда-то вдаль и словно забыв обо всём вокруг.

– Мне кажется, нам пора отсюда валить. В Службу, Ник?

Тот лишь молча качает головой, а потом через силу добавляет:

– Нет. К Саше тоже не стоит. Мне нужно… переждать какое-то время. Там, куда никто не нагрянет.

– Клуб, – тихо предлагает Даня. – Да, Сары. Я там не был, но он закрыт сейчас, там ещё полная разруха. И мало кому придёт в голову там искать. Ну, я так думаю.

– У меня нет идеи лучше. Едем? Я смогу взять только одного из вас.

– Езжай с Даней. Я пройду своими путями.

– Ник, что случилось?

– Что…

Лиза, уже протянув Дане один из шлемов, сама медлит несколько секунд, стискивая свой в руках в дурном предчувствии. И когда Николай выходит ближе к светлому пятну от фонарей, его глаза темны от боли.

Такой, что у Лизы перехватывает дыхание.

– Кирилл почти мёртв. И неизвестно, сможет ли вернуться обратно.

– Ник…

– Встретимся в клубе.

Николай ощущает… ничего.

Разве что страшную опустошённость. Внутри будто поле после битвы магов – с чёрной выжженной землёй, прорехами в ткани мироздания, гарь и пепел. Когда неважно, кто победитель или проигравший – потери с обеих сторон, а трупы свалены в одну кучу.

А ведь не было ещё ни одной битвы.

И он уже чувствует: ничто не имеет смысла. Какая разница, что теперь будет дальше?

Плевать на Службу – пусть Яков подавится ею. Или на эксперименты – тех ребят уже не спасти, а милины, кажется, неплохо справляются.

Такие мысли, как противные мелкие мошки, копошатся внутри, пока Николай ныряет в преддверье. В зыбкое отражение города.

Ему сейчас не нужно ни сочувствие Саши, ни лекции Шорохова. Или безвкусные слова утешения. Он просто не может не действовать дальше, только нестись сломя голову, преодолевая желание просто сесть на берегу чёрной реки и смотреть, как течёт вода.

В конце концов, остаются те, за кого он ответствен.

А ещё есть чёткий враг. Сейчас важно знать, на чьей стороне Орден – помеха или помощь? Или, может, ни то ни другое?

Клуб действительно разрушен. Точнее, его явно бросили как было, никто даже не пытался что-либо исправить или навести порядок. Покорёженные подмостки сцены, стулья, которые валяются повсюду, пятна крови и заклинаний на стенах, глухая темень.

Удивительно, но мягкое освещение над барной стойкой работает.

Николай перебирает бутылки и достаёт одну из немногих уцелевших с джином. Вкус всё равно едва чувствуется.

Лиза и Даня приезжают через пару минут, и Даня сразу бросается с вопросом:

– Что значит – Кирилл едва ли не мёртв? Да как это вообще возможно?

– Тень взяла верх, и он не смог с ней справиться. Иссушила его магию. Марк смутно говорит, что не может установить смерть, но ничего не помогает. Кирилл не возвращается.

– И где он теперь?

– Судя по всему, его душу забрала тень, такое порой случается. Но сейчас не это важно. Я хочу убрать Григорьева. Мир духов существует. И неизвестно, что он будет делать дальше, если доберётся до большей магии.

– Я не верю, – упрямо говорит Даня и падает на скрипнувший шаткий диван. – Чушь какая-то. Что, мало Сары? Это же… нет. Не может быть. Что же с его родителями будет!

Лиза растерянно садится рядом, переводя взгляд с одного на другого.

– Я отправил отдельным стражам сообщение о сборе здесь. Уж не знаю, зачем это понадобилось Саре, но в клубе есть и преимущество – проход в здание Григорьева.

– Ник, это безумие! Я была здесь в тот вечер, если ты не забыл! Он же легко скрутил всех!

– Я отлично помню тот вечер. Нас было слишком мало. И мы не ожидали атаки.

Всё это время Григорьев пользовался их слабостями, но у него есть и свои.

И то, чего он жаждет больше всего на свете, если Николай верно понимает.

К тому же теперь и у него есть свои козыри, которые стоили нескольких вздохов жизни и его собственной загнанной в угол совести.

– Олег хочет мести. И я приведу к нему Шорохова, а он меня пропустит в собственное убежище. Дальше у меня есть что ему противопоставить.

Он видит ужас и непонимание в их взглядах, но вдаваться в тонкости некогда.

Обратного пути нет.

– Но мне надо знать, на чьей стороне Орден? Чего они хотят?

– Вообще они сами по себе. У них какие-то свои замыслы, я не совсем…

– Да хватит уже юлить!

Даня вздыхает и тянется к бутылке с джином, щедро наливая себе порцию. Пьёт без остановки, до дна, а потом долго сидит, зажмурив глаза, как перед шагом в бездну.

– Мы – Орден – уже давно думаем о том, чтобы закрыть мир теней. Навсегда. И для этого нужно очень много магии и много стражей. Но никогда, повторю, никогда я не хотел, чтобы погибли Сара или Кирилл. Разве что ты, Николай. Но Григорьев… да, это чертовская помеха. Для всех.

Николай даже не удивлён.

Только садится напротив и, глянув на часы, подводит итог:

– У тебя есть час до момента, когда здесь соберутся стражи. Рассказывай.