Напоминалка сработала, когда Алиса проехала один квартал от дома. Телефон затрясся как припадочный и выдал нечто похожее на предсмертный хрип. Алиса однажды нашла этот рингтон – то ли рык удовлетворенной гиены, то ли последний вздох умирающего советского холодильника, – и сама каждый раз дергалась, когда он включался. Зато ничего не забудешь.

– Ветклиника! Черт…

Со всеми событиями последней недели Алиса совершенно позабыла о том, что Чешир записан на осмотр. Кота холили и лелеяли нещадно, сюда входила и непристойно мерзкая, на взгляд Чешира, процедура: визиты к ветеринару. Раз в полгода Алиса возила кота в клинику, где ему брали анализы, проверяли уши, кормили вкусностями и несколько раз просили дать лапу. В такие дни кот тоскливо смотрел на хозяйку и выразительно думал: «Алиса, кому дать на лапу, чтобы ты меня туда больше не возила?» Сейчас Чешир, не подозревая, как коварство мира его подставило, спал в переноске, неподготовленный, незаглаженный, не подкупленный с утра вкусностями, и Алиса ему неистово сочувствовала: «Надо, Федя. Надо».

Алиса жила на острове. Ей, по сути, не нужен был другой Санкт-Петербург, вполне хватало Васильевского; клинику она поэтому подобрала здесь же. Даже вовремя успела, и ждать не пришлось – сразу привели к врачу. Станислав Андреевич молча указал на стол, Алиса поставила туда переноску.

– Добрый день! Как Чешир? Жалобы есть?

– Никаких жалоб. Прыгает, бегает, ест хорошо.

– Ну, давайте посмотрим.

Чешир, которого медсестра Леночка уже тащила из переноски, упирался всеми лапами и орал. Кот больше всего ненавидел, когда ему суют в зад градусник, и четко ассоциировал эту процедуру с запахом ветклиники. Тут даже вкусняшки не работали.

– Ну-ну, – добродушно высказался Станислав Андреевич, привычно поглаживая кота, – сейчас разберемся, что тебя беспокоит. Если беспокоит. – Он заглянул в карточку пациента. – Мы его немного обследуем, Алиса Мироновна, пора. Животному пять лет, посмотрим, что у него да как. Это может занять час-другой. Посидите у нас в холле или можете забрать Чешира позже. Дальше у меня плотно идут пациенты, но, если подъедете к трем, я вам все расскажу.

Алисе очень не хотелось оставлять кота в клинике, только вот… Лика ее живьем съест, если Алиса не появится в ателье самое позднее через полчаса. На первую половину дня назначили встречи с потенциальными клиентами, и без Алисы, главного креативщика «Зазеркалья», не начнут. А рассеются клиенты только ближе к вечеру. Впрочем, последних можно скинуть на Лику, не такого уж высокого полета птицы.

– А если в четыре?

– Давайте в четыре.

– Извини меня. – Алиса погладила Чешира по голове; тот прижал уши, ненавидя градусник. – Все как-то внезапно. Я за тобой вернусь, обещаю.

Чешир всегда беспокоился, когда Алиса надолго уходила. Может, поэтому в последнее время отпуска срывались: при мысли о том, что придется оставить кота даже Карине (о родителях речь не шла, они табун лошадей способны потерять в квартире и не заметить), о том, как он будет тосковать и лежать у входной двери, поджидая хозяйку, Алису пробирала дрожь. Кота с собой можно возить не везде, да и опасалась Алиса тащить его в другую страну. Мало ли, нападет на него там страшный кошачий вирус! Здесь все привычное, Алиса даже в ближайшем парке гуляла, водя Чешира на шлейке, а в чужом городе… Нет уж.

– Все с ним хорошо будет, – улыбнулась Леночка. – Мы сейчас обследуемся, а потом покушаем вкусно, да, Чешир?

«Не прощу я тебе градусник», – читалось на кошачьей морде.

Алиса еще раз погладила кота, шепотом пообещала ему все вкусности мира и вышла.

Без Чешира она чувствовала себя практически голой. Нет, все в порядке, одета: вот пальто цвета весенней зелени (утром похолодало), вот лимонная блузка, пошитая на позапрошлой неделе из итальянского шелка, вот удобные кроссовки, сумочка через плечо… Алиса так привыкла к рюкзаку, в котором сидит кот, или к тяжести переноски в руке, что теперь все время дергалась, искала: не забыла ли где? И переживала, как там кот, хотя точно знала, что Чешира в клинике не обидят.

В ателье успела, к счастью, вовремя. Мысли о Тимуре прекрасно перекрывались работой: слишком тяжело ударил по «Зазеркалью» уход Новака. Лика, увы, на этот раз оказалась права: то ли слухи поползли, то ли ателье настигла черная полоса, однако вчера еще два клиента отказались от услуг «Зазеркалья». Дотошная помощница погуглила и выяснила, что так или иначе те были знакомы с Новаком. Вот и как это понимать?

Алиса уже почти созрела позвонить Борису Анатольевичу и выяснить, какого черта. Нужно только слова подобрать. Русский язык слишком велик и могуч для этой ситуации.

Тем не менее на освобождающееся место кита потянулись стайки мелких рыбешек. Лика существенно сократила лист ожидания, дав добро на пошив костюмов на девичники и мальчишники, благо начинался самый активный сезон. За день Алиса приняла поочередно: руководительницу летнего лагеря из Энколово, владельца сети квест-румов, одного из устроителей исторического фестиваля, у которого половина команды не одета… Конечно, это не те деньги, которые ателье делало на крупных заказах. И все же это деньги. Если Алиса по-прежнему хочет выкупить долю у Тимура, ей нужно зарабатывать всеми правдами и неправдами. И прокат, кстати, тоже расширять. «Фестивальный» парень пообещал рекламу в обмен на скидку, и Алиса предварительно договорилась с ним о возможности вывезти ряд костюмов прямо на мероприятие и сдавать напрокат желающим.

К трем пришла Лика с хорошими новостями: крупный психологический центр хотел закупить детские костюмы для арт-терапии. Заказ был сложный, так как предназначались эти костюмы для особенных детей и должны были очень легко сниматься и надеваться, при этом не падать с ребенка и выдерживать нагрузки. Алиса прямо загорелась. С трудом остановила себя, чтобы не начать делать наброски прямо сейчас. Последний клиент перенес встречу, поэтому Алиса уже собиралась ехать за Чеширом, мысли о котором старательно гнала от себя весь день, когда дверь кабинета распахнулась и на пороге нарисовался Тимур. За ним маячила растерянная Маша.

– Алиса Мироновна…

– Все в порядке, Маш, пусть заходит.

– Кофе принести?

– Нет. Тимур Матвеевич спешит.

– И куда же я спешу? – поинтересовался Тимур, закрывая дверь. Прошелся по кабинету, подтянул к себе табуретку и сел.

Видеть его было странно и очень больно. Алиса думала, что злится на Тимура, страшно злится, а сейчас понимала, что, скорее, ранена. До сих пор не укладывались в голове его слова там, на переговорах. До сих пор непонятно было, почему он так резко ушел, где живет и то, что, приходя домой, Алиса натыкалась на пустоту. В какой-то момент подумалось: пусть бы все ателье провалилось, а Тимур остался!

Но такого варианта он Алисе не предложил. А вот обменять кота на долю в бизнесе – это да, это пожалуйста.

– Понятия не имею куда, – любезно сказала Алиса. – Просто спешишь.

– Как твой любимый Белый Кролик? Ах, мои лапки, ах, мои усики!

– Зачем ты пришел, Тимур?

– Поговорить в неформальной обстановке.

Рубашка выглажена (кто-то ему их гладит, хм!), галстук в мелкий рубчик, глаза усталые и покрасневшие. Аллергия, что ли, открылась, как у Лики? Алиса подавила порыв открыть ящик стола и выдать Тимуру антигистаминные. Ша! Она больше о нем не заботится.

– Зачем? Мы с адвокатами прекрасно поговорили, ты озвучил свою позицию. Я с того момента осталась при своем.

– А где кот? – Тимур огляделся, сообразив, что Чешира не видать. Ну да, при виде хозяина тот бы точно активизировался.

– В надежном месте. – Звучало это, словно в американском сериале. Алиса даже усмехнулась про себя. – Говори, что тебе нужно, и уходи. У меня мало времени.

– Я пришел узнать новости. Все-таки я соучредитель.

– Пока да.

– Ну, когда дойдет до оценки размеров вложений – а они, как ты помнишь, были неравномерны, и все это зафиксировано, – мы поговорим о том, останусь ли я соучредителем или нет. И о том, какова моя истинная доля в компании.

– Будешь и за это судиться?

– Если понадобится, да.

«Почему я не понимаю, что он на самом деле думает? Почему не вижу его реакций? Это ведь мой муж, с которым я провела шесть лет. Я должна знать его как облупленного – все его ужимки и прыжки, все потаенные места, все чувства, даже когда он сидит таким вот чурбаном и смотрит на меня, аки статуя командора. Только бы руку не пожал: оба провалимся» [18].

– Тимур, – произнесла Алиса бархатно, проникновенно, и он вздрогнул, – давай не будем устраивать фарс. Ты захотел развестись, вот и давай разведемся. Я выкуплю у тебя долю, и ты меня больше не увидишь. Ты ведь именно этого хочешь, да?

Муж – еще пока действующий – молчал, сверлил Алису взглядом.

Глаза у него голубые. Светлые, с примесью льда, по краям радужки цвет сгущается, и это создает неожиданный эффект. Может, благодаря этому замораживающему взгляду Тимур и продвинулся по службе. Как глянет такой на подчиненного! Только и останется, что сложить лапки и немедленно выполнить все пожелания начальника. И выглядит господин прекрасно, потому что ходит в спортзал. Когда-то Тимур и Алису пытался приобщить к спорту, да не в коня корм. Даже в обществе мужа Алиса в зале скучала. Приседания, отжимания, степпер – механические действия, которые требовалось повторять раз за разом, вгоняли Алису в такую тоску, что потом приходилось отпаиваться капучино с сиропом. Все усилия шли прахом от этого капучино!

Перед нею, по сути, тот же Тимур, который однажды повел ее зимней ночью к маяку «Раскат». Было ужасно ветрено, с залива летел мокрый снег, маяк высился за спинами молчаливым стражем, освещенный прожекторами. Мир тонул во мгле – страшной, всеобъемлющей и притом относительно безопасной, так как Тимур все время был рядом и держал Алису за плечи. Они поехали туда после третьего раза. Прямо на следующий день, когда Алиса смогла плакать.

Тогда Тимур стоял, держа жену за плечи, и колкий снег стирал дорожки слез с ее лица.

Сейчас сидел напротив и замораживал не хуже той ночной бури.

Алисе вдруг стало так больно, что дыхание сбилось.

– Тим… что мы делаем?

Он помолчал и буднично уронил:

– Кажется, разводимся.

– Алис, мне тут позвонил Георгий из… Ой! – Лика влетела без стука, с пачкой документов наперевес. Остановилась, будто натолкнувшись на стенку, и перевела взгляд с Тимура на начальницу.

– Простите меня. Я сейчас уйду…

– Анжелика, вот с вами мне, видимо, и надо поговорить. – Тимур поднялся. Живое выражение лица, появившееся на секунду, пропало. – Хочу быть в курсе дел компании. А то о факте, что наш самый крупный клиент нас покидает, я узнаю случайно. Это недопустимо.

– О… – Лика посмотрела на Алису. Та пожала плечами, встала и подхватила пальто и сумочку.

– Введи Тимура Матвеевича в курс дел, Лика. Он соучредитель, он имеет право знать.

– Хорошо. А вы…

– Позвони мне позже, наметим план дел на завтра. До свидания, Тимур.

Алиса прошла мимо него, на мгновение ощутив запах. «Пако Рабанн». Так привычно: так пахло в ванной комнате каждое утро. Алиса улыбалась, если в течение дня вдруг ловила где-то на себе или в пространстве этот аромат, как будто Тимур все время находился рядом.

Сев в машину, Алиса отправила Лике сообщение: «Извини, что скинула его на тебя. Мне нужно ехать за Чеширом. С меня что-то хорошее, ладно? Или премию выпишу». Через пару минут пришел ответ: «Премию мы себе потом выпишем, когда оклемаемся. Все в порядке. Что ему рассказывать?» Алиса подумала и напечатала: «Все».

Если уж Тимур не хочет отказаться от своего права быть соучредителем, пусть вникает. Вряд ли он явился чисто для того, чтобы насолить Алисе; не замечено за ним было такой мелочной мстительности. Хотя… После условий, которые Тимур выдвинул, от него всего можно ожидать.

Люди меняются.

– И снова здравствуйте, Алиса Мироновна, – поприветствовал ее Станислав Андреевич. Леночка, улыбаясь, принесла переноску и выпустила Чешира; тот прямо со стола сиганул Алисе на руки. Едва не промахнулся. Она обхватила кота, прижала к себе, ощущая привычное тепло мохнатого тельца. – Давайте поговорим.

– Что-то не так? – забеспокоилась Алиса.

Ветеринар выразительно подвигал бровями, и Алиса опустилась на прозрачный пластиковый стул.

– Значит, так, – сверяясь с карточкой пациента, задумчиво произнес Станислав Андреевич, – анализы в целом хорошие. Но так как котик изначально, извините уж меня, был без определенного места жительства, и о наследственности мы можем только догадываться, кое-какие изменения есть.

– Чешир болен?!

– Да не пугайтесь вы так, Алиса Мироновна! Все с ним в порядке. И будет в порядке, и проживет он еще долго, если станете мои рекомендации соблюдать. Вы как-то обмолвились, что иногда кормите кота в ресторанах.

– Ему там креветки приносят или мясо…

– Вот с этой практикой пора заканчивать. Желудок у Чешира не то чтобы луженый, а откуда те креветки и мясо, вы не знаете. Дома – пожалуйста. Далее. Кишечник у него тоже слабоват. Я ему выписал лекарство, это суспензия, в мягкий корм подмешаете. И кстати о корме: будем менять. Берите теперь для кошек с чувствительным желудком, станет получше. Корм меняем сразу, доедать старый не нужно, можно на первых порах в новый чуть-чуть подмешать, чтобы Чешир привык. Через месяц ко мне на осмотр, поглядим на результаты.

«Они меня мучили! – говорил осуждающий взгляд Чешира. – Они совали мне градусник сама знаешь куда и брали кровь из лапки, и всячески унижали! Мне срочно необходимо перекусить и отдохнуть, Алиса! Видишь, я даже не улыбаюсь…»

– Это… что-то серьезное?

– Обычные возрастные изменения. Для того чтобы кот был здоровым и активным, мы и делаем анализы. Алиса Мироновна! – Ветеринар взглянул на нее и осуждающе покачал головой. – Да что вы так перепугались-то! Лена, воды принеси.

– Я просто… просто очень беспокоюсь за него, – выдохнула Алиса.

Она знала, что нужно держать лицо, – и не могла. Разом закончились силы. «Я должна идти по жизни смеясь. Должна, должна, должна… Нет, я больше не могу. Мой дом оказался создан из игральных карт, они осыпаются с шорохом, и даже голову некому отрубить. Я больше так не могу».

– Все хорошо будет. Так-то кот здоровый, а на новый корм перейдет, станет еще здоровее. Вот, попейте, пожалуйста. И приходите через месяц, уверен, мы вас порадуем.

Алиса выпила стакан минералки, поблагодарила врача и оплатила счет, не глядя. В машине открыла дверцу переноски, но Чешир не вышел, охваченный негодованием. «Тоже мне хозяйка, – словно говорил повернутый к Алисе зад, – бросила на целый день, позволяла! Градусник!.. Вот теперь сиди, жди, когда я соизволю снизойти».

Как хорошо, что он есть – смешной, пушистый, умный, ласковый. Что бы с ней случилось, если бы не Чешир, Алиса даже представлять боялась.

– Я не могу потерять еще и тебя, – сказала Алиса. – Понимаешь? Только не тебя.