Лика позвонила около семи, когда Алиса, уговорив кота поесть нового корма, щедро сдобренного суспензией, без сил валялась на диване. Погода испортилась, и майский дождь неистово барабанил по подоконникам, стекал длинными струйками по стеклу. Мимо окна пронесло озадаченную чайку. Даже привычные ко всему питерские пернатые не одобряли происходящее. Скорее бы уже вернулась из своей командировки Карина, все не так тоскливо будет…

– Лика, ты там как, выжила?

– Мы с Тимуром Матвеевичем плотно побеседовали, – вздохнула в трубку помощница. – Он попросил отчет за прошлый год и первый квартал этого, основательно изучил. Задал мне вопросы. В целом разговор вышел мирный. И… ничего лишнего, Алиса. Он не пытался навести справки о тебе.

– Если бы пытался, я бы сильно удивилась, – печально хмыкнула Алиса.

Все она себе придумала про глубинные переживания Тимура. Он как был чурбаном, так им и остался. Объяснить это Лике невозможно, как и кому-либо еще; Карина тоже не знала всех подробностей. Алиса многое ей рассказывала, но далеко не все.

Что-то в последнее время все чаще кажется, будто это неправильно. Будто близкие для того и созданы, чтобы поддерживать тебя в самые темные времена, а в светлые вместе создавать радость. Но ведь так не может быть? Так не может быть у девочки, вся жизнь которой – сказка?..

– Тебе повезло, Алиса, – сказала ей как-то мама, – ты абсолютно счастливый человек, родившийся в такой замечательной семье! Вешать нос, гардемарин, – значит запятнать нашу честь. Чуди, попадай в забавные ситуации, смейся над собой, но не вздумай впадать в меланхолию. Жизнь не для этого дана! Она кажется длинной, а на самом деле настолько короткая… Нет такого горя, которое может ее омрачить.

Алиса очень старалась. Нет такого горя! Она пыталась изо всех сил, скалилась на пару с Чеширом, и все же в этот раз реальность ее одолела.

– Давай все обсудим в понедельник, Лика. Если Тимур Матвеевич хочет теперь приходить к нам и контролировать, нужно продумать стратегию поведения. Я… пока не понимаю, как пойдет дело дальше. Это все абсурд, как чаепитие у Безумного Шляпника. У меня такое ощущение, будто я перехожу от одной чашки к другой, и все они грязные.

– Постарайся отдохнуть на выходных, ладно? – Голос Анжелики звучал мягко. – Мы справимся, точно тебе говорю. Девочки – это сила.

– Да, Лик. Ты тоже отдохни, пожалуйста.

Они попрощались. Алиса медленно, как тяжелобольная, сползла с дивана и побрела на кухню. Где-то у нее был припрятан безкофеиновый кофе: страсть как охота кофейного вкуса, запаха, но если выпить чашку настоящего, уснуть не удастся. Чешир, простивший хозяйку, хвостиком поплелся за ней.

«Я опять забыла купить продукты. Заказать, что ли, по интернету? Есть не хочется… Безумная неделя. Мой муж со мной разводится, кажется, он завел любовницу, которая теперь гладит ему рубашки, гладит его самого… Мой кот может заболеть и умереть, и пускай ветеринары говорят что угодно, я все равно теперь буду переживать. Мой бизнес то ли трещит по швам, то ли нет, я никак не могу понять, как выплыть, и это ощущается, словно я на дне реки. Такая толща воды… Но ведь это не настоящая беда, верно? Просто жизнь. Надо ей радоваться».

Радоваться сегодняшним пятничным вечером категорически не получалось.

С чашкой в руках Алиса прошла в кабинет. Она сама его редко использовала – для ее домашней мастерской, где иногда она добавляла штрихи костюмам, придумывала новые и мечтала, перекинув через подлокотник кресла ноги в радужных носках, был выделен закуток рядом с кладовкой. В основном кабинет использовал Тимур, и здесь его отсутствие ощущалось почему-то еще сильнее, чем в их спальне. Алиса прошлась по кабинету, потрогала стол, на котором аккуратно были сложены какие-то бумаги, остановилась у шкафа. Подумав, выдвинула свой ящик и запустила туда руку.

Тонуть так тонуть.

Алиса вытащила толстую синюю папку и, прижимая ее к себе одной рукой, вернулась в гостиную. Пристроила чашку на журнальный столик, отогнала Чешира, вознамерившегося прыгнуть туда же (отмывай потом и стол, и кота, и журналы!), сама же уселась, скрестив ноги, на ковер и открыла папку. Аккуратно разложила снимки, бумаги, результаты анализов. Алиса знала эти картинки и текст наизусть. Ей не нужно было смотреть на них, чтобы вспомнить, но сегодня необходимо было увидеть.

– Привет, – сказала она, – привет, мои дорогие.

И ухнула в кроличью нору.

Когда Алиса и Тимур поженились, родители ее поздравили, поулыбались, как всегда. Произнесли все дежурные фразы о том, как приятно будет видеть молодых в гостях. Потом, когда праздник в ресторане уже шел к концу (свадьба получилась дивная, Алиса сама занималась оформлением), мама отозвала ее в сторону и шепнула:

– Я за тебя очень рада. Совет примешь?

– Мам, ну конечно.

– С детьми не спешите, – произнесла Лаура, нежно улыбаясь. – Вы еще слишком молоды для того, чтобы быть родителями, а я – чтобы стать бабушкой. Мы с твоим отцом подошли к этому вопросу разумно, несмотря на то, что люди мы творческие. Решились завести тебя только тогда, когда были уверены, что все нужное ты получишь. Видишь, так и вышло, и у меня выросла замечательная ты! Подумайте с Тимуром, повремените.

Алиса тогда удивилась. Лишь несколько лет спустя, размышляя о том разговоре, наблюдая за Лаурой на тех встречах с читателями, куда удавалось попасть, Алиса сделала неожиданный и очень странный вывод: ее мама, оказывается, не очень любит детей! Она обожает, холит и лелеет своего внутреннего ребенка. Это ему она рассказывает сказки, его балует, ведет по волшебным мирам, учит и забавляет. Все ее книги – о ней самой. А так как внутренний ребенок у мамы весьма забавный, дети, которые читают ее книги, тоже увлекаются. Но у мамы нет никакого трепета перед ними, никакого желания наводнить чужими детьми свое пространство. Она приглашает их поиграть только на своих условиях. Час в книжном магазине – и все, можно расходиться. Осознав это, Алиса припомнила, как морщилась Лаура, когда к ним в гости приходили друзья с детьми. Может, поэтому у Алисы и не было подруг? Потому что мама не поощряла неконтролируемые детские сборища?..

Свою дочь при этом Лаура любила. Алиса всегда чувствовала, что о ней помнят, ей многое разрешают и почти ничего не запрещают. За успехи ее хвалили, за промахи мягко журили и объясняли, как надо. Лишь бы девочка не плакала, лишь бы сохранялась легкость бытия! Алиса чувствовала, что нельзя огорчать маму и папу. Когда у нее возникали проблемы в школе, решала их сама. Дома старалась сохранять хорошее настроение. Была примерной девочкой, то есть той Алисой-из-сказки, которую ее мама обожала и хотела видеть рядом с собой. Когда Алиса вышла замуж, до Лауры, видимо, дошло: к внукам она пока не готова. Что и было без сомнений и стеснения протранслировано дочери.

Алиса тогда кивнула и выкинула тот разговор из головы. Они с Тимуром и так не собирались торопиться: предстояло искать работу, создавать себя. Тимур, который уже на втором курсе устроился в банк, где теперь занимал должность замдиректора, строил серьезную карьеру; Алисе же пришла в голову идея об ателье, и она с энтузиазмом кинулась ее воплощать. Каким-то немыслимым образом попала в точку. «Зазеркалье» не смыла ни пандемия, ни кризисы, накатывавшие один за другим; отчего-то яркие, невероятные костюмы, созданные там, требовались многим. Когда эпидемиологические ограничения сняли, появился Новак. Стало понятно, что жизнь удалась.

И Алисе безумно захотелось детей.

Она проросла в Тимура, их жизнь устаканилась, успокоилась; приходя домой, Алиса всегда знала, что там будет хорошо. Как у мамы с папой, всю жизнь обожавших друг друга, у нее сложилась прекрасная крепкая семья. Тимур не раз и не два доказывал, что на него можно положиться; Алиса отвечала ему тем же. А потому они посовещались и торжественно выкинули в мусорное ведро противозачаточные таблетки, которые Алиса последние годы принимала по назначению гинеколога. Занятия любовью стали еще прекраснее и трепетнее, ведь теперь в любой момент от этого могла возникнуть новая жизнь. Ее пока не было, но Алиса ходила, уже словно осененная чудом. Человеческое тело – непостижимое совершенство; мысль о том, что она станет матерью, выносит и родит нового человека, золотой бабочкой трепетала внутри. «Как в сказке, – смеялась Алиса сама над собой. – Я сейчас будто тот сурок, что рассказывал о девочках, живущих в колодце и рисующих слова на букву М. Материнство. Я рисую слово «материнство». Оно разноцветное и такое сложное, но как же оно мне нравится! А еще сурок говорил, что девочки рисовали слово «множество»; пожалуй, на одном мы не остановимся».

Прошел год – и ничего не произошло.

Алиса следовала советам гинеколога, пила витамины, соблюдала режим сна и, наверное, страшно достала бы Тимура со сроками овуляции, если бы муж не был настолько спокойным человеком. Когда надежда постепенно перетекала в недоумение, она засыпала, прижимаясь к нему, и Тимур гладил спину Алисы, непререкаемым тоном говоря, что все будет хорошо. Черз год гинеколог сдалась и посоветовала клинику, где занимались искусственным оплодотворением, проводя процедуры ЭКО.

Пришлось тащить Тимура туда, сдать все мыслимые и немыслимые анализы и от доктора с добрыми всепрощающими глазами, похожего на священника, услышать вердикт.

– Морфологический анализ показывает, что количество подходящих нам сперматозоидов – около двенадцати процентов, – говорил врач, мягко улыбаясь. – А у вас, Алиса, антифосфолипидный синдром – это аутоиммунное заболевание, при котором возрастает риск тромбоза, эклампсии и преэклампсии. Но не думайте, что это приговор. Все можно решить. Я не буду обещать вам чудес, и тем не менее мы можем попробовать. Вам двадцать пять лет, вы можете претендовать на квоту по полису ОМС. Хотите попытаться?

Алиса и Тимур хотели.

Они не сказали никому ни слова. Алиса пару недель колола себе гормональные препараты, каждый раз зажмуриваясь, когда иголка входила в кожу живота – хоть и не очень больно, а боязно… Потом под коротким наркозом у Алисы изъяли яйцеклетки. В пробирке выросли эмбрионы, которые через пять дней были готовы к подсадке. Врач посоветовал начать с одного (только один получился наивысшего качества) и таким образом увеличить вероятность успеха. Алиса приехала на процедуру вместе с Тимуром, он ждал в приемной. Алису уложили на кушетку, ввели эмбрион и распечатали снимок: крохотная искра внутри нее – будущий ребенок.

Домой ехали счастливые, уставшие, пришибленные величием современной медицины.

Алиса скинула основные дела на Лику, сказав туманно, что проходит курс лечения и не слишком хорошо себя чувствует. Даже не соврала: она продолжала принимать гормоны и ловила себя на странных ощущениях. Временами кружилась голова, накатывала тошнота. Алису подобные мелочи не волновали. Все что угодно, лишь бы ребенок получился.

Она много гуляла, вкусно ела, отдыхала. Привыкшая быстро двигаться, старательно замедляла себя, чтобы дать возможность новой жизни плавно развиваться. Чешир, и так-то ласковый кот, в эти дни отчего-то стал невыразимо любвеобилен и все время вертелся рядом с Алисой. Врачи сказали, что свой, домашний кот, с которым живешь постоянно, – это ничего, а вот чужих животных теперь нельзя трогать из-за опасности токсоплазмоза. Оставалось тискать Чешира, рассказывать ему, как здорово они заживут вчетвером и как маленький – или маленькая – будет любить кота… Тимур Алису вообще на руках носил в буквальном смысле. Привозил ей все любимые лакомства, был нежен и ласков. Иногда Алисе казалось, что она наконец-то ловит цвет его настроения: вот сиреневые отблески, вот теплые золотистые… Новый мир шился из цветных лоскутков.

Две недели спустя после подсадки Алиса шла в лабораторию сдавать анализ на ХГЧ [19]. Она специально не делала домашних тестов: прочитала в интернете, что они неточные и на таком сроке только лабораторный анализ может показать, получилось или нет. Да и его придется делать повторно… Потом ждала, когда пришлют результаты. Вечером телефон звякнул, пришло письмо. Алиса еле дождалась Тимура, чтобы вместе открыть. Они развернули прикрепленный файл, и…

Ничего.

Алиса не забеременела.

Это было шоком. Такая подготовка, соблюдение всех рекомендаций, гормоны эти, от которых голова шла кругом и ногти истончались, – и пустота. Маленькая искра погасла, а Алиса даже не могла сказать, когда именно. Сразу после подсадки? Или он, этот даже не сформировавшийся ребенок, прожил внутри хотя бы пару дней, прежде чем исчезнуть?

Люди десятилетиями спорят, в какой момент считать ребенка ребенком. Когда он уже появился на свет? Когда был зачат? В середине беременности? Алиса для себя знала ответ: в тот момент, когда возникла клетка, которую перенесли в нее, ребенок уже был. Внутри теперь вместо золотой бабочки жил темный смерч, и Алиса боялась, что произойдет, если он вырвется наружу.

«Казаться улыбчивым и простым – самое высшее в мире искусство».

Ах, белокурый поэт, расставшийся с жизнью в номере «Англетера»! Что-то ты знал такое, что знала и Алиса. Тимур утешал ее, а она изо всех сил старалась приклеить улыбку на лицо. Наконец удалось.

– Мы попробуем еще раз, – пообещал Тимур, проводя кончиками пальцев по щекам жены – вытирал слезы. – Будем пытаться столько, сколько нужно.

– Нет, – сказала Алиса.

Тимур приподнял брови. При всей своей сдержанности, он был расстроен, может, даже разбит внутри на осколки, как и Алиса. Позже она пробовала поговорить с ним об этом, но Тимур в принципе не умел анализировать свои чувства. Загонял все в подпол, как и его жена.

– Мы попробуем еще два раза, – мягко сказала Алиса. – Всего вместе будет три. Конечно, я до сорока лет могу пытаться забеременеть по государственной программе, но… Боюсь, больше трех я не переживу, если у нас не получится.

– Получится.

Алиса промолчала.

Она сложила распечатки и снимки в синюю папку, вышла на работу, нагрузив себя делами по маковку, пришла к доброму врачу и спросила, что делать дальше. Сдала еще пачку анализов, пропила курс лекарств. Сухо и коротко рассказала о произошедшем Карине, больше никому. Подруга долго Алису обнимала и спрашивала, хочет ли она это обсудить. Алиса качала головой. Что тут обсуждать? Нужно двигаться дальше.

Через полгода, перед вторым ЭКО, Алиса и Тимур уехали в домик на берегу Финского залива, стоящий среди золотистых сосен. Гуляли, купались, начесывали прихваченного с собой Чешира, ни о чем не думали. Врач советовал расслабиться, а не загоняться, и Алиса – самая прилежная пациентка на свете! – делала все, как он сказал. Впустила в себя крылатую легкость, заставила настроение светиться и переливаться, привычно настроилась на позитив. Вот и пригодилась многолетняя закалка.

На этот раз подсаживали двух эмбрионов – хорошие получились, перспективные! Алиса старалась себя сдерживать, не позволяла бесконтрольно надеяться. «Как будет, так будет, – повторяла она себе. – Это генетическая лотерея. Кто-то в нее выигрывает, а кто-то, как я, – нет. Но может быть…» Она старательно гнала от себя мысли, чтобы не спугнуть удачу. Работала, не перетруждалась, просто занимала время до момента, как придет день сдачи анализа.

В лабораторию пошли вместе с Тимуром. Он взял выходной и после того, как Алиса сдала кровь на ХГЧ, повез ее за город на пикник. Расстелили плед на пляже подальше от всех, ели клубнику, валялись. Говорили о прочитанных книгах, Тимуровой карьере, Алисиных клиентах и ни слова о детях. Звякнул телефон, принося письмо.

Отрицательно.