– Божечки-сережечки, – пробормотала Лика, поднимая воспаленные глаза от ноутбука и разглядывая Алису, – ты что, кофейник?

– В смысле?

– Ты кипишь.

– Я сейчас убью кого-нибудь. У тебя нет приговоренных к казни? Мне надо пар выпустить.

– Ну-у, – Лика задумалась, – можно казнить Веселова. Он заболтался с новенькой швеей и пролил смузи на лазерный принтер. Чуешь, как современно звучит? Мы ждем мастера, посмотрим, сможет ли он реанимировать технику.

Пока Алиса ездила по делам, Лика работала в ее кабинете. Вообще-то у помощницы имелся свой стол, но там ее чаще дергали, а тут она могла запереться и не реагировать, пока не сделает нужные звонки и не поработает со сложносочиненными файлами. Алиса вытряхнула из рюкзака обалдевшего Чешира, и тот побрел в угол, к заранее наполненной миске. Алиса молча проводила кота взглядом. Камень преткновения, ключевой фактор, предмет спора. Восемь кило меха и наглости.

Это ЕЕ кот.

Как Тимур посмел?!

– Алис? – осторожно окликнула ее Лика. – Что случилось-то?

– Я развожусь.

Она еще никому на работе не говорила. Только сейчас Алиса осознала, что все эти дни, включая совершенно безумные выходные, на которых она занимала себя чем угодно, лишь бы не размышлять, она жила безумной надеждой: а вдруг Тимур одумается? Ага, одумался. Лучше бы он вовсе не думал. Это надо же – измыслить такой бред!

– Ч-что?!

– Что слышала. – Алиса села прямо на пол, прислонившись спиной к кушетке. – Несколько дней назад Тимур сказал, что хочет развестись, я согласилась.

– Зачем? Вы же… такая хорошая пара.

– Кажется, мы произвели такое впечатление на всех, кроме себя. Сегодня мы встречались в присутствии адвокатов, и Тимур заявил, что обменяет свою долю в «Зазеркалье» на Чешира. Свои двадцать процентов моего ателье – на моего же кота! Нет, ну это надо…

– Погоди. – Лика захлопнула ноутбук. – Он выдвинул такое условие?

– Да. Я отдаю ему Чешира – или судимся за долю.

– А ты что?

– А я послала его… далеко, – скрипнула зубами Алиса. – Я не отдам Чешира. И ателье не отдам. Пусть судится.

– Алис… а деньги у тебя на это есть?

Лика знала все о финансовых делах начальницы. Конечно, она не заведовала личным Алисиным счетом, но вот «Зазеркалье»…

– Сейчас в бизнесе нет денег, которые ты можешь отсюда вывести, – продолжила помощница, так как Алиса молчала. – Даже небольшой суммы. Я только что сидела над финансовым планом и думала, где и чем нам прикрыть дыру, остающуюся после ухода Новака. Он звонил, кстати. Предыдущие договоренности в силе, однако ни детских костюмов на продажу, ни новую коллекцию он у нас не закажет.

– Пусть подавится.

– Алиса!

– Что? – окрысилась она. – Я не отдам ателье Тимуру. Точка.

– Наверное, ты сможешь выкупить. Не сразу…

– Я ему это и предложила. А он ультиматум выдвинул: Чешир – или ничего!

– Ну… это и его кот тоже.

– Формально – да. И все же… Для Тимура это просто животное. Он хотел вывести меня из себя – и вывел! Чудо из чудес, ведь я так редко выхожу из себя. Я думала, в нем нет такой пакостности. Думала, разойдемся мирно.

– Охохонюшки. – Лика обошла стол, села рядом с Алисой на пол и крепко обняла ее. Цветочный запах окутал все вокруг. – Как на тебя все навалилось…

Алиса могла бы заплакать – очень хотелось. Смачно прорыдаться на плече у Лики, потому что это родное для нее плечо. Но даже в самые темные времена Алиса старалась плакать в одиночестве. Конечно, рядом был Тимур, только вот даже ему Алиса не могла показать, как низко она пала. Ведь горе – это падение, другим людям совершенно не нужное.

Поэтому будет думать о другом.

– Почему у тебя глаза красные? Ревела после разговора с Новаком?

– Стала бы я убиваться по этому старому козлу. Так нас подставить!.. Нет, причина банальней. Что-то постоянно цветет. То березка, то рябинка, куст ракиты над рекой… Я антигистаминное выпила, все будет хорошо.

Посидели в обнимку. Диспетчер Маша заглянула, промолчала и ушла. Через некоторое время дверь снова приоткрылась, по полу в кабинет въехал поднос с кофе и булочками. Дверь закрылась. Лика и Алиса переглянулись, и помощница на карачках полезла за горяченьким.

– Держи. Пей. И ешь. Мне кажется, тебе нужно слопать как минимум три булки. Полегчает.

Действительно полегчало. Алиса после разговора с Тимуром даже за руль не села, так и бросила свежепочиненную машину на стоянке у бизнес-центра. Несмотря на свою взбалмошность, водила Алиса всегда аккуратно и нежно заботилась о пешеходах и других участниках движения. Скорость не превышала, старалась не рулить, когда пребывала в растрепанных чувствах. Сегодняшние чувства оказались прямо всмятку.

– Ладно. – Она обхватила ладонями кружку, впитывая тепло. Надо излучать уверенность. – Все пройдет, и печаль, и радость. С Тимуром я как-нибудь разберусь. Просто неделя выдалась тяжелая.

– Я бы предложила тебе уйти в отпуск, но не сейчас. – Лика сидела по-турецки на полу. К ней пришел Чешир и растянулся рядом, подставляя пузо: знал, что всегда получит ласку. – Чем нам грозит этот суд?

– Потерей денег, – принялась загибать пальцы Алиса, – а если слухи поползут, еще и репутацию подмочим. Мы и так в уязвимом положении из-за Новака: не удивлюсь, если уже половина Питера в курсе, что он с нами расстается. Кажется, большой город, а на деле – деревня, где все всех знают…

– Наше ателье – маленькое, да удаленькое. Мы справимся. Ты только из-за бизнеса не переживай, хорошо? Я сделаю, что смогу. Мы найдем заказчиков, покажем кукиш Новаку и разбогатеем так, что виллу купит даже Бахрия.

– Я и не переживаю. – Алиса заставила себя улыбнуться. Незачем пугать Лику, надо сохранять позитивный настрой, что бы ни случилось. Так было всегда, и даже сейчас это не должно измениться. «Казаться улыбчивым и простым – самое высшее в мире искусство» [12]. – Мы справимся.

«Я не переживаю. Я просто в ужасе».

Домой она поехала раньше всех: дела не клеились, улыбка же, наоборот, словно прилипла, и Алиса боялась, что начнет скалиться. Это точно не мотивирует подчиненных, которые, по сути, ни в чем не виноваты.

Дом встретил тишиной и пустым холодильником. С тишиной тут же справился Чешир, выспавшийся за день и поскакавший бодрым скоком поперек квартиры. Алиса заказала в приложении доставку суши – есть все-таки нужно, – а потом долго стояла в ванной, глядя на свое лицо. Обычное лицо, приятное. Волосы до плеч. Глаза сегодня оттенка бутылочного стекла, как всегда, когда Алиса грустит. Нет, нельзя грустить, надо брать от жизни все, относиться к происходящему легче. Так было всегда. Почему сейчас должно быть иначе?

«Потому что ты другая».

Фраза всплыла со дна, словно глубоководная рыба. Алиса замерла, глядя на себя. У нее за спиной Чешир запрыгнул на стиральную машинку и уселся, лениво созерцая мир. Алисе всегда казалось, что кот улыбается, как и она.

Они должны улыбаться.

Улыбка – страшное оружие, так Алису учили и мама, и папа. Оставайся доброжелательной, будь позитивной, относись ко всему проще – и ты получишь от мира отклик. В основном от людей, конечно, которые потянутся к тебе, согреют своим теплом. Им не нужна Алиса, лежащая в горьком иле. Им нужна Алиса-праздник, Алиса-непредсказуемость, Алиса – девочка, от которой не знаешь, чего ожидать, но получаешь всегда прекрасное. Если в тебе проросла темнота, беги от нее. Засунь в дальний шкафчик, выброси за ненадобностью, забудь о своей темной стороне как можно скорее. Не переживай. Не грузи никого собой. Будь такой, какой тебя нарисовали.

Даже если ты, возможно, такой никогда не была.