Для нежной встречи разводящихся супругов Тимур предложил безликий кабинет в соседнем с его банком бизнес-центре, где в почасовую аренду сдавались помещения для коворкинга. Алиса подумала – и согласилась. Прикинула, захватить ли с собой кофе в термосе, и решила не брать. Вряд ли встреча затянется. Уж со своей стороны Алиса собиралась приложить все усилия, чтобы завершить эту неприятную часть как можно скорее.

Внутри все ныло, и странно оказалось жить эти дни без Тимура. Он все время существовал словно бы рядом: Алиса замечала вещи, которые хотела ему рассказать, и думала, что его футболки нужно отправить в стирку, и… Муж пропал со всех радаров; Алиса же чувствовала, что если позвонит или напишет ему первой, что-то сломается внутри нее. Она повредит то хрупкое, из чего состоит. Там и так-то с позапрошлого года не склеено, надо бережно относиться.

– Выпей валерьяночки, прежде чем на встречу пойдешь, – посоветовала Карина.

– Чтобы я была как снулая рыба?

– А ты хочешь все это пережить шкуркой наружу?

– Сублимирую потом в творчество.

– Ну, как знаешь.

«Нет, – думала Алиса, упаковывая Чешира в рюкзак и закидывая на плечо так резко, что кот завозился, возмущенный, – никаких искусственных подсластителей реальности. Я сильная, я смогу с ним встретиться и держать лицо. Мы одной крови, он и я. Что бы Тимур там ни говорил, мы одной крови. Он сам учил меня сохранять спокойствие в сложных ситуациях; вот и поглядим, насколько я хорошая ученица».

Родион ждал клиентку на ступеньках бизнес-центра. Адвокат предлагал Алисе провернуть все без ее присутствия – в конце концов, он ее официальный представитель, – однако она отказалась. В самом начале, когда искала себе юриста, думала свалить все на него, а потом решила: зачем лишать себя шанса прожить все это от начала до конца? Еще потом придумает себе, что могла что-то изменить. Так хоть сомнений не останется, если Тимур продолжит настаивать на разводе.

– Добрый день, Алиса Мироновна. Готовы?

– Да, конечно.

– А… кот снова с вами? – Зефиров бросил нервный взгляд на рюкзак. – Не думаю, что…

– Чешир все время со мной, – перебила его Алиса. – Если бы у меня был маленький ребенок, которого я не могу оставить одного, вы ведь не возражали бы, правда?

– Да, но это кот! Они спокойно живут в одиночестве.

– Чешир для меня намного больше, чем кот. Это мой друг, подельник и успокоительное. Поверьте, Родион Федорович, мне лучше с котом, чем без него.

Зефиров вздохнул. «Привыкай, – мысленно посоветовала ему Алиса, – я, наверное, первая в твоей жизни странная клиентка, зато далеко не последняя. Потренируйся на мне, перестань дергать глазом и смирись с тем, что люди разные. Карина вот говорит: у каждого третьего стопроцентно есть какое-нибудь психическое расстройство. У меня оно точно есть, достаточно посмотреть. И я использую его по полной».

Они отражались в боковинах стеклянного лифта: Родион Зефиров в строгом костюме с портфелем наперевес, и Алиса Воронцова в салатовом платье, оранжевом кардигане и малиновых туфлях, с рюкзаком, в окошке которого торчит недовольная белая морда. На нее оглядывались. Здесь, в забитых бесцветными людьми коридорах, Алиса сияла, как случайно обнаруженная в собрании сочинений Ленина детская книжка.

Тимур и его юрист – невысокая полная женщина средних лет – уже ожидали в кабинете без окон, похожем на бесхозный аквариум. Алиса тут же определила себя как дискуса, Родиона назначила телескопом, Тимурова юриста – скалярией [10], а своего почти бывшего мужа… Тут фантазия застопорилась. Никогда у нее с Тимуром не получалось, никогда.

– Добрый день, госпожа Воронцова, господин Зефиров, – поприветствовала их юрист «темной стороны». – Меня зовут Аделаида Викторовна Шмидт. Прошу.

«Как отвратительно в России по утрам, когда закончилась вчерашняя забава!» – пропел в голове Алисы солист кавээновской команды «Дети лейтенанта Шмидта». Это нервное. Надо просто посмотреть на Тимура.

Она посмотрела.

Он ответил тяжелым взглядом исподлобья, которым обычно награждал проштрафившихся подчиненных, и отвернулся. Волосы взлохмачены, круги под глазами… Ему новая пассия секс-марафон устроила, что ли? Впрочем, это не Алисино дело. Ее дело – развестись с ним как можно скорее, если только…

– Ты кота и сюда принесла? – усмехнулся Тимур, усаживаясь напротив.

– Ему дома скучно одному.

– Вы можете с ним не разговаривать, если не хотите, – прошептал Родион Алисе на ухо.

– Я и не хочу, – пробормотала она. – Оно как-то само собой.

Чешир спал, и Алиса оставила его в рюкзаке, хотя больше всего хотелось посадить кота на колени и вцепиться в его мягкую шерсть скрюченными, как у ведьмы, пальцами. Да, она принесла кота на встречу, посвященную разводу. Это еще допустимо. Недопустимо тискать котика при юристах и дать повод сомневаться в своей адекватности.

– Что ж, начнем. – «Скалярия» нацепила очки и принялась шуршать бумагами, Родион открыл ноутбук. Алиса, не стесняясь, смотрела на Тимура. Ее охватил злой азарт. «Ты отводишь взгляд. Стыдно? Или невыносимо меня видеть? Посмотри, вот она, я. Конечно, я уже не та студентка, с которой ты ездил на свалку и ел пельмени в клеенчатых забегаловках. Но я – Алиса, с которой ты строил свою жизнь. Когда это умерло? Оно точно мертво? Или изначально все было неживым, притворством, грандиозным разводом – а называться так стало только сейчас?»

Нет, не может такого быть. Все, что связывало их, было настоящим, – и темное, и светлое. Белоснежное, как Чешир, обнадеживающе-зеленое, как его глаза. Если бы Тимур сказал, что все эти годы просто провел рядом, не любя, Алиса точно знала бы, что он лжет.

– Итак, давайте пройдемся по списку совместных активов, – предложил Родион. Оказавшись в привычной крючкотворской [11] среде, он оживился и бодро зашевелил хвостом. – Начнем с квартиры по адресу…

Алиса перестала слушать. Квартиру поделят, машины останутся каждому своя, она предложит выкупить долю Тимура в бизнесе, и на том все. Что тут сложного? Поскорее бы все подписать и уйти. Муж сидел закаменевшим на солнце троллем и признаков жизни не подавал, пока Зефиров все не озвучил.

Тут Тимур ожил.

– Я хочу оставить квартиру жене и поделить ипотечные платежи.

Алиса приподняла брови.

– Аттракцион неслыханной щедрости?

– Я заработаю еще, – проговорил Тимур, по-прежнему на нее не глядя. – Куплю потом новую. Эта твоя. Ты ее обставляла, ты привыкла в ней жить, пусть все так и остается.

– Честно будет ее продать и поделить деньги пополам.

– Я хочу так.

– Вы готовы официально отказаться от притязаний на квартиру? – уточнил Родион.

– Да, я же сказал.

– Хорошо, мы это оформим. Далее…

Они обсудили машины, участок, доставшийся Тимуру от матери (Алиса совсем о нем позабыла – его мама умерла несколько лет назад), и еще какую-то мелочь… Добрались и до ателье.

– ООО «Арт-Зазеркалье», – произнес Родион. – Доля госпожи Воронцовой – восемьдесят процентов, доля господина Воронцова – двадцать процентов. Господин Воронцов, как вы желаете поступить со своей долей?

– Я могу выкупить, – быстро сказала Алиса. – Не сразу, но… Мы можем составить расписку, я обязуюсь выплачивать. Просто сейчас у нас не лучшие времена, уходит крупный заказчик, и…

– Кто? – прервал ее Тимур, нахмурившись. Алиса скривилась.

– Новак. Я хотела тебе рассказать в тот вечер, когда ты развестись решил.

Он промолчал.

– Я выкуплю… В смысле, надо это оформить.

– Господин Воронцов? – Аделаида Викторовна посмотрела на своего клиента. – Вы согласны продать долю?

– Нет, – уронил Тимур.

Алиса застыла.

– Но… Тимур, тебе ведь она не нужна. Это мое ателье. Ты сейчас им не занимаешься, у тебя своя работа. Давай мы составим договор, и…

– Нет, Алиса. Продавать я не буду.

– Из принципа? – зло прищурилась она.

– Из принципа. Я в него вкладывался, помогал тебе организовать все. Всегда был к твоим услугам, если что-то требовалось. Мне тоже дорого это ателье. Поэтому я не готов продать долю… Но готов ее обменять. На нечто равноценное. – Тимур помолчал, глядя в глаза Алисе, и произнес: – Отдай мне Чешира – и доля твоя.

Алиса потеряла дар речи.

Все правильно, аквариумная рыбка говорить не может… Дискуса выловили сачком, бросили на пол, и он лежит, задыхаясь и подпрыгивая, бьет оранжевым хвостом. Прозвучавшее только что – совершеннейшая бессмыслица, абсурд.

– Господин Воронцов, я правильно понял? – уточнил Зефиров, тоже явно такого не ожидавший. – Вы хотите сказать, что готовы отказаться от своей доли в бизнесе, если госпожа Воронцова передаст вам в полное владение… кота?

– Вы все верно поняли, Родион Федорович.

– Ты сдурел?! – наконец выдавила Алиса.

– Может, и сдурел, тебе-то что? – Тимур откинулся на спинку стула, довольный произведенным эффектом. – Твой драгоценный кот – или твоя работа. Конечно, у меня не пятьдесят процентов, однако при желании я могу участвовать в управлении «Зазеркальем», Алиса. Ключевые решения принимаешь ты, но… Мы можем поговорить о многом. О моем видении бизнеса, о перераспределении прибыли, о том, почему я только на этой встрече узнаю об уходе ключевого клиента фирмы. Если я захочу судиться с тобой за эту долю, многое всплывет. Может, всему этому мирно лежать на дне? Отдай Чешира, и я прямо тут подпишу бумаги об отказе.

– Не бросайтесь такими обещаниями, – осадила своего клиента Аделаида Викторовна. – Бумаги еще подготовить надо.

– Хорошо. Не сегодня, так завтра. Я подпишу. Квартира остается тебе, ателье будет твоим, просто кот переедет ко мне. Что сложного?

Алиса почувствовала, что ее тошнит – от происходящего, от пропитанных ядом слов Тимура, от самой перспективы отдать ему Чешира, уйти и больше никогда своего кота не увидеть. Кота, который для нее больше, чем просто кот.

– Нет, – отрезала Алиса. – Ни за что. Чешир останется со мной. Делай что хочешь, но кота я тебе не отдам.

– Тогда будем судиться, – сказал Тимур и еле заметно улыбнулся.

Тут-то Алиса и опознала, кто он в аквариуме.

Крокодил.