– Добрый день, Родион, – сказала Алиса.

– Добрый. – Адвокат окинул ее внимательным взглядом, но никак не прокомментировал. – Готовы? Идемте.

День выдался яростно-яркий, будто май наконец решил: хватит дурить. Пора показать всем, какая в Санкт-Петербурге может быть красивая весна. Сирень цвела пышно, отчаянно, облагороженные клумбы закручивались цветными спиралями. Чешир в рюкзаке ловил носом запахи и жмурился от удовольствия.

Совещание назначили в той же самой переговорной, где уже встречались. Пока поднимались в лифте, Алиса мысленно сравнивала себя ту, что побывала здесь на прошлой неделе, и ту, что шла сейчас. Глядела на свое отражение, свыкаясь с ним. Это просто начало, заготовка, на которую потом будет наложено что-то другое; главное – спокойствие, как говаривал смешной человечек с пропеллером на спине. Спокойствия имелось с избытком. Вчерашний день в компании Карины перещелкнул маленький тумблер внутри Алисы, изменилось что-то невыразимо важное. Всю ночь она крепко проспала, обнимая Чешира. Теперь она готова.

Адвокат и Тимур уже были на месте; вот как так они умудряются приходить раньше? Ведь и Алиса с Родионом не опоздали… Тимур сидел, уткнувшись носом в бумаги, и не сразу поднял взгляд на Алису. А когда поднял – застыл.

Она знала, что увидел муж. Волосы Карина подстригла довольно коротко, оставив чуть длиннее впереди и короче на затылке (такая прическа называется «боб»), но больше ничего с ними делать не стала, сказав, что Алисе идет ее натуральный цвет. Тимур привык видеть жену в ярких нарядах, а сейчас на ней было бесформенное серое платье, на которое она нацепила только брошь в виде белой розы. Шкатулку распирало от тематических украшений, которые Алисе в течение жизни дарили или она покупала себе сама. Садовники, помнится, в сказке перекрашивали эти розы в красный цвет, иначе Королева рассердилась бы. «Никто теперь не сможет отрубить мне голову, и не надейтесь».

– Алиса, – Тимур привстал, пристально глядя на жену, – все хорошо?

Она усмехнулась.

– Все прекрасно, спасибо.

Рюкзак с Чеширом Алиса поставила на соседний стул. Кот заскучал – на улице было интересней! – и улегся спать, так что даже в окошке не маячил.

Адвокаты обменялись приветствиями, Шмидт вежливо поздоровалась с Алисой. Та кивнула и уселась: руки сложены на коленях, взгляд невинный – по всему видать, паинька. Родион подозрительно косился на подопечную и старался это скрыть, только вот Алиса видела, насколько ему любопытно. Наверное, адвокат прикидывал, какую игру затеяла его взбалмошная клиентка, ранее похожая на городскую сумасшедшую, а теперь вдруг заскромничавшая. Алиса собиралась разочаровать Зефирова. Никакой игры.

Адвокаты перекидывались фразами, Алиса молчала, Тимур сверлил ее взглядом. Она тоже смотрела на него: спокойно, открыто, будто не разводиться с ним собралась, а просто ждала, пока встреча закончится. Когда дошли до момента раздела ателье – Родион поинтересовался, в силе ли требования противоположной стороны, и Шмидт подтвердила, что в силе, – Алиса, как в школе, подняла руку.

– Да, Алиса Мироновна?..

– У меня несколько вопросов и замечаний по этому пункту, – произнесла она ровно. – Для начала вопрос. Может ли в суде учитываться тот факт, что сейчас ателье несет финансовые убытки из-за действий – или бездействия, тут я не в курсе, – господина Воронцова?

Брови Тимура поползли вверх.

– Алиса, что за чушь?!

– Я хочу рассказать одну историю, можно?

– Конечно, Алиса Мироновна, – поспешно поддержал ее Родион. Алиса уголками губ улыбнулась ему: все-таки до чего же милый!

– В понедельник вечером со мной связалась коллега и, как она утверждает, подруга моего мужа. – Алиса специально не произнесла вслух слово «бывший» – тут важна четкость формулировок. – Ее зовут Виктория Абрамова. Знаешь такую?

– Да, знаю. Она действительно моя коллега, но я не понимаю, какое отношение…

– Я сейчас объясню, – махнула рукой Алиса. – Во вторник, по ее просьбе, я встретилась с госпожой Абрамовой, и она рассказала мне занятные факты. Примерно две недели назад от нас ушел самый крупный клиент ателье – Борис Новак. Госпожа Абрамова поведала, что является дочерью этого клиента, более того, именно она уговорила его расторгнуть с нами контракт, так как имеет виды на моего мужа. Сегодня утром я позвонила Борису Анатольевичу и спросила у него, так ли это. Он все подтвердил.

Разговор с Новаком вышел тяжелый. Алиса старалась оставаться в рамках профессиональной вежливости и все же не смогла полностью убрать горечь из своего голоса. Новак извинился перед нею и даже намекнул, что он бы очень хотел назад… Алиса твердо высказалась в стиле «нет уж, умерла так умерла». Даже если Борис Анатольевич закажет у нее столько костюмов, что придется расстаться со всеми остальными клиентами, Алиса вежливо откажет ему. В чем-то она его понимала, но сотрудничать с ним более не обязана. Кто знает, что и когда взбредет в голову Виктории? А может, у Новака вообще не одна дочка… Если они все вертят отцом как хотят, каши с ним не сваришь.

Сейчас важнее было увидеть реакцию Тимура. Алисе по-прежнему казалось бесконечно важным понять, насколько велика та нора, в которую упал он. Пусть он с ней разведется, если его любовь угасла, так будет честно. Однако если он начал обманывать Алису за ее спиной до того, как сообщил о разводе, – это неприемлемо.

Тимур сжал и разжал кулаки. Лицо он по-прежнему держал отлично, и все же Алиса уловила: гнев, непонимание, толика отчаяния… Последнее могло и померещиться.

– Я ничего не знал о том, что она его дочка, Алис, – сказал Тимур, глядя в глаза жене. – Вот клянусь тебе, понятия не имел. Виктория – моя коллега, я с ней на одном проекте работал, мы несколько раз ходили вместе обедать. И это все. У меня даже нет предположений, зачем она с тобой связалась и провернула все это.

– А жил ты где? – быстро спросила Алиса.

– После того как ушел из дома? В Биржевом переулке, там отель. Помнишь, мы как-то ездили туда кофе пить? Особняк купцов Елисеевых.

«Вот где ему гладили рубашки».

Облегчение, затопившее Алису, было таким огромным, что она не выдержала и улыбнулась Тимуру. Пусть это непрофессионально, пусть! Он уходит от нее, так как разлюбил – и все. Никакого обмана, никаких интриг за спиной. Любовь все еще жила в Алисе, и в этом себе стоит признаться честно, ведь она поклялась отныне себе не врать; поэтому она сможет отпустить Тимура. Если ему нужна свобода, что ж! Ты даешь человеку то, чего он заслуживает, потому что уважаешь его.

– Спасибо за честность, – поблагодарила Алиса. Родион рядом с ней дернулся, словно намереваясь что-то сказать, и Алиса остановила его легким жестом. – Тогда продолжим. Госпожа Абрамова предложила мне сделку: я соглашаюсь отдать Чешира, получаю свою долю ателье, а она потом возвращает мне кота. Потому что она, видите ли, не любит животных и вы с ней, Тимур, никогда их не заведете.

Алисе показалось, что муж сейчас начнет хватать воздух ртом, как карась на бережку. Ох и не завидовала она Виктории! Похоже, ту ждет весьма неприятный разговор.

– Алиса…

– Подожди. Я отказалась, конечно. Тогда госпожа Абрамова пригрозила мне, что пустит меня по миру, если я не стану с нею сотрудничать. Видите ли, у нее много знакомых среди моих клиентов, и она пообещала уговорить их отказаться от моих услуг, как уговорила отца. С Борисом Анатольевичем мы этот вопрос тоже обсудили, и он поклялся приструнить свою дочь, поэтому немедленный финансовый коллапс мне не грозит.

– Алиса, я понятия не имел…

– Тимур Матвеевич! – одернула его Шмидт.

– Угрозы к делу не пришьешь… или пришьешь, Родион?

– Если господин Новак готов выступить свидетелем в суде и подтвердить то, что он вам сообщил в личной беседе… – Зефиров постучал ручкой по бумагам. – Возможно, мы сможем доказать, что вашему бизнесу был нанесен финансовый ущерб.

– Тем более что это чистая правда, – любезно подтвердила Алиса.

– И поставили вас в такое положение именно в то время, когда ваш клиент, госпожа Шмидт, выдвинул условие об обмене доли в бизнесе на кота…

– Позвольте, Родион Федорович, – сухо произнесла адвокат, – не искажайте факты. Ваша клиентка упомянула, что господин Новак сообщил о своем уходе две недели назад. Условия были выдвинуты позже. Давайте следовать истинной цепочке событий, а не подгонять реальность под желаемое.

– И тем не менее, Аделаида Викторовна, и тем не менее…

Пока адвокаты препирались, Алиса с Тимуром смотрели друг на друга. Тимур вернул себе безразличное выражение лица – каменная маска, истинно командор! И лишь глаза… Все-таки Алиса немного знала своего мужа. Может, даже больше, чем немного. Иначе как объяснить, что она вдруг увидела прозрачные отблески цветных лоскутков? Темно-синий – сосредоточенность. Лиловый – гнев. И внезапно – бархатистый темно-зеленый, как листья сирени после дождя… Да быть того не может. Откуда сейчас возникнуть надежде?

– Алиса Мироновна, вы хотели что-то еще сказать?..

– Да, Родион Федорович, – она встряхнулась. – То, ради чего сюда сегодня пришла. Забирай ателье, Тимур, но кота я тебе не отдам.

Зефиров уронил ручку, более опытная Шмидт лишь приподняла брови.

– Алиса Мироновна, прежде чем делать такие заявления…

– Просто я и на суде их сделаю, – пожала плечами Алиса. Она понимала, что следовало бы посоветоваться со своим юристом прежде, чем кидать такое Тимуру в лицо, однако Родион как пить дать стал бы ее отговаривать, а на это глупо терять время. – Если мой муж выдвинул такое условие, то я имею право пойти на соглашение или нет. Я отказываюсь идти на соглашение. Это, – Алиса указала на рюкзак – Чешир очень удачно проснулся и теперь маячил в окошке, сонный, любимый до невозможности, – больше, чем просто кот для меня. Он очень помог мне в темные времена, и я выплыла в том числе благодаря ему. И тебе, – она смотрела на Тимура, – я буду честной, вы вдвоем меня вытащили. Не знаю, вытащила ли я тебя… Но я пыталась.

– Алиса Мироновна…

– Я не отдам Чешира, Тимур. – Она оперлась ладонями о стол, подалась вперед. – Ателье… Я люблю его, но дело моей жизни – не одно-единственное ателье. Если оно развалится, я заберу работников и создам новое, с нуля. Я буду падать и подниматься сколько потребуется. Моя кроличья нора, – тут она усмехнулась, – закончилась. Это конец сказки, Тимур, и я проснулась. Но кто сказал, что реальная жизнь хуже, чем придуманная кем-то сказка? Кто говорит, что я не могу – не имею права – написать свою собственную? По-хорошему, с этого следовало начинать, и я немного заблудилась. Теперь все в порядке.

Чешир зевнул, и все невольно на него покосились.

– Кот остается со мной. – Алиса откинулась на спинку стула. – Это мое окончательное решение, именно на этом я буду настаивать в суде.

– Хорошо, Алиса Мироновна, – быстро сориентировался Родион. Молодец, тоже лица не теряет. – Итак, позиция моей клиентки была выражена отчетливо. Что вы на это скажете, Аделаида Викторовна?

– Нам с Тимуром Матвеевичем необходимо… – начала адвокат, но тут муж – почти бывший, но еще настоящий – поднялся, как медведь из берлоги, навис над столом, и она замолчала.

Тимур смотрел на Алису. Темные волосы лежали аккуратно и притом отчего-то казались взъерошенными, глаза вроде бы голубые, как всегда, но… Мох, осока, малахит.

– Забирай, – уронил Тимур. Слово-булыжник шмякнулось на стол – удивительно, как не проломило! – Забирай кота, ателье, все что угодно. Я устал, Алис. Извини, что не смог тебя спасти. Я ни на что более не претендую. Аделаида Викторовна, мы с вами потом обсудим это, а сейчас извините меня.

Он подхватил свой кейс с царапиной на боку, обошел стол и вышел, и все проводили его взглядами, даже Чешир.

Помолчали.

– Что ж, думаю, на этом сегодняшнюю встречу можно считать завершенной, – отмерла наконец Аделаида Викторовна. – Родион Федорович, я свяжусь с вами, и мы обсудим дальнейшие действия в связи с изменившимися обстоятельствами…

Они говорили. Алиса сидела, глядя на своего – и Тимурова – кота, и внутри нее все быстрее распрямлялась пружина. «Мне не показалось. Я на мгновение увидела цвет его настроения, и там совсем не то, что я думала. Я уже видела эти оттенки – несколько дней назад, и неделю, и в позапрошлом году. Я видела их, когда умывалась, причесывалась, примеряла наряды. Когда смотрела на себя в зеркало. Я отражалась в нем – и они отражались».

– Извините, – пробормотала Алиса, вскочила, подхватила сумочку и рюкзак с недовольно мявкнувшим Чеширом и бросилась к выходу.

«Может быть, я все себе придумала. Нет никаких цветов настроения, работает бурное воображение, которым я пользуюсь для создания костюмов, думая, что я такая необычная. Но одна вещь мне не померещилась. Он сказал: «Извини, что не смог тебя спасти». Кажется, все-таки смог. Возможно, наш кот вместе с разводом и нелепыми требованиями и есть мой спасательный круг. А вдруг и Тимуров тоже?..»

Она выбежала из лифта и рванула к стоянке: кажется, паркуясь, видела вдалеке машину Тимура. Алису накрыло волной страха, что муж уедет, не дождавшись. Чего ему ждать? Наверное, он думает, что Алиса поставила точку; а на самом деле это точка с запятой.

Тимур не уехал. Стоял у машины, будто не понимая, что делать дальше. Солнце жарило, и на безупречно чистом капоте «Мерседеса» горел сочный солнечный блик. Алиса остановилась в двух шагах; Тимур медленно обернулся к ней, провел по ней взглядом, словно кисточкой из беличьей шерсти – от синих балеток до стриженой макушки. Потом перевел взгляд на кота. Ничего не сказал, но распахнул пассажирскую дверь.

Алиса села, привычно открыла рюкзак. Чешир так же привычно выбрался и полез на заднее сиденье: там находилась его лежанка, к которой кота пристегивали шлейкой. Алиса как-то купила эту дивную вещь в отделе для собак. «У вас такса?» – спросила ее продавец.– «Нет, у меня кот, восемь кило».– «Может, лучше в переноске?» – «О, поверьте, в прошлой жизни он был таксой…» Тимур пристегнул Чешира, сел на водительское сиденье и вырулил со стоянки, ни слова не сказав.