– Баба с возу – кобыле легче. Фу! – Карина опустила на пол в коридоре набитые продуктами сумки. – Как мы с тобой все это сожрем?

– Постепенно.

Чешир уже топтался рядом, совал голову в пакеты. Алиса легонько шлепнула его по заду: не наглей!

Она собиралась насладиться этим четвергом: обществом Карины, вкусной едой, Чешировым нахальством. Все это было максимально про жизнь, а не про ту черную дыру, в которую падала Алиса. «Почему я никогда не задумывалась, что нора, в которую девочка прыгнула следом за Белым Кроликом, и есть настоящая черная дыра? Искривление пространства и времени, червоточины в виде больших и маленьких дверей и горизонт событий – граница, за которую не проникает свет. Если я окажусь внутри, обратно уже не вернусь».

С Кариной они решили готовку отринуть, дабы сберечь драгоценное время, и накупили закусок, готовой еды и вина. На повестке дня стояли: «Невероятная жизнь Уолтера Митти», «Невероятные приключения итальянцев в России» и, по рекомендации Карины,– «Гравитация». Алиса еще не видела этот фильм; раньше Карина рекомендовала его подруге, потом отчего-то перестала, а сейчас сказала, что время пришло. Алиса просто кивнула. Карина не выносила ей мозг, не выпытывала подробности и не давала советов, она находилась рядом – и это оказалось ценнее всего прочего.

Устроились на диване, обложившись закусками, задернули шторы и разлили по бокалам вино. Чешир покусился на брускетты, был отогнан и с обиженным видом прикинулся шапкой. Карина подняла свой бокал; розовое вино словно искрилось в полутьме.

– Что ж… Давай просто выпьем и посмотрим фильмы. Мне кажется, тебе нужно убежище.

– Что ты имеешь в виду?

– Безопасное пространство. – Карина отпила вина и удовлетворенно кивнула. – То место, где ты чувствуешь себя максимально расслабленной и можешь не притворяться, не играть роль.

– А у тебя такое есть?

– Конечно. И я люблю их создавать в разных местах. Вот сейчас ездила на конференцию и превратила номер отеля в такое пространство. По вечерам закрывалась там, будто в одеяло заворачивалась; никто и ничто меня не может задеть в такие моменты! Тебе здесь безопасно? Все-таки это ваша совместная квартира.

Алиса прислушалась к себе.

– Как ни странно, да. Я должна бы, наверное, отторгать место, где мы провели с Тимуром столько времени, но… Возможно, это все из-за него. – Алиса указала на безмятежно дрыхнущего Чешира. – Я всем говорю, что он больше, чем кот. Он… словно стал мне ребенком после того, как я узнала, что не могу иметь своих. – Вот она и произнесла это вслух. – Чешир – связующее звено, которое только о хорошем, понимаешь? Конечно, я осознаю, что кот – не ребенок. Я просто наделяла его некими качествами, придумывала за него мысли, которых у него, наверное, нет, и так спасалась. Мне казалось временами, будто и Тимур думал так же. Возможно, поэтому он хочет отсудить у меня кота. Возможно, я просто не знаю о том, насколько ему по-настоящему дорог Чешир.

– Ты не можешь отвечать за Тимура.

– Да, верно. Зато за себя могу. – Алиса покачала головой. – Здесь безопасно. Давай смотреть.

«Итальянцев» Алиса обожала – это была ее любимая советская комедия. Ей всегда было жаль льва, бегающего по Ленинграду за этими глупыми людьми, жаль уничтоженные статуи и притом нравилось, как в фильме воцарялась справедливость. «Уолтер Митти» был немного о другом: как решиться выйти из воображаемого пространства в реальное. Алиса уже видела этот фильм, но выбор подруги оценила и даже напевала негромко вместе с героиней фильма: «Ground Control to Major Tom: take your protein pills and put your helmet on…» [22] Одна бутылка вина закончилась, открыли вторую. Чешир, смирившийся с несовершенством мира и с тем, что со стола не перепадет, ушел хрустеть сухим кормом. За плотно задвинутыми занавесками шел рабочий день, а две женщины сидели перед громадным телевизором, который Тимур купил на первую зарплату после повышения, смотрели, улыбались и переговаривались иногда.

Потом Карина включила «Гравитацию».

Алиса не заметила, когда начала плакать. Может, уже в самом начале?.. Под рукой волшебным образом возникла коробка с бумажными платочками; Алиса извлекала один за другим, сморкалась и бросала на пол. Пришел с кухни плотно пообедавший Чешир, залез под руку, уткнулся головой и затих. На большом экране была женщина и космос – холодный, враждебный, слишком большой для одного человека. «Как я вижу, есть два варианта развития ситуации: или я выкарабкаюсь и по прилету расскажу потрясающую историю, или меня сейчас разорвет на кусочки. Но что бы со мной ни случилось – нет проблем» [23]. Алиса сидела, прижав ко рту ладонь, пока не пошли финальные титры. Еле смогла вытащить из коробки еще один платочек, погладила Чешира, во время просмотра перебравшегося к ней на колени.

– И это, по-твоему, убежище? – наконец смогла выговорить Алиса.

– Нет, – спокойно ответила Карина, – конкретно это – возможность. Я не твой психолог и не могу им быть, но даже как подруге мне пора сказать, что ты немного заигралась, Алиса. Заигралась в ту девочку, которой тебе было предложено стать. Только вот ты глубже. У тебя есть горе, которое ты так и не пережила. Это ничего, с ним можно справиться.

– Мне казалось… – Алиса шмыгнула носом. – Все время казалось, что я нагнетаю. Ведь эти дети… Они даже не успели толком оформиться, не то что родиться! У других проблемы гораздо серьезнее. Бывает, что дети погибают или неизлечимо больны. А я вообразила себе, будто…

– Тш-ш. Они ведь для тебя уже были детьми, так?

– Так.

– Значит, они были. И они погибли. Именно это ты пережила. Именно это важно. Почему ты сравниваешь свои переживания с бедами других людей? То, что для одного – пустяк, для другого – трагедия. Один встряхнется и пойдет дальше, а второй исчезнет, если не сможет выкарабкаться. Есть такая беда, которую ни в коем случае нельзя не пережить. Отвернувшись от нее, отбросив, обесценив свои эмоции и не посчитав частью себя, ты себя разрушаешь. С тобой это и начало происходить, и мне жаль, что я не позволила себе переступить черту и помочь тебе так, как было необходимо. Но это все – ты, Алиса. Ты – такая. И ты можешь пережить это, как должно, а потом встать на ноги и двигаться дальше.

– Жаль, что Тимур… Для него все, кажется, было по-другому.

– Ты не можешь этого знать, – покачала головой Карина. – Если уж сама себе ты не признавалась, насколько глубоко и велико твое горе, если ты не говорила об этом Тимуру, то что он мог тебе сказать? Иногда взглянешь: гладь воды, штиль, а под нею еле-еле угадывается силуэт огромного кита. Если кит нырнул, его не видно, но он там, в глубине.

– Какие красивые у тебя метафоры…

– Правдивые. – Карина подалась вперед и взяла Алису за руку. Чешир недовольно завозился. – За Тимура ты отвечать не можешь, только за себя. В твоем океане несколько китов на глубине. Дай им всплыть, вдохнуть воздуха. Тебе станет легче. Не сразу. Для всего необходимо время. Но облегчение придет, просто позволь ему.

– Как?

– Я порекомендую тебе терапевта. Пойдешь?

– Да, пойду.

– Хорошо, – улыбнулась Карина. Ее лицо тонуло в полутьме, и Алиса подумала вдруг: что ей-то самой известно о Карининых китах? Есть ли они? И если да, то какого цвета?.. – Сейчас важно все делать постепенно. Никаких резких движений, плавно скользим к результату.

– Ладно. – Алиса свободной рукой вытерла слезы. – Услышал бы тебя Тимур! Мне с ним еще судиться за кота, ателье, возможно, и квартиру…

– Рано или поздно это закончится. Судиться вечно вы не сможете. Представляй это не как процесс, а как отрезок до результата, и будет проще.

– Я попытаюсь. Спасибо.

– К тому же у вашего развода, если уж до него дошло и ваши жизненные позиции настолько не совпадают, есть и положительные моменты. Взгляни на происходящее с другой стороны. После развода ты сможешь взять ребенка из детдома.

– Ч… что?

– Ну а какие препятствия? Если я верно помню, по закону необязательно состоять в браке или даже иметь сожителя, чтобы взять ребенка на воспитание. У тебя есть жилье, работа, кое-какие сбережения и довольно известные родители. Думаю, твой запрос одобрят без проблем. Тимур не захотел приемных детей, а тебя этот момент не смущает. Разведись и бери.

Почему-то эта простая и гениальная мысль не приходила Алисе в голову.

Она не представляла жизни своей после развода, так как и развода не представляла; диким и ненормальным казалось то, что скоро они с Тимуром станут друг другу чужими. Но если допустить, что он останется при своем мнении… Тогда рано или поздно в суде прозвучат слова, которые юридически разделят супругов, и после этого Алиса будет одна. Ну, не одна, конечно; сложно быть в одиночестве, когда тебя окружают столько хороших людей, и самое главное – ты только что начала знакомиться с собой!

Она познакомится с собой, встряхнется, отбросит лишнее и примет нужное, а потом найдет своего сына. Или дочку. Алиса еще не знала, кто это будет. Внутри медленно разгорался свет, сам по себе – убежище.

«Не нужна мне никакая квартира, и без ателье я проживу, если что. Мне нужно вот оно, теплое. Пока это небольшая искра от почти затухшего костра. Я буду подкладывать веточки, осторожно дуть; рано или поздно мой огонь будет гореть ровно, независимо от дров.

И тогда я приведу домой моего ребенка».

Алиса встала, спустила Чешира на пол, подошла к окну и раздвинула шторы. День клонился к вечеру; закат горел оранжевым и алым, плотно заливая дома, парк, облака на невыразимо высоком небе. Стрижи носились туда-сюда, и Алиса радовалась им, как родным. На подоконник присела чайка, удивилась, увидев девушку, и сорвалась вниз – криво, косо, поперек себя. Алиса распахнула окно, впуская в дом запахи и звуки майского Петербурга. Васильевский остров – волшебное место, хватит себя от него отгораживать.

– Мне хочется что-то изменить. – Алиса повернулась к Карине, подергала себя за прядь. Давно не была у парикмахера, волосы отросли… – Карин, а может, ты меня пострижешь? По старой памяти.

– Как знала, – усмехнулась подруга, вставая. Чешир тут же занял нагретое местечко. – Взяла с собой походный набор. Я сейчас его распакую, а ты завари нам, пожалуйста, чаю.

Алиса включила в доме весь свет. Можно было бы ограничиться кухней и гостиной, но хотелось, чтобы золотые огни сияли повсюду. Хватит полумрака, хватит черных дыр; приключения продолжатся где-нибудь еще. Алиса поставила стул перед столиком, за которым обычно наносила макияж, и притащила поднос с чашками. Карина разложила ножницы и расчески, усадила Алису, встала позади нее. Провела руками по волосам.

С минуту женщины смотрели друг на друга в зеркале – опухшая от слез Алиса и задумчивая Карина. Чешир запрыгнул на столик, уселся, обвив лапки хвостом. Тоже посмотрелся в зеркало, явно себе понравившись.

– «Прокатимся с ветерком» [24], – сказала Алиса, и Карина, улыбнувшись, кивнула.