Стоя возле тату-салона, Лиза любовалась на свое запястье, где теперь чернела татуировка: крошечные Тихиро и дракон Хаку[15], чью керамическую фигурку Марк дарил дочке в прошлом году. Оказывается, с тех пор она бережно хранила его подарок.

Лиза нежно провела подушечкой пальца по нарисованному гребню.

– Жаль, быстро смоется…

– Обещают недели три, если не будешь тереть кожу мочалкой, – отозвался Марк, разглядывая на своем предплечье такой же рисунок.

– Да я вообще всю руку мыть не буду! – улыбнулась Лиза, натягивая на временную татушку рукав куртки. – А если мне не надоест, сделаю через два года точно такую, но уже навсегда. Ты со мной?

– Ну я же обещал, – кивнул Марк, пряча улыбку.

– Пап, я говорила тебе, что ты клевый?

Он почесал затылок, будто пытаясь вспомнить:

– Кажется, в прошлом году.

Засмеявшись, Лиза подпрыгнула и громко чмокнула его в щеку.

– С сегодняшнего дня я буду звонить тебе ежедневно и напоминать об этом! Ты сделал мне самый классный подарок на день рождения, даже если мама нас за него убьет!

«Да, Марго вряд ли придет в восторг», – хмыкнул про себя Марк. Но ему было все равно: что бы ни говорила его бывшая жена, каким бы дерьмом ее муж ни поливал его в СМИ, Марк знал одно: дочь они у него не отнимут.

Бок о бок они пошли в сторону метро, щурясь от закатного солнца.

– Пап?.. – позвала Лиза.

– Что, мышонок?

– В интернете писали: когда на тебя напали первый раз, в парке, тебя спас твой отец. Это правда?

– Да, – коротко отозвался Марк.

Лиза приставила к глазам ладонь козырьком и посмотрела на Марка:

– Получается, ты снова общаешься с моим дедушкой? Познакомишь меня с ним?

– Не знаю. У нас… – Марк нетерпеливо вздохнул, пытаясь подобрать слова, – …сложные отношения. Возможно, мы больше не будем общаться.

Лиза нахмурилась:

– Он же спас тебе жизнь, значит, он тебя любит! Может, стоит дать ему еще один шанс?

Вот и отец просил его о том же. Но разве их было мало? Сколько раз в детстве отец обещал сводить его на хоккей, а вместо этого пропадал на неделю с друзьями. Как часто в гостях маме приходилось краснеть, вытаскивая пьяного мужа из-за стола, а тот потом клялся, что это больше не повторится. В редкие вечера Марк засыпал, не слушая мат пьяной компании с кухни. И каждый раз, протрезвев, отец умолял дать ему еще один шанс…

– Я подумаю, – ответил Марк и, приобняв дочку за плечи, добавил: – Давай-ка поторопимся, а то опоздаем на чайную церемонию!

В кармане пальто звякнул мобильный, и Марк на ходу прочел на экране короткое сообщение: «Нужно поговорить».

Ульяна…

С их последней встречи прошел почти месяц, на протяжении которого в СМИ то и дело выходили громкие заголовки вроде «Марк Асимов разоблачил серийного убийцу», «Известный ресторатор Виктор Ерохин признался, где пятнадцать лет скрывал труп любовницы», «Кандидату в депутаты светит пожизненный срок».

В отличие от Радимова, его друзьям тюрьма не грозила, поскольку причину Марининой смерти установить так и не удалось, да и сроки давности за укрывательство уже прошли. Несмотря на это, СМИ вновь и вновь полоскали имя Ерохина, и Марк не ждал, что Ульяна вообще захочет с ним разговаривать.

«Куда подъехать? Могу сегодня после семи», – ответил ей Марк.

Он проводил счастливую Лизу домой, а когда добрался до места встречи, уже стемнело. В вечернем воздухе наконец ощущалась весна запахом прошлогодней прелой листвы и нагретого за день асфальта. Марк даже не заметил, как она наступила. Апрель остался в его памяти невнятным размытым пятном вперемешку с бесконечными визитами в полицию и поисками постоянной работы.

Марк дошел до пруда, где еще недавно катался с Лизой на коньках. Вода у берега казалась совсем черной, а отражение фонарей – неестественно четким, как в зеркале. На одной из скамеек, у самого края аллеи, сидела Ульяна, закутанная в пальто.

– Спасибо, что пришел, – смущенно улыбнулась она. – Как твоя рука?

Марк бросил взгляд на грубый розовый рубец, пересекавший его ладонь.

– Лучше, только шрам чешется, – ответил он, усаживаясь рядом. – Твое сообщение было… неожиданным.

– Знаю. – Ульяна повернулась к нему. При резком желтоватом свете она казалась усталой и совсем взрослой. – Я должна перед тобой извиниться. Ты довел это дело до конца, и именно благодаря твоим сомнениям все узнали правду.

– Но не все этому рады.

Она кивнула и опустила взгляд.

– Да, правда может быть горькой. Но теперь папа освободился от бремени, которое нес много лет. Ему больше не нужно ничего скрывать. Знаешь, – она потеребила пояс пальто, – он решил помочь Егору: устроить к себе на работу, отремонтировать его старый дом… И еще он просил передать, что хочет дать тебе эксклюзивное интервью.

– Боюсь, я не слишком подходящая кандидатура, чтобы отбелить его репутацию, – заметил Марк.

– Он понимает, какие неудобные вопросы ты можешь задать. И тем не менее готов на них ответить.

– Зачем?

Ульяна пожала плечами.

– Наверное, чтобы избежать лишних разговоров и сплетен. Хотя они все равно будут, даст он интервью или нет. Но ему важно рассказать, что случилось на самом деле. К тому же мы обещали тебе право на публикацию…

– И Виктор готов открыто говорить про свои отношения с Мариной?

– Да. Все равно мама от него ушла. К Богдану…

Марк сделал вид, что удивлен:

– Вот как?

Ульяна задумчиво проводила глазами какого-то прохожего с таксой на поводке.

– Оказывается, все эти годы они были любовниками и теперь воссоединились, – с иронией проговорила она. – Богдан, конечно, уволился, бросил папу в самый трудный момент, как и многие из его окружения: отвернулись, стоило папе попасть в неприятности. Но я не виню их. Как и тебя… – Ульяна замолчала и посмотрела ему в глаза. Марк не отвел взгляд. – Я знаю, что ты не хотел причинить нашей семье зла. Ты просто выбрал правду, а я… Я выбрала папу и буду поддерживать его во всем, пока братья не вернутся в Москву.

Ульяна по-прежнему защищала своего отца, и ей было совершенно не важно, чего он когда-то натворил. Она любила его нерационально и безусловно, и Марк мог только надеяться, что и Лиза когда-нибудь встанет на его сторону, если он ошибется.

При этом сам он отца так и не простил.