Радимов бросил быстрый взгляд за плечо Марка в пустой коридор. Затем отступил в глубь квартиры:

– Проходите.

В прихожей витали ароматы можжевельника и дорогой кожи, как в салоне автомобиля класса люкс. Настенные светильники отбрасывали приглушенные треугольники света на шелковые обои с изображением сцен из английской охоты. Где-то в недрах квартиры наверняка скрывался кабинет с секретером и монументальной библиотекой.

Марк разулся и снял пальто, которое хозяин пристроил в гардеробную нескромных размеров. Затем они прошли в большую гостиную с панорамными окнами.

– Располагайтесь. – Радимов указал на одно из массивных кожаных кресел и открыл винный шкаф. – Виски? Джин? А может, откроем коллекционный коньяк?

– Тогда не откажусь. Но вы же, кажется, совсем не пьете? – приподнял брови Марк.

– Сегодня позволю себе лишнего.

Радимов достал бутылку «Наполеона» и налил коньяк в два пузатых бокала.

– Значит, из-за этого запаха вы решили, что я, как вы выразились, пытался вас убить? – переспросил он.

Его движения были плавными, как у пантеры, облегающий джемпер обрисовывал невидимые под деловыми костюмами мышцы – недавно Марк сполна ощутил их силу.

– Скорее наоборот: сначала я понял, кто на меня напал, а уже потом сопоставил факты. Иначе искал бы какого-нибудь пьяницу, а не политика, ведущего здоровый образ жизни.

– Тогда поведайте мне ваши умозаключения. – Радимов передал Марку бокал и уселся напротив. Он держался непринужденно, как если бы к нему в гости пришел старый приятель. – Всегда интересно, как работает мозг у сыщиков. Помните, у Пуаро? – Он постучал себе по виску. – Маленькие серые клеточки.

– С удовольствием. – Марк разблокировал мобильный и положил на низкий дубовый столик экраном вверх. – Это чтобы вы не думали, будто я веду запись нашего разговора.

Радимов внимательно посмотрел на экран и с напускным равнодушием пожал плечами:

– Мне все равно.

– Итак, первого апреля в «Открытом взгляде» вышла статья, намекающая на причастность Виктора Ерохина к исчезновению Марины Коваль.

– Я читал, – кивнул Радимов. – Это ведь мать того маньяка, Егора Коваля?

– Она самая.

– Вы и правда считаете, что ее убил Витя?

– Нет, но он знает, кто это сделал, и под давлением СМИ может все рассказать. Чтобы запугать Ерохина, настоящий убийца напал на меня – журналиста, который продолжает копать. Планировал обставить все как обычное ограбление в безлюдном парке, Ерохин бы намек понял…

Радимов недоверчиво хмыкнул:

– А не проще убрать самого Витю?

– Не на кого будет повесить, – пояснил Марк, – Егор уже в СИЗО. А если заткнуть приставучего Асимова – можно убить сразу двух зайцев. Верно, Григорий?

Тот откинулся на спинку кресла и поболтал коньяк в бокале.

– Зачем же мне самому это делать? Я человек культурный, если бы хотел, нанял профессионала.

– «Хочешь сделать хорошо – сделай сам» – ваша фраза. Именно поэтому вы собственными руками устранили Потапова и Черных.

Радимов удивленно улыбнулся, словно его не касались эти обвинения.

– Зачем же мне их убивать?

– Чтобы скрыть другое преступление. Если вы не спешите, я могу все рассказать.

Радимов приглашающе повел бокалом, и Марк кивнул:

– Благодарю. Все началось со смерти Марины Коваль. Вы приехали к Виктору еще в субботу, седьмого августа, вместе с Игнашевичем и Цыбиным на его джипе «Гранд Чероки». Хозяина дома не оказалось – он ушел к соседям на юбилей, но у вас были ключи или вы знали, где их хранит Ерохин. После рабочей недели вам не хотелось куда-то идти, тем более к чужим людям, еще и без приглашения. Так что вы затопили баньку и решили отдохнуть. Около десяти вечера неожиданно пришла подвыпившая Марина. Вы ее видели раньше и даже пытались за ней ухаживать, не догадываясь о ее связи с Ерохиным, но она не отвечала взаимностью. Теперь же вам выпал настоящий шанс, и вы пригласили ее присоединиться к вашей компании в бане. Марина согласилась: то ли чтобы скоротать время до возвращения Ерохина, то ли назло, чтобы вызвать в нем ревность.

– Как все складно выходит. Вы прямо-таки сказочник! – притворно восхитился Радимов.

– Вот только это не сказка. – Марк сделал глоток коньяка, но не почувствовал его вкус. – Пока вы разговаривали с Мариной, мимо ерохинского участка шел Петр Харланов. Он учуял запах дыма, а главное – услышал голос Марины и разглядел сквозь забор черный джип Цыбина. Харланов, кстати, готов дать показания, как и подруга Марины Нина Макарская – та знала, куда отправилась Марина в тот вечер.

– Спустя столько лет их слова уже ничего не значат, – невозмутимо заметил Радимов, закинув ногу на ногу.

– Сами по себе – да. Но боюсь, вам не понравятся остальные мои аргументы. Если вы позволите, я продолжу.

Радимов приподнял бокал в знак согласия, и Марк отсалютовал в ответ, невольно восхищаясь его выдержкой.

– Постепенно все напились. Марина уснула на лавке в предбаннике, а вы ушли в дом и, вероятно, продолжили пить. Под утро от Михалыча вернулись Ерохин, Потапов и Черных, и кто-то вспомнил про Марину. Ерохин пошел в баню и обнаружил там ее труп.

Бокал в руке Радимова дрогнул, и по стеклу заплясали янтарные волны.

– И что же, по-вашему, с ней случилось?

Марк склонил голову набок.

– Вряд ли вы ее убили: в этом случае Ерохин с товарищами не стали бы вас покрывать. Вернувшись от соседа, они бы позвонили в милицию.

Тонкие губы Радимова по-прежнему змеились в улыбке, однако тяжелый взгляд прожигал Марка насквозь.

– Полагаю, это был несчастный случай, в котором могли обвинить всех вас. Например, Марина угорела… – При этих словах Радимов дернулся, и Марк понял, что угадал. – Из-за невнимательности или избытка алкоголя, но кто-то из вас раньше времени закрыл заслонку на печной трубе, хотя угли все еще тлели. Уснув, Марина больше не проснулась, отравившись угарным газом. Его иногда называют невидимым убийцей, ведь он приходит тихо и незаметно забирает жизни. Прямо как вы – у Потапова и Черных.

Радимов натужно рассмеялся:

– Какие удивительные фантазии, вам бы книжки писать! Ах да, я совсем забыл – вы же и правда их пишете. Только перепутали реальность и вымысел, с кем не бывает… – Оборвав веселье, он наклонился вперед и язвительно проговорил: – Чтобы вы знали, так, для общего развития: угарный газ не пахнет. Как бы мы поняли, от чего она умерла?

– Закрытая печная заслонка, спертый удушливый воздух, неестественная поза Марины, ярко-красные трупные пятна, типичные при кислородном голодании. Даже по одному из этих признаков самые трезвые из вас догадались бы, что ее убил угарный газ.

– Но не мы, – вскинул брови Радимов.

– Это лишь предположение, – пожав плечами, заметил Марк. – На самом деле там могло произойти все что угодно. Например, кто-то из вас пристал к Марине, она поскользнулась и ударилась головой. Или она сама закрыла эту злополучную заслонку. А может, вы нечаянно заперли ее в бане, и она не смогла вовремя выбраться на свежий воздух?.. Главное, никто из вас шестерых не знал наверняка, почему она умерла. Вы просто обнаружили в бане мертвую Марину и испугались, что ее смерть повесят на вас.

Радимов отставил бокал на стол и презрительно произнес:

– Очень интересно, и что же мы сделали?

– Думаю, сначала вы пытались выяснить, кто же из вас троих закрыл заслонку и запер баню. Это оказалось бессмысленно, никто или не сознавался, или спьяну не помнил. При этом на заслонке оставались чьи-то отпечатки, но даже в том состоянии вы понимали: если их стереть, у следствия возникнут вопросы – кто же тогда растопил эту баню и куда делись старые отпечатки Виктора Ерохина? Кстати, они с Потаповым и Черных тоже немало подставлялись. Так как никто не знал, во сколько точно умерла Марина, ведь из-за жара ее тело так и не остыло. А если это случилось под утро, когда их троица уже вернулась от соседа? Экспертиза легко бы установила время ее смерти, и тогда виновными могли признать всех шестерых.

– Мы ее не убивали! – вырвалось у Радимова.

Марк кивнул:

– Но вы испугались, что в милиции решат по-другому. Зачем им еще один висяк, когда есть труп, баня и подходящая компания пьяных мужиков? Нет, возможно, следствие и нашло бы реального виновника ее смерти. Однако никто из вас не хотел оказаться на его месте. – Марк откинулся на спинку кресла, ощутив, как напряжены его мышцы. – Возможно, вы когда-нибудь расскажете, кто первым предложил спрятать тело Марины: Цыбин, только что вышедший из тюрьмы и не хотевший обратно? Игнашевич, который как раз устроился в банк на работу мечты? Ерохин? На тот момент уже успешный бизнесмен, он первым попадал, потому что в тот день они с Мариной занимались сексом и это могло подтвердить вскрытие. Потапов или Черных, которые просто боялись сесть. Или вы, Григорий? – Марк пристально посмотрел на Радимова, который скептически ухмылялся, скрестив на груди руки. – Ведь вы строили бизнес, делали первые успехи в политике, и любой, даже условный срок, мог стоить вам карьеры. В итоге вы вшестером решили спрятать труп Марины, тем более у одних было железное алиби, а про приезд других никто и не догадывался. Только Михалыч – ему Ерохин все же успел проболтаться, что ждет вас в гости.

Брови Радимова резко взлетели, но он быстро взял себя в руки.

– Все это несусветная чушь! – нетерпеливо заявил он. – Рассуждения больного на голову человека, не подкрепленные никакими доказательствами!

Марк пожал плечами:

– Если вам не интересно, я могу рассказать все это кому-то другому…

– Нет уж! – остановил его Радимов. – Давайте избавим этого несчастного от ваших рассуждений. Раз начали – заканчивайте! – велел он, доливая себе коньяк.

– Спасибо, вы очень любезны, – не удержался Марк. – Тогда вернемся к раннему утру воскресенья. Полагаю, тело Марины спрятали в ерохинский подвал. Затем вы с Цыбиным и Игнашевичем незаметно уехали в Москву: от Девятой линии вдоль леса, к автостанции и на шоссе. Таким образом никто так и не узнал о вашем визите к Ерохину. Который с Потаповым и Черных остался на даче и с помощью керосина устроил в бане пожар – огонь должен был уничтожить любые следы Марины. Правда, деревянный ушат с ее одеждой так и не сгорел: он стоял в парилке, а она не выгорела до конца. Одежду из него забрали и закопали вместе с трупом где-то в лесах Можайского района следующей ночью. Сам ушат бросили в подвал и забыли – вроде как не улика, какой смысл от него сразу же избавляться? Однако в нем остались пайетки с Марининой блузы: второпях их не заметили…

Радимов с безучастным видом смотрел на соседнюю высотку, где холодным неоном мерцал экран с какой-то рекламой. Его неподвижный греческий профиль напомнил Марку одну из мраморных статуй Пушкинского музея, куда он однажды ходил с Лизой.

– Вы придумали что-то вроде круговой поруки: одни ее случайно убили, другие – похоронили. Когда все протрезвели, вероятно, пожалели о том, что делали, но обратного пути уже не было. – Марк перевел дыхание. – Как ни странно, это происшествие укрепило вашу дружбу с Игнашевичем и Цыбиным. А вот остальные постепенно от вас отдалились. При этом кое-кто не упустил возможность извлечь из ситуации выгоду. Например, Потапов постоянно «доил» старых друзей и даже безнаказанно стащил у Цыбина деньги. Черных заставлял сотрудничать с его фирмой на выгодных ему условиях. Ерохин же ушел в тень – до тех пор, пока спустя пятнадцать лет не появился Егор Коваль и не спутал ваши планы…

Греческая статуя ожила: Радимов повернулся к Марку.

– Чем же, по-вашему, так напугал нас этот мальчишка? – с иронией спросил он.

– Егор решил взяться за любовника своей матери, про которого ему рассказала бабушка, и стал преследовать Ерохина. Тот, конечно, его узнал, потому как Егор прямым текстом сообщил ему про Марину. В панике Ерохин поделился с Черных – единственным, с кем все еще общался из вашей компании, и отправил ему фото записки. А потом Ерохин исчез. Узнав об этом из СМИ, Черных все рассказал Потапову. Их, кстати, подслушала старушка-соседка, но не поняла, что они обсуждали предстоящую встречу старых друзей. Ее показания уже в следственном комитете. – Марк с удовольствием отметил, как Радимов напрягся. – Впервые за долгое время вы собрались прежним составом, конечно, за исключением Виктора Ерохина. Черных всем продемонстрировал его записку с угрозами, и некоторые из вас ее сфотографировали – так, на всякий случай. – Голос начал хрипеть, и Марк откашлялся, прежде чем продолжить. – Вы решили, что Ерохина действительно убил Егор Коваль, и если так – отныне вы могли спать спокойно: в истории исчезновения Марины наконец стояла жирная точка. Правда, этому обрадовались не все. Олег Потапов не захотел лишаться прежнего источника дохода и начал шантажировать самого состоятельного из компании – вас. Либо вы обеспечиваете его до конца жизни, либо он расскажет следствию, кто еще причастен к смерти Марины Коваль. Терять ему было нечего. В отличие от вас. – Марк наклонился вперед и впился в Радимова взглядом. – Вы не боялись тюрьмы – спустя столько лет вы вряд ли бы сели. Но на кону оказалась ваша безупречная репутация. Именно теперь, когда вы находились в шаге от настоящего триумфа, вершины политической карьеры, к которой шли долгие годы, на которую тратили силы и средства, о которой мечтали, – вы испугались огласки. Поэтому сделали все, что было в вашей власти, чтобы держать прошлое под замком. И первым делом избавились от Потапова, ведь он в любой момент мог вас подставить. Убийство же надеялись повесить на Егора – все равно никто не будет разбираться с психом. Так и вышло…

– Зачем мне это делать? – оборвал Марка Радимов. – Потапову бы все равно никто не поверил!

– Он помогал прятать Маринин труп и мог указать полиции это место.

– Как и Ерохин!

– Если бы он нашелся до поимки Егора, вы бы убили и его.

– Все у вас очень складно, Марк, кроме одного: я находился за четыреста километров от Москвы в ту ночь, когда умер Олег!

– Не подскажете, какое это было число? – нахмурился Марк, сделав вид, что забыл.

– Четырнадцатого февраля, – снисходительно сообщил Радимов.

– Откуда же вы узнали, что Потапов умер именно в ту ночь?

– Его вдова рассказала, на похоронах…

– Вряд ли, – перебил его Марк. – На тот момент Надежде было известно лишь то, что вечером четырнадцатого числа ее муж отправился на некую подработку, а через три дня его труп нашел лесничий. Но она не знала точную дату его смерти. Никто не знал, даже судмедэксперты, поскольку из-за обморожения трупа это установить так и не удалось. Об этом мог знать только убийца – вы.

Радимов одним глотком осушил бокал и грохнул им о дубовую столешницу. Стекло с треском раскололось на две округлые половинки.

– Вы очень хорошо подготовились, Григорий, – произнес Марк, не сводя глаз с Радимова, пока тот задумчиво разглядывал осколки. – Заранее отправились на горнолыжный курорт, активно фотографировались с друзьями, и Игнашевич, конечно, не преминул поделиться снимками в своих соцсетях. Правда, четырнадцатого февраля отель с самого утра украсили к празднику, и Игнашевич выложил фото, снятое в предыдущие дни, – без всяких там цветов и сердечек. – Марк отпил коньяка, чтобы смочить горло. Жаль, он сразу не попросил обычной воды. – Ну а вы улучили момент и ушли к себе в номер, вероятно, сославшись на срочную работу. Оставили там мобильный, чтобы его не отследили, и незаметно покинули отель. Доехали на попутках в Москву. Оттуда – в Сверчково. Позвонили Потапову с таксофона и выманили в район ерохинской дачи якобы дать ему денег. И убили, подбросив записку с угрозами. Ее вы сделали заранее, сверяясь с фотографией записки Ерохина. В отель вы вернулись как раз к завтраку, а друзья даже не заметили вашего отсутствия.

– Доказательства?! – взревел вдруг Радимов, ударив по столу кулаком. Осколки звякнули.

Марк приподнял бровь.

– Наберитесь терпения, Григорий, мы уже близко. После смерти Потапова ваши друзья решили, что его тоже убил Егор. И у Дмитрия Черных стали сдавать нервы: а если сын Марины захочет расквитаться со всеми, кто будто бы причастен к ее убийству? Своими опасениями Черных поделился с Игнашевичем, а тот с вами. Ну а вы не могли допустить, чтобы Черных слил вас полиции. Поэтому поехали к нему в Одинцово, позвонили с ближайшего к его дому таксофона и напросились в гости. Дмитрий спокойно пустил вас, своего старого друга. А вы его убили, оставив еще одну липовую записку и включенный обогреватель – свидетельство якобы мести Егора. К тому же вы, как человек умный, начитанный, знали: так будет сложнее определить время смерти. Затем вы подбросили Егору журналы, клей, газовый баллончик и веревку. Рано или поздно полиция бы на него вышла. При этом ваша троица осталась бы в стороне, потому что вы якобы вообще не приезжали в Сверчково.

Радимов вскочил с кресла.

– И при чем тут я?! – Он прошелся взад-вперед вдоль панорамного окна. – Почему не Игнашевич, не Цыбин? Это его машину видели ваши свидетели! Он и убил Олега и Диму Черных!

Марк помолчал, наблюдая за его передвижениями, и вместо ответа спросил:

– Скажите, Григорий, как давно вы были в Сверчково?

Радимов остановился и непонимающе уставился на Марка.

– Лет пятнадцать, с тех пор, как… как у Вити баня сгорела. Вы забыли? Мы же обсуждали это на ужине в «Княжьем пире».

– Да вот как раз пытаюсь вспомнить, – отозвался Марк. – Кажется, Виктор тогда сказал, что пожарные приехали порожняком. Не напомните, где они набирали воду?

– В пруду на площади – где же еще?

Марк кивнул:

– Точно, вы примерно так и спросили: неужели они не могли заправиться на площади? Вам тогда повезло, что Ерохин не понял вопроса, ведь пожарные действительно не могли там заправиться и ездили в соседнее Заботино.

– Почему это не могли? – нахмурился Радимов.

– Потому что пруд выкопали лишь несколько лет назад, по весне, после череды пожаров, – ответил Марк, в очередной раз цитируя продавщицу Люду. – А до этого там была большая поляна, на которой в мае четвертого года еще цвели одуванчики.

– Какие, к чертям, одуванчики?! – взревел вдруг Радимов, покрываясь красными пятнами. – Значит, Витя сам рассказал мне про этот пруд!..

– Он не ездил на дачу много лет и понятия не имел, что там появился пруд, – флегматично возразил Марк, отметив, как сильно Радимова бесило его спокойствие. – А вот вы приезжали в деревню не так давно: следили за Егором, чтобы его подставить, звонили Потапову с таксофона на площади. Скорее всего, вы заметили предупреждающие таблички вокруг заснеженного пруда, но ваша собственная память сыграла с вами злую шутку, подменив настоящие воспоминания ложными.

В наступившей тишине что-то зашуршало, и возле ног Радимова возник рыжий кот. Его хозяин этого не заметил. Он ткнул в Марка указательным пальцем и процедил сквозь сжатые зубы:

– Никто даже не вспомнит, что я вообще говорил про пруд! Вы ничего не докажете!

– Давайте попробуем. – Марк принялся загибать пальцы на здоровой левой руке: – Во-первых, есть записи с видеокамер отеля, где видно, что в районе десяти утра пятнадцатого февраля вы заходите на его территорию через главные ворота.

– Я гулял.

– Но когда вы ушли? На этот вопрос нам ответила другая камера, установленная у черного входа: она засняла вас накануне в районе трех часов дня уходящим из отеля. Это во-вторых.

– Я не намерен слушать дальше весь этот бред! У нас свобода передвижений, куда хочу – туда и иду!

– В вашем случае – еду. – Марк мысленно поблагодарил давнего приятеля из автоинспекции, который добавился к списку тех, кому он будет теперь должен. – Камера на площади Владимира зафиксировала, как вы садитесь в попутку – синий «Опель» – вероятно, в другом месте поймать машину не получилось. Тот же «Опель» дорожные камеры зафиксировали по пути в Москву. Это, как вы понимаете, в-третьих.

Радимов оттянул ворот кашемирового джемпера, будто тот душил его.

– Ты, чертов мудак!

– Быстро же с вас слетел культурный слой, – хмыкнул Марк. – А четвертое доказательство находится прямо в этой комнате. – Под испепеляющим взглядом Радимова он поднял с пола клочок рыжей шерсти. – Вы очень тщательно подготовились к убийству Черных, но принесли к нему в квартиру привет от вашего кота, который имеет привычку тереться о ноги.

Радимов отшатнулся, как от пощечины, привалился к стене и тяжело, со свистом задышал.

– Я все понял, – наконец прохрипел он. И вдруг кинулся к окну и рванул на себя ручку.

Марк вскочил:

– Что вы делаете?

– Не хочу жить в позоре! – Радимов распахнул створку настежь, и прохладный воздух ворвался в комнату. Он оперся о низкий подоконник и посмотрел вниз. – Всего один шаг – и все будет кончено. – И качнулся вперед.

Марк бросился к нему:

– Стойте!

Он схватил Радимова в последний момент и оттолкнул от окна. Пошатываясь, тот сделал два шага назад и согнулся, задыхаясь в беззвучных рыданиях. Он словно уменьшился в размерах и резко сдал. Незаметные раньше морщины проявились на мокром от слез лице.

Марк отвернулся, чтобы закрыть окно и дать ему время успокоиться…

Внезапная подножка сбила с ног. Теряя равновесие, Марк ухватился за раму, но толчок в спину отбросил его на низкий подоконник. В следующий миг Марк ощутил, как его настойчиво выдавливают на улицу.

– Ты думал, я просто так сдамся? – яростно шипел Радимов. – Да я раздавлю тебя как клопа! Тут двадцать восемь этажей: от тебя останется одно мокрое место. А я скажу, что грязный журналюга преследовал меня, напал, а потом свалился с моего балкона. И мне поверят! Теперь у меня хватит и денег, и связей, чтобы это признали несчастным случаем. Никто разбираться не будет! Как и тогда, пятнадцать лет назад!

Забыв о больной ладони, Марк схватился за острый край карниза. Только бы удержаться! Но сила тяжести уже увлекала его навстречу смерти…

– Есть еще одно доказательство! – прокричал Марк.

– Что?

– Доказательство, что ты убийца! Ты его не учел!

Радимов навис над ним:

– Что это?! Говори!

Вместо этого Марк со всей силы двинул затылком ему в лицо. Радимов вскрикнул и отступил. Марк вскочил, развернулся и толкнул его в стеклянную витрину. Послышался звон. Из-под ног выскочил кот и с диким мявом кинулся прочь.

На секунду отвлекшись, Марк оказался на полу, и боль прострелила раненую руку. Радимов навалился сверху, его лицо оказалось совсем близко, а руки потянулись к шее Марка.

Ну нет, второй раз этот фокус не пройдет! Он резко поднял голову и впечатал лоб в переносицу противника. Тот кулем скатился на пол. Вдавив его в пол, Марк выхватил из кармана наручники. Щелкнул металл, и Радимов задергался, прикованный к батарее.

– Вырываться не советую – соседей затопишь, – пробормотал Марк, вставая.

Он нашел на полу свой мобильный: экран треснул, но все остальное выглядело целым.

– Кажется, Григорий, вы хотели узнать про еще одно доказательство? – спросил его Марк, открывая на телефоне программу скрытого диктофона. – Оно тут. А вы не учли, что я грязный журналюга.

Сохранив запись их разговора, он отправил аудиофайл Аркадию Семеновичу. Затем позвонил Мамаеву, и тот радостно напомнил про пиво.

– Считай, оно уже у тебя в холодильнике, – устало улыбнулся Марк. – А теперь встречай ментов, пока я тут караулю.

Он подошел к распахнутому окну.

Впервые в жизни смерть оказалась к нему настолько близко, но думать об этом совсем не хотелось. К тому же все сильнее болела голова: все-таки он неслабо приложил ей Радимова.

Закрыв окно, Марк нашел на полу возле перевернутого стола полупустую бутылку коньяка. Сделав глоток прямо из горлышка, он посмотрел на окровавленного Радимова, который съежился у батареи и следил за каждым его шагом.

– Забыл вам сказать: отличный коньяк! – проговорил Марк, превозмогая гулкую боль в затылке. И усмехнувшись, добавил: – Как-никак пятнадцать лет идеальной выдержки.