Шум дождя напоминал шкворчание яичницы на раскаленной сковороде. По асфальту струились реки и ручейки, и джинсы Марка по щиколотку намокли.

С момента нападения прошло четыре дня, и все это время Марк бесконечно кому-то звонил и с кем-то встречался, пока наконец не вышел на нужных людей. К тому же сегодня утром пришел ответ из отеля. Оставалось лишь правильно разыграть полученные карты, но сперва Марк планировал разобраться с проблемой поменьше.

Сложив зонт, он толкнул дверь с табличкой «Редакция издания “Открытый взгляд”». В приемной было многолюдно: сотрудники офиса как раз собрались в ожидании еженедельного собрания и теперь с недоумением наблюдали, как Марк стряхивает капли с зонта.

Слух о его появлении быстро докатился до нужных ушей, и вскоре Нумеровский уже протискивался сквозь толпу ему навстречу.

– Какой неожиданный визит! Правда, не вовремя, – развел он руками, – у нас летучка. Так что зайди часика через полтора…

Марк заломил бровь.

– Зачем же ждать? Твоим сотрудникам наверняка будет полезно узнать о методах работы начальства. – Он окинул взглядом любопытные, сосредоточенные в предвкушении скандала лица. – Разве нет?

Главред нахмурился:

– Не знаю, о чем речь. Ты нас задерживаешь…

– Нисколько. Предлагаю считать собрание открытым. И первый вопрос повестки дня: выполнение своих обязанностей сисадмином, который взламывает чужие компьютеры прямо со своего рабочего места.

Послышался заинтересованный шепоток.

– Что ты несешь? Все это какая-то ерунда!.. – начал главред.

Улыбнувшись одними уголками губ, Марк достал из кармана сложенный вдвое листок.

– Зачитать?

– Мы скоро вернемся! – сообщил собранию Нумеровский и потащил Марка к себе в кабинет.

Закрыв дверь, он с размаху плюхнулся в кресло и нетерпеливо поерзал:

– Ну, что там у тебя? Давай, не тяни.

Марк кинул бумажку ему на стол.

– Отправка вредоносного программного обеспечения, взлом ноутбука, кража материалов и нарушение авторского права. В сервисе засекли взломщика через IP-адрес редакции. Твой сисадмин полный профан, раз полез взламывать мой компьютер отсюда. Мне даже доказывать ничего не придется, Стас.

Нумеровский схватил листок и пробежался глазами по строчкам, в которых сервисный центр докладывал, в какое дерьмо вляпалось руководство «Открытого взгляда».

Сглотнув, он поднял на Марка полные ужаса глаза:

– Ты же не пустишь это в ход?..

– Пока не решил…

– Если что, я так и не писал в Союз журналистов, – быстро проговорил главред. – И не буду! Готов обсуждать условия нашего сотрудничества. Что ты хочешь: денег, работу? – Его лицо осенила догадка: – Ксиву?!

Марк ухмыльнулся, борясь с желанием размазать заискивающую улыбочку по его физиономии.

– Слава богу, ничего. Я пришел сообщить, что с этого дня мы с тобой не знаем друг друга. – Марк кивнул на бумагу в руках у Нумеровского: – А это – мой гарантийный талон на случай твоей внезапной амнезии.

В очередной раз закрыв за собой двери редакции «Открытого взгляда», Марк пообещал себе больше сюда не возвращаться. В Москве хватало СМИ, готовых взять его на постоянную работу. Но об этом он подумает позже.

– Можете увидеть отца, – сообщил Марку врач отделения реанимации два часа спустя. – И пожалуйста, недолго: он еще в тяжелом состоянии, задеты внутренние органы. Ну и сказывается его основное заболевание. Вы же в курсе?..

– Нет, – честно ответил Марк и зачем-то добавил: – Мы давно не общались.

– У него хронический лейкоз, – со вздохом проговорил врач, – так что организм сильно ослаблен. Какое-то время Юрий Иванович полежит в реанимации, потом переведем в хирургию, и вы сможете принести его личные вещи.

Врач ушел, а Марк по-прежнему медлил, стоя у входа в палату. Еще было не поздно просто развернуться и уйти. Только разве это правильно? Все же отец спас ему жизнь.

В небольшой комнате стояли четыре койки. На двух из них дремали перебинтованные пациенты, на третьей с закрытыми глазами лежал отец. Сквозь бледную, полупрозрачную, словно калька, кожу просвечивались сосуды, черты лица заострились. На какой-то момент показалось, что он уже умер. Но тут его грудь высоко поднялась в глубоком вдохе, веки приоткрылись.

– Сын?..

Марк подошел на шаг ближе.

– Да, это я.

Помолчав, отец показал глазами на забинтованную руку Марка:

– Смотрю, тебе тоже досталось?

– По сравнению с тобой – ерунда.

– Да, мне не очень-то повезло… А ведь я шел с тобой попрощаться. Понял, что ты меня не простишь. Собирался сказать, что больше не буду тебя беспокоить…

Отец закашлялся и прикрыл глаза. Отдохнув, снова посмотрел на Марка:

– Я прожил дрянную жизнь, Марк. Был плохим и мужем, и папой. Если бы мне дали еще один шанс, я бы его не упустил. Да теперь уже поздно: ничего не исправить. Остается смириться и жить дальше – столько, сколько мне еще отпущено.

Марк не стал его переубеждать, отец был прав, и ничего уже не исправить.

Так и не дождавшись ответа, тот спросил:

– Почему ты сперва погнался за ним, но потом вернулся?

– Я не мог бросить раненого человека, – сухо отозвался Марк.

Отец печально улыбнулся и прикрыл глаза.

– А я надеялся, что тебе все же не наплевать…

Но Марку и правда было не наплевать. Вместо комфортного равнодушия он ощущал к этому человеку глубокую неприязнь. Более того, Марк его ненавидел. И в то же время все это внезапно ушло на второй план – когда там, в темном парке, он осознал, что отец мог умереть…

В палату зашла медсестра.

– Мальчики, время посещения закончилось, кое-кому пора отдохнуть. – Она проверила капельницу и ввела новое лекарство. – Прощайтесь, увидитесь завтра!

– Это вряд ли, – прошептал отец, не открывая глаз.

Марк не чувствовал к нему жалости и не собирался его разубеждать. Однако стоило попрощаться по-человечески: как-никак, он уже дважды обязан этому человеку жизнью.

– Я вернусь через пару дней, – сказал Марк, добавив про себя: «Если со мной ничего не случится». – Но сначала мне придется кое-кого навестить.

Этим же вечером, сменив промокшие ботинки на удобные кроссовки, Марк шагал в сторону элитного жилищного комплекса, прижимая к уху мобильный.

– Ты одурел?! – орал на него Мамаев.

– Дань, он не успокоится, пока меня не прикончит.

– Вот именно! И куда ты лезешь?

– Ну, квартира – не темный парк, – возразил Марк, – вряд ли он будет так рисковать.

– А полиция вообще на что?

– Без железобетонных доказательств они даже разговаривать не будут.

– Но ты же за эти дни кучу всего нарыл! – горячился Мамаев.

Марк глубоко затянулся и отправил окурок в урну.

– В отрыве от контекста этого недостаточно.

– Хотя бы меня дождись, пойдем вместе!

– Нет, Дань, тогда он нам не откроет. Тем более ты мне нужен снаружи для подстраховки.

Мамаев тяжко вздохнул, сдаваясь:

– Только постарайся, чтобы он тебя не прибил, а? Тебе будет уже все равно, а мне с этим жить.

– Ладно. Если не прибьет – с меня пиво.

Марк сунул телефон в карман и подошел к будке охранника, сторожившего въезд на огороженную территорию.

– Я в сто вторую квартиру.

– Вас ждут?

– Пока нет. Скажите, пришел Марк Асимов. Уверен, меня захотят видеть.

Вскоре Марк вышел из лифта на двадцать восьмом этаже и подошел к квартире, где его уже встречал Григорий Радимов.

У его ног терся огромный рыжий кот.

– Чем обязан визиту? – с натянутой улыбкой проговорил Радимов, не вынимая рук из карманов домашних кашемировых брюк.

– Пришел сообщить, что у вас кетоз.

– Что?

– Кетоз – повышенная выработка кетоновых тел из-за дефицита углеводов, – пояснил Марк. – Вероятно, вы усилили свою диету?

– Ну да. – Радимов нахмурился. – Вес остановился, пришлось совсем отказаться от сахара. Но я не понял, при чем тут…

– Избыток кетоновых тел выделяет ацетон и провоцирует так называемое кето-дыхание, похожее на перегар, частый спутник диабетиков. Так пахло от вдовы Олега Потапова – у нее как раз нашли диабет. Вы же просто увлеклись диетой.

– И что, сильный запах? – со смущением хохотнул Радимов.

Марк усмехнулся:

– Достаточный, чтобы я заметил его три дня назад, когда вы пытались меня убить.