Последний день марта выдался влажным и пасмурным. Низкое небо лежало на голых деревьях, снег почти растаял. Природа казалась безжизненной, уставшей после долгой зимы. Марк тоже ощущал усталость: сказывался постоянный недосып и бесконечные мысли о судьбе Марины Коваль.

Выходные он провел вместе с Лизой: они ели пиццу, смотрели «Ходячий замок», затем «Годзиллу», и он даже задремал, убаюканный ревом монстра на экране, – на диване это было делать куда удобнее, чем на полу. Ближе к вечеру воскресенья Марк отвез Лизу домой. Чмокнув его в щеку, она убежала мириться с мамой, а он побрел к метро, погруженный в невеселые мысли.

В расследовании он уперся в тупик, и все ниточки, которые так долго вели к разгадке, спутались в один неопрятный клубок. Оставалась единственная: Михалыч и его таинственный визит в дом Ерохина, пока Марк осматривал погреб. Он не верил, что чересчур бдительный сосед был причастен к исчезновению Марины, однако он мог что-то знать. И видимо, завтра снова придется ехать в Сверчково…

Но планы пришлось поменять.

– Что за игру ты затеял?! – заорал в трубку капитан, когда ровно в девять утра Марк ответил на его звонок. – Ты для этого мне интервью сорвал?

– Аркадий Семенович, ты о чем? – не понял Марк, вылезая из постели.

– О твоей говенной статейке!

Он нахмурился.

– Это что, первоапрельская шутка?

– Ой, вот только не надо юлить. Твоя газетенка, конечно, постаралась прикрыть тебе задницу, но мы же понимаем, кто стоит за всей ахинеей, что там написали!

Не прерывая звонок, Марк устремился на кухню, к ноутбуку. Найдя сегодняшний онлайн-выпуск «Открытого взгляда», он прочитал заголовок: «Серийный убийца отомстил за свою мать. В чем на самом деле замешан известный ресторатор Виктор Ерохин?» Рядом красовалась фотография записки с угрозами.

Твою ж мать!

– И не делай вид, что ты не в курсе!.. – тем временем продолжал капитан.

– Дай мне одну минуту! – оборвал его Марк.

Он пробежался взглядом по первым строчкам:

«Егор Коваль, обвиняемый в убийстве двух человек, утверждает, что никого не убивал, а Виктор Ерохин виновен в гибели его матери Марины, пропавшей в деревне Сверчково 15 лет назад.

Недавно Ерохин вернулся из длительной поездки, куда отправился, чтобы не стать третьей жертвой Коваля. Только стоит ли ему верить? По имеющимся у нас сведениям, именно Виктор Ерохин последним видел Марину Коваль перед ее исчезновением: после визита к подруге она пошла к нему домой. Также находятся свидетели, утверждающие: Марина и Виктор были очень близки…»

Вместо имени под текстом стояла подпись: «М. А.».

Неприятная догадка кольнула куда-то в бок.

– Я не имею отношения к этой статье, – сообщил Марк. – Материал подан как домыслы какого-то журналиста, сведения получены из анонимных источников. И я больше не работаю на «Открытый взгляд».

Аркадий Семенович хмыкнул:

– Можешь работать где угодно. Но сначала я привлеку тебя к уголовке за разглашение данных предварительного расследования. Ты мне дал расписку, уже забыл?

– Я давал ее по делу об убийстве Олега Потапова, – возразил Марк. – В статье же речь о другом уголовном деле, ныне приостановленном, – Марины Коваль. И нет ни слова, о чем ты сообщал мне в ходе следствия.

– П-ф-ф, да мне по барабану, что там написано! – фыркнул капитан. – Эти два дела тесно связаны, теперь-то мы точно знаем. У меня есть бумажка, и ты собственноручно там написал, что обещаешь молчать. Поэтому я выжму из нее все, чтобы отправить тебя в тюрьму на три года или как минимум привлечь к общественным работам. Будешь толчки мыть как миленький, а не свои писульки писать!..

Телефон замолчал.

Марк запустил в волосы пятерню.

Итак, у него украли его расследование. Но как?

Он вспомнил сайт проституток, куда попал по фишинговой ссылке – старая уловка взломщиков, на которую он так глупо купился. Хорошо, что не успел перенести в ноутбук свою пятничную поездку в Сверчково. Планировал как раз сегодня, но вместо этого пришлось копировать все важные файлы в облачное хранилище и нести ноутбук в сервис.

По дороге к метро Марк закурил и набрал номер главреда. На десятый гудок тот все-таки ответил.

– Догадываюсь, зачем ты названиваешь, – вместо приветствия холодно проговорил Нумеровский. – Как видишь, у нас в редакции еще есть настоящие журналисты! И им важна их профессия, а не частные интересы, поэтому в кратчайшие сроки они собрали инфу и выдали шикарный материал.

– Откуда у тебя эти сведения? – глухо спросил Марк.

– Ты будто вчера родился, – хохотнул Нумеровский. – Сам знаешь: мы не вправе разглашать свой источник. Просто поверь мне: он очень надежный.

От быстрой ходьбы и сдавившего грудь гнева дыхание сбилось, и Марк глубоко вздохнул.

– В данный момент твой надежный источник отправляется в ремонт, – процедил он. – А мы с тобой поговорим позже.

Оставив ноутбук в сервисном центре, где ему обещали отформатировать жесткие диски и поставить нормальный антивирус, Марк вернулся домой.

Чем дольше его телефон молчал, тем сильнее росло беспокойство. Марка не волновало, что про него подумает Ерохин или следак. Однако был человек, перед которым он чувствовал себя по-настоящему виноватым.

Подавив нервозность очередной сигаретой, Марк все же набрал Ульяне:

– Нам надо поговорить.

– Согласна, – сухо ответила та, и по ее тону Марк понял, что она уже читала статью. – Встретимся возле нашего офиса в семь.

Он как раз обувался, стоя в прихожей, когда что-то его насторожило: странное журчание, словно бежал ручей. Прислушавшись, Марк пошел на звук и, шагнув в кухню, ощутил, как намокают его носки. По стене струился водопад.

Да чтоб тебя!

Марк кинулся на четвертый этаж к своим шумным соседям. Какое-то время на его настойчивые звонки никто не отвечал или, может, не слышал, так как за дверью визжали дети. Потом в замке заскрежетало, и на пороге появилась замученная женщина с годовалым ребенком на руках – тот во все глаза таращился на Марка. Позади нее по прихожей скакали два мальчика, оглушительно вопя. Мелькнула мысль: «И как они помещаются тут в однушке?..»

– Здравствуйте, я ваш сосед снизу! – попытался Марк перекричать шум. – Кажется, вы меня заливаете.

Женщина нахмурилась:

– Вы, наверное, ошиблись.

– Могли бы вы проверить?

– Да у нас все сухо! – Она собралась уже закрыть дверь, когда детский голосок прокричал:

– Ух ты! Мам, у нас тут фонтан!

Женщина бросилась в глубь квартиры, Марк следом за ней.

Из-под раковины хлестала струя воды, и дети со счастливыми воплями прыгали вокруг, пока их мать растерянно смотрела на потоп.

– Надо перекрыть воду! – Марк отправился в ванную и вскоре убедился, что шаровой кран сломан. – У вас есть разводной ключ или пассатижи? – проорал он, перекрикивая мальчишек.

Женщина покачала головой:

– Только отвертки.

– Я принесу свои инструменты.

Сбегав за ними, Марк остановил наводнение, осмотрел дырявый шланг и вызвал сантехника, затем отправился убирать последствия на своей кухне, теперь похожей на лягушатник.

На встречу к Ульяне он приехал с опозданием на полчаса. Хрупкая прямая фигурка уже ждала его на пороге офиса. Ее волосы выбились из аккуратного хвостика, и ветер швырял светлые пряди в лицо, выражавшее суровую решимость. Марк невольно отметил, как это сделало ее похожей на свою мать.

– Прости, что задержался… – начал он, но не договорил: звонкая пощечина прошлась по его щеке, оставив обжигающий след.

– Когда я нанимала тебя, опрометчиво пообещала право на публикацию. Только я не позволю печатать откровенную ложь! – Голос Ульяны звенел.

– У меня взломали компьютер, украли материал. Статью писал не я.

– Однако именно ты собирал все эти гнусные сплетни о папе! Если бы Зосимов нас не оставил в покое, я бы решила, что ты с ним заодно…

– Да при чем тут Зосимов? – нахмурился Марк. – Твой отец проходил свидетелем по делу Марины Коваль. Спустя пятнадцать лет несколько человек обвинили его в ее убийстве. Как ты думаешь, я мог просто пройти мимо?

– Почему нет? Ты поверил каким-то посторонним людям, которые хотят очернить моего отца. Ты… – Подбородок Ульяны задрожал, голос сорвался: – Ты делил со мной постель, а сам втихую копался в грязном белье моей семьи!

Марк покачал головой:

– Мы с тобой не виделись с тех пор, как я узнал о причастности Виктора.

Она вытерла мокрые щеки и презрительно скривила губы:

– Как благородно. Но зачем тебе эта правда, Марк? Разве чужое прошлое важнее настоящего? – В ее голосе послышалось сожаление, и он понял: она имела в виду их настоящее.

– Ульяна, пойми, это касается не только прошлого. Я уверен, что Егора подставили: тот, кто убил его мать, убил Потапова и Черных. И этот человек не остановится, пока не уберет всех свидетелей. Возможно, одним из них был твой отец… – О том, что Виктор мог оказаться заказчиком убийства, Марк благоразумно умолчал.

Ульяна предупреждающе подняла руку:

– Папа не имеет никакого отношения к этой Марине! Ее сумасшедший сын чуть его не убил – и убил бы, не поймай ты Коваля. Но теперь я умоляю тебя: пожалуйста, прекрати все это. Оставь в покое мою семью и меня! – И она исчезла за дверью.

На смену ей вышел Богдан, который, скорее всего, слышал весь разговор.

– Эй ты, писака! – двинулся он на Марка. – Сколько бабла тебе отвалили за эту грязную статейку? На новые зубы хватит?

Марк остался стоять на месте.

– Вы мне угрожаете? – спокойно спросил он.

Богдан остановился в полуметре, глядя на него снизу вверх.

– Всего лишь предупреждаю: полезешь дальше – придется мозги вправлять силой.

Марк вскинул бровь:

– Вам не привыкать, верно?

– А то! Давно мои парни ни на ком не разминались. Знать бы с самого начала, что ты за фрукт… Теперь-то ясно, что ты неспроста крутился возле Ерохиных все это время. Как свинья, вынюхивал, где бы нарыть сенсацию – Коваля тебе оказалось мало!

Марк криво усмехнулся и проговорил:

– Я нарыл в десять раз больше, чем напечатали в газете. К счастью, мои бывшие коллеги об этом не узнали.

– Все это полная лажа! Адвокаты хозяина уже начали готовить иск к твоей сраной редакции, – со злорадным торжеством сообщил Богдан.

– Могу пожелать им удачи.

– Тебе она тоже понадобится! Я бы на твоем месте теперь ходил и оглядывался – так, на всякий случай. Стоит мне намекнуть хозяину, что его дочь спуталась с журналюгой, как он быстро с тобой…

Богдан не договорил, потому что Марк сделал шаг и оказался вплотную к нему, возвышаясь на целую голову.

– Ульяну трогать не смей, – тихо произнес он. – То, что произошло между нами, никак тебя не касается. Так же как меня не касаются ваши отношения с Софьей Ерохиной.

– Ты… Ты… – Богдан так и не нашелся что сказать.

– Да, я в курсе, – подтвердил Марк. – И как ты заметил, охоч до сенсаций. Что мне стоит пустить в ход и эту?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь от офиса «Ерохин-групп», двери которого теперь были закрыты для него навсегда…

Когда Марк вернулся в Южное Бутово, уже стемнело. Ветер забирался под куртку и срывал с шеи шарф, но Марк этого почти не замечал. В полном опустошении он брел через парк под гипнотическое мигание фонарей и выбирал, какое из событий сегодняшнего дня его огорчило сильнее. Разочарование в нем Ульяны, взлом ноутбука, расследование, зашедшее в тупик, или то, что его выставили прожорливым беспринципным писакой?

Пожалуй, последнее. Именно принципы до сих пор не позволяли ему окончательно скатиться в продажную журналистику, чтобы по заказу портить репутацию одним и отмывать ее другим. И хотя следование собственным убеждениям не раз выходило ему боком, он знал: компромисс со своей совестью – это последнее, на что он пойдет.

Задумавшись, Марк не заметил, что оказался в темноте: фонари вдоль дорожки окончательно погасли. Далекие огни тускло подсвечивали серое небо, где так же тускло светила ущербная луна, и со своей куриной слепотой он почти ничего не видел. Под ногами чавкала грязь, пару раз он вляпался в лужу и ощутил, как снова намокают носки.

Марк достал сигарету и проследил, как во мраке зарождается багровый огонек.

Почему-то вспомнились слова Ульяны: «Разве чужое прошлое важнее настоящего?»

Да, если оно тянет за собой шлейф жестокости и обмана. Если гибнут люди, а невиновные дожидаются в СИЗО обвинительного приговора. Тогда чужое прошлое становится твоим настоящим, и ты не вправе его забыть.

В кустах что-то зашуршало, отвлекая Марка от гнетущих мыслей. Вглядываясь в полутьму, он остановился. Тотчас нечто огромное кинулось к нему и сбило с ног, навалилось сверху, вдавливая в грязный тротуар. Марк разглядел маску-балаклаву с прорезями для глаз и рта, из которого вырывалось сивушное прогорклое дыхание.

Марк рванулся, но напавший вцепился ему в волосы и с силой шарахнул об асфальт. В глазах мелькнула белая вспышка. Еще удар – затылок пронзила острая боль.

Изловчившись, Марк двинул противника под ребра, и хватка ослабла. Вывернулся и вмазал ему снизу вверх в челюсть – голова в маске мотнулась назад.

Марк снова занес кулак, но в воздухе что-то блеснуло. Лезвие! Ладонь полоснуло холодным огнем.

Вскрикнув, другой рукой Марк вышиб нож. Металл звякнул об асфальт где-то над ухом. Противник снова оседлал его и начал сжимать шею.

Марк бил куда придется, а когда дыхания стало не хватать – попытался отодрать руки в перчатках от своего горла. Но они продолжали его душить.

Перед глазами замелькали желтые мухи.

– А ну стой! – донесся откуда-то крик, по тротуару застучали ботинки.

Противник скатился с Марка и исчез в темноте.

Марк сел, кашляя и глотая воздух. Здоровой рукой он попытался нащупать нож, но где-то рядом вдруг завозились.

– Беги, я его держу! – крикнул знакомый надтреснутый голос.

Потом послышались тяжелый удар и стон.

Забыв о боли, Марк вскочил на ноги и бросился на звук – туда, где был его отец.

Тот лежал на земле.

– Я в порядке, – хрипло проговорил он, держась за живот. – Все в порядке…

Позади раздался дробный перестук – напавший убегал прочь.

Недолго думая, Марк рванул следом.

Каждый шаг отдавался в висках. Догнать! Догнать – и сразу все станет понятно. И кто убил Марину Коваль. И кто убил Потапова и Черных. С каждой секундой топот приближался: убийца терял скорость.

Осознание ударило внезапно, как ледяной кулак, и Марк резко остановился. Там, позади, остался раненый человек, которому наверняка нужна помощь – его ненавистный отец. Тот, кто всегда был сам за себя. Кто выбирал бутылку, а не сына. Кто смеялся, когда мать плакала, и отталкивал ее, когда она пыталась его обнять.

Марк сделал пару шагов в ту сторону, куда убегал противник. Еще немного – и его будет не догнать.

Еще немного, и отец, возможно, умрет…

Тяжело дыша, Марк уперся руками в колени.

Твою ж мать!

Развернувшись, он кинулся обратно и чуть не врезался в лежащую на земле скрюченную фигуру.

– Отец!

Марк встал на колени и принялся ощупывать его пальто. Пальцы наткнулись на теплую влагу.

Вот дерьмо!

Он зажал рану и выхватил мобильный, не попадая с первого раза по цифрам номера скорой.

Отец напрягся и приподнял голову.

– Сын, я в порядке, – повторил он и обмяк.