Выходя из здания Московского вокзала, Марк вдохнул влажный питерский воздух и в очередной раз спросил себя, в своем ли он уме. Вместо того чтобы закончить статью и улечься спать, ему пришлось спешно искать билеты на «Сапсан» – самый скорый поезд до Санкт-Петербурга, а оставшееся до отъезда время гуглить информацию о Петре Харланове. Тот оказался популярным в социальных сетях коучем, и Марк вспомнил, что раньше в своих поисках уже на него натыкался. В перерывах между курсами и марафонами Петр жил на Бали, пил смузи, стоял на голове и писал книгу об истории своего успеха.

В четыре часа утра Марк поцеловал сонную Ульяну, наплел ей что-то про срочную командировку и отправился на Ленинградский вокзал. И вот теперь он стоял на площади Восстания в ожидании такси, курил и раздумывал, во что же ввязался.

Поездка оказалась недолгой – кафе «Маяк» находилось в центре, недалеко от Исаакиевского собора.

Марк занял столик у окна. В чистом стекле оранжевым пятном отражалась люстра, подсвечивая низкое серое небо. На его фоне чернели корявые голые ветви, сквозь которые проглядывал ярко-желтый фасад Адмиралтейства. Марк давно заметил, что большинство зданий в этом городе были именно такого оттенка, как будто петербуржцы пытались добавить себе солнца.

В начале одиннадцатого появился Петр Харланов. Он скинул пальто цвета верблюжьей шерсти и уселся напротив Марка, обдав его запахом табака и терпкого шипра.

– Ну как вам местечко? – с ходу поинтересовался он с видом завсегдатая.

Марк кивнул на спящий за окном Александровский сад:

– Красивый вид.

– И кормят неплохо. А то завтраки на Рубинштейна всем уже порядком надоели. – Петр лениво полистал меню. – Кстати, попробуйте сырные драники с клюквой – это их фишка.

Рядом со столиком вырос официант с электронным планшетом, и Петр ему меланхолично сообщил:

– Сегодня я буду рисовый пудинг на кокосовом молоке с клубничным бульоном и, пожалуй, круассан с грушей и горгонзолой. – И уткнулся в мобильный со словами «Прошу прощения, это срочно».

– Полный английский завтрак, – попросил Марк.

Когда, приняв заказ, официант ушел, Марк откинулся на спинку деревянного стула и стал рассматривать Харланова, пока тот увлеченно копался в телефоне. Его ровесник, может, чуть старше. Модная стрижка, скорее всего, из барбершопа, в ухе – беспроводной наушник. Одежда в молодежном стиле: светло-голубое худи, зауженные джинсы и белые кроссовки, неожиданно чистые после уличной грязи.

Через пять минут официант принес напитки, и Петр наконец отложил телефон.

– Знаете, Марк, а я ведь немного ваш коллега, – произнес он и отхлебнул тыквенный латте.

Марк внутренне содрогнулся и поспешил сделать глоток американо из высокой чашки.

– Вот как?

– Да, я тоже пишу книгу, сборник автобиографических рассказов. Издательство само на меня вышло: мой блог достаточно популярен. – Петр продемонстрировал белозубую и, вероятно, очень дорогую улыбку.

– Поздравляю. – Марк заинтересованно подался вперед. – В вашей книге будет что-то о событиях пятнадцатилетней давности?

– Еще бы! Это же был настоящий треш! Меня оклеветали, бросили за решетку к каким-то стремным людям. Вы бы видели, где мне приходилось спать и чем питаться!..

Марк отметил про себя некоторую иронию: Петр, конечно, не знал, что прямо сейчас они общались в стенах печально известной ЧК, где в годы красного террора судьбы людей ломались с куда большей жестокостью, чем в современных СИЗО.

– Сочувствую вам, такое не каждому довелось пережить. Вы помните, с чего все началось? – спросил он, не давая Харланову пуститься в пересказ его будущей книги.

Петр театрально закатил глаза:

– Забудешь тут, как же! Столько раз повторял это и следователю, и адвокату, что до старости буду помнить. Короче, было седьмое августа, суббота. Я вернулся на последнем автобусе из Москвы – решал там кое-какие дела – и потопал в Сверчково к своей тогдашней подружке Нине Макарской. Мамаша ее обычно рано на боковую отправлялась, нам не мешала. – Он пошловато усмехнулся. – Точнее, не догадывалась, чем дочка в соседней комнате занимается.

Раскрыв блокнот, Марк приготовился конспектировать их разговор. На самом деле это было не нужно: его мобильный, лежащий на столе экраном вниз, записывал на диктофон каждое слово.

– Вы больше к ней не приходили? – уточнил Марк.

– Бывал пару раз, до того как весь этот хайп из-за Маринки поднялся. Милиция стала всех опрашивать, и Нина подтвердила, что Марина ушла от нее в полдесятого вечера. И тут началось… – Петр сделал вдох. – Даже спустя столько лет жутко. В общем, кто-то из деревенских ляпнул, что примерно в это время видел меня возле Третьей линии, где Нинин участок, хотя по факту я пришел туда уже после десяти. Еще припомнили, что мы с Маринкой не так давно встречались. В итоге следак состряпал классную версию, типа, я специально Маринку выслеживал, чтобы убить, ну и отправил меня в СИЗО…

Он замолк, когда официант принес их заказ. Английский завтрак Марка легко можно было разделить на двоих. Мисочка с пудингом Харланова, напротив, казалась совсем миниатюрной, так что, видимо, для солидности к ней прилагалась деревянная дощечка с поджаренными тостами и сливочным маслом.

– Приятного аппетита! – Марк прожевал сочную колбаску с зажаренным бочком и спросил: – Почему же Нина сразу не подтвердила ваше алиби?

Петр полил рис «клубничным бульоном», похожим на разбавленный джем.

– Да все ее чертова мамаша! Очень уж Нина ее расстроить боялась. Еще бы: у нее то сердечный приступ, то гипертонический криз, а виновата, конечно, дочь. Узнала бы, что Нина со мной спуталась, – точно выдала бы нечто подобное. Она же все мечтала дочку в город замуж пристроить, а тут я – местный нищий пацан, да еще и потенциальный уголовник. – Петр ухмыльнулся и зачерпнул ложкой розовую кашу.

– Разве Нина не понимала, чем грозит это ее вранье?

– Сначала не понимала, молодая совсем была, верила, что невиновных никто не сажает. Хорошо, я ей через своего адвоката записку передал, мол, давай рванем в Москву, поженимся, только признайся, что я у тебя провел всю ночь. Ну и адвокат нормальный попался, хоть и государственный: объяснил ей, что со мной будет, если она продолжит молчать.

– Жениться, как я понимаю, не пришлось? – не удержался от вопроса Марк.

Петр хмыкнул:

– Как видите. Да Нина и сама ко мне на пушечный выстрел больше не подходила! А я почти сразу манатки собрал – и в Москву. Кем я только там не работал, иной раз лучше и не вспоминать… Потом подался сюда, попал в одну бизнес-школу, раскрутился. – Он соскреб с краев миски остатки каши. – Узнай Нинкина мамаша, кем я стал, небось бы локти кусала: полмиллиона подписчиков, квартира в центре Питера, очередь из клиентов на полгода вперед. Лучшие тачки, рестораны, шикарные девчонки, куда уж той Нине! – самодовольно заключил Петр. – Кстати, я готовлюсь к запуску нового курса для мужчин – будем прокачивать их успешность в бизнесе и в личной жизни. Могу и вам скидочку организовать…

Марк вежливо отказался.

– Расскажите о Марине, – попросил он. – Вы долго с ней встречались?

– Да пару месяцев всего, потом она меня бросила. Тем лучше, а то свекруха ее, старая ведьма, все грозилась, что Маринкин муж вот-вот с зоны вернется и открутит мне голову.

– Вы в курсе, что он вас искал?

Петр заметно оторопел:

– Зачем?

– Видимо, чтобы открутить вашу голову, – пояснил Марк. – Он думал, это вы Марину убили. Сережки ее нашел у перекупщиков, ну и те про вас рассказали…

– Так она сама их мне отдала! – воскликнул Петр, но, спохватившись, заговорил тише: – Все равно не надевала, они ей не нравились: типа, муж тащит всякие цацки, а она не может краденое носить.

– И многие вам вот так отдавали?

Петр осклабился, и с него будто слетел богемный лоск.

– Многие, – с вызовом ответил он. – И я не хвалю себя за это, но и не сильно стыжусь. Жизнь тогда трудная была, каждый вертелся, как умел. Я никого ни к чему не принуждал, женщины сами с удовольствием помогали молодому смазливому парню. А я просто сдавал бирюльки в ломбард и жил себе припеваючи.

На волне такой откровенности Марк решил, что пора задать главный вопрос, ради которого он и приехал в Санкт-Петербург:

– Скажите, Петр, кто, по-вашему, убил Марину?

Тот словно ждал этого. Он отложил недоеденный круассан, стряхнул крошки со стола на пол и произнес:

– Я уверен, что это сделал Виктор Ерохин.