Такси прошуршало колесами по гравию и остановилось у парадного входа в старинный особняк с величественными колоннами и замысловатой лепниной. Марк вышел из машины и ступил на красную ковровую дорожку, ведущую к ярко освещенной мраморной лестнице. Загородный ресторан «Княжий пир» считался идеальным местом для взыскательной, но уставшей от Москвы публики, и, похоже, не зря.

Поднявшись по ступеням, Марк попал в руки лакеев в парадных ливреях, принимавших у гостей роскошные шубы и пальто. После чего проследовал за дворецким, одетым во фрак с золотыми галунами. Сам он выбрал темно-синий костюм и белую рубашку, решив обойтись без галстука – терпеть не мог этот аркан на шее.

На втором этаже в небольшом зале, похожем на салоны из романов Льва Толстого, уже собрались гости, приглашенные на ужин в честь возвращения Виктора Ерохина.

Марк поздоровался с начальником службы безопасности Богданом Мацкевичем, который попивал шампанское рядом со входом. В белой рубашке, черном костюме и галстуке он напоминал то ли сотрудника ритуального агентства, то ли телохранителя. Скорее всего, именно его роль он сегодня и исполнял: как выяснилось, безопасник единственный знал, где все это время скрывался Ерохин.

На темно-синем бархатном диване восседали три роскошно одетые дамы. При виде Марка Ульяна с трудом сдержала счастливую улыбку, Тамара Терентьевна благосклонно кивнула, Софья же с напускным радушием протянула ему ладонь в неопределенном жесте: то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия. Марк предпочел последнее.

У камина расположилась знакомая компания, одетая в смокинги: Руслан Цыбин, Григорий Радимов и Федор Игнашевич.

– Как же мы рады вас видеть! – Игнашевич кинулся к нему так, будто это Марк пропал на два с половиной месяца. – Вы уже познакомились с Витей? Только его что-то не видно… – Он завертел грушевидной головой.

– Федя, не суетись! – проговорил Радимов и от души пожал Марку руку: – Спасибо, вы вернули нам Витю.

– Да бросьте, я ни при чем…

– Не скромничайте – это вы нашли преступника и сдали его полиции.

– А сколько жертв удалось избежать, и все как бы благодаря вам! – добавил Игнашевич.

Цыбин согласно хмыкнул и отошел в сторону, где поймал официанта с подносом аперитива. Смокинг, вероятно, одолженный Игнашевичем, сидел на нем слишком плотно – вот-вот разойдется по швам, – а грубоватые ботинки скромно выглядывали из-под брюк, как бы извиняясь за свой неуместный вид.

Вскоре появился тот, кого все так долго искали.

– Виктор Ерохин. Рад познакомиться! – приветствовал он Марка крепким рукопожатием, глядя на него откуда-то снизу и улыбаясь в темные, похожие на щетку усы. Затем обратился к остальным: – Прошу к столу!

Он занял место во главе стола, между дочерью и женой. Подождав, пока все рассядутся, Виктор снова взял слово:

– Я хочу начать сегодняшний вечер с воспоминаний о наших друзьях… – Он встал, и гости поднялись следом. – Олег и Дима ушли так неожиданно, друг за другом. И я чувствую за собой глубокую вину… – Виктор помолчал, сосредоточенно кусая губы. – Если бы я знал, что убийца охотится не только за мной, то предупредил бы их и пошел в полицию. Но я уехал. Я полагал, что защищаю свою семью, а оказалось – подставляю друзей. Вряд ли когда-нибудь я смогу себе это простить… – произнес он совсем тихо, и Ульяна осторожно погладила его по руке. – Пусть они покоятся с миром!

Все выпили, не чокаясь, и уселись обратно. За столом повисло напряженное молчание. Но вскоре зашелестели голоса, негромко застучали приборы, кто-то попросил передать блюдо с заливным. Всеобщая меланхолия постепенно таяла под натиском светской беседы и вкусной еды.

– Попробуйте щуку с тартаром из черных груздей, мы перед Новым годом ввели их в меню, – предлагал гостям Виктор. – А вот расстегаи со стерлядью…

Были тут и паштет из цесарки, и оливье с крабом, и осетровая икра на облаке из мягкого сыра, нежный солоноватый вкус которой Марк уже успел позабыть. Официанты приносили все новые и новые блюда, и гости окончательно расслабились.

Немного погодя Виктор откашлялся, привлекая всеобщее внимание.

– Думаю, я должен объясниться. Именно для этого я и собрал вас здесь, – начал он. – Как вы теперь знаете, все это время я был в Пскове, у родни Богдана. С ним я иду бок о бок уже без малого двадцать лет и более преданного и честного человека и соратника пока не нашел. Когда возник мой преследователь, я, не колеблясь, все ему рассказал. Не то чтобы я не доверял своей семье, – натянуто улыбнулся он Софье, – скорее хотел уберечь близких от возможной беды. Не хватало еще, чтобы преступник и за них взялся. К тому же опасался, что о моих планах станет известно конкурентам или прессе.

– И в чем же заключался твой план? – приподняла брови Тамара Терентьевна.

Виктор покрутил бокал в руке и ответил, не глядя на тещу:

– Я хотел простимулировать полицию, потому что обычные угрозы никого не интересуют, им труп подавай. А я не собирался становиться трупом, чтобы на меня обратили внимание. К сожалению, мои надежды на поимку преследователя не оправдались: пока его искали – погибли мои друзья… И лишь благодаря Марку преступника удалось остановить, а я смог наконец вернуться. – Виктор посмотрел на Марка через стол: – Насколько я знаю, мои жена и дочь обещали вам вознаграждение, если получится меня найти. Как видите, я нашелся, – развел он руками. – Поэтому принял решение выплатить положенное за ваши труды. И мой следующий тост – за вас! – Он поднял бокал. – За Марка!

– За Марка! – подхватили гости, и над столом раздался стеклянный перезвон.

– Мне очень лестно это слышать, – отпив вина в свою честь, проговорил Марк. – Но позвольте отказаться от вознаграждения. Я всего-навсего наткнулся на человека, которого мне показал Богдан, а нашлись вы сами.

– Не позволю, – с холодной улыбкой сообщил Виктор тоном, каким наверняка разговаривал с подчиненными. – Я в курсе вашей роли в истории с Егором Ковалем: именно вы раскопали дело его матери, не так ли? Полиция в итоге воспользовалась плодами ваших трудов. К тому же я не люблю быть в должниках, поэтому ваш отказ не приму.

– Хорошо, – согласился Марк, решив отложить этот разговор на потом, и, пользуясь случаем, спросил: – Тогда я могу задать вам пару вопросов?

Виктор снисходительно кивнул.

– Задавайте. – И добавил: – Надеюсь, это не перерастет в интервью?

– Только не сегодня, у меня выходной, – отшутился Марк, вызвав смешки среди гостей. – Вопрос следующий: когда Егор вручал вам записку, вы не узнали в нем парня с видео? Ведь он следил за вами и даже попал на камеры.

– Нет, было слишком темно. Какой-то человек в капюшоне на пол-лица подскочил ко мне и сунул бумагу. Я его толком не рассмотрел.

– Где это произошло?

Виктор сделал несколько глотков вина, прежде чем произнес:

– Уже и не вспомню, где-то на улице.

Софья бросила на мужа быстрый взгляд и снова занялась своим крабом.

«Вероятно, Егор подловил Ерохина возле дома его любовницы Софии Сойкиной», – догадался Марк.

– Честно говоря, поначалу я не придал этой записке значения, – продолжал Виктор. – Мало ли у нас городских сумасшедших? Или это Зосимов совсем сбрендил и решил меня напугать? Но парень появился снова, также откуда-то из темноты, и сказал что-то вроде: «Виктор Ерохин, скоро ты сдохнешь».

Ульяна, все это время безотрывно глядевшая на отца, охнула.

Виктор ласково похлопал ее по руке:

– Сейчас все уже позади, но в тот момент я действительно испугался и за себя, и за семью. А когда возле нашей дачи убили Олега, понял, что возвращаться пока не стоит… Мне очень стыдно, что я заставил волноваться самых близких мне людей. – Он тепло посмотрел на Ульяну. – Моя девочка так за меня переживала! Это она нашла Марка и продолжила поиски. Поэтому хочу поднять тост за мою дочь и поблагодарить ее за то, что не опустила руки в такой трудный момент!

От выпитого шампанского и похвалы отца щеки Ульяны вспыхнули знакомым Марку румянцем. Он перехватил ее взгляд и ответил еле заметной улыбкой. Они не виделись со среды, и он начинал скучать по их совместным ночам, когда Ульяна согревалась в его объятиях.

– А все-таки что за история с этой пропавшей Мариной? – подала голос Тамара Терентьевна. – Ведь все началось из-за нее?

Ерохин пожал плечами.

– Я давно забыл, кто это. Когда в газетах написали, что в Сверчково поймали убийцу наших ребят, мне показалась знакомой его фамилия – Коваль. Потом уже следователь напомнил, что это сын той самой Марины из Сверчково. Она, кстати, иногда у нас убиралась.

– Да, я ее хорошо помню, – вставила Софья, – такая пышненькая простушка. Я как раз ждала старшего из сыновей, Севу, поэтому часто бывала на даче и видела эту Марину. Иногда она и Егора к нам приводила, Ульяна с ним даже играла.

– Я? – поразилась та. – Не припомню.

– Мальчик такой тихий был, щупленький, на два года младше тебя. Кто же знал, что из него вырастет! – Софья презрительно махнула вилкой.

– Ничего удивительного, – с грустью в голосе отозвался ее муж. – Насколько я помню, его отец все по тюрьмам сидел, бабка слыла местной сумасшедшей. Наследственность и окружение сделали свое дело. Мне даже где-то жаль этого Егора…

– Великодушный ты человек, Витя! – восхитился с набитым ртом Игнашевич.

Софья фыркнула:

– А я бы не стала его жалеть!

– Я тоже, – поддержал ее Радимов. – Таких надо изолировать от общества в специальных учреждениях.

– Правда, их, к сожалению, быстро выпускают обратно, к нормальным людям, – добавила Софья.

Виктор подпер рукой подбородок и задумчиво произнес:

– Вот так живешь себе, а потом какой-то псих решает, что ты убил его мать. Причем я всего-то пересекся с ней в магазине.

– Виктор, вы хорошо помните события того дня? – спросил Марк, прикидывая, как скоро у него закончится лимит вопросов.

– Рад бы забыть, да следователь уже освежил мою память, – усмехнулся тот в усы. – В тот день я поехал на автостанцию встречать Олега и Диму – они своим ходом до Сверчково добирались. Остальные ко мне так и не доехали.

– Кстати, не помнишь, почему? – спросил Радимов. – Мы же чуть ли не каждые выходные у тебя собирались.

– Кажется, Руслан тогда не смог вас привезти, – припомнил Виктор. – А на электричке вы не захотели.

– О, Руслик, помню твой легендарный графитовый «Чероки» со спецномерами! – ностальгически воскликнул Игнашевич. – Как же ты на нем гонял: знал, что не остановят!

Отпив вина, Виктор продолжил:

– На обратном пути мы заехали в магазин, где и наткнулись на Марину: она перед нами в очереди стояла. Я попросил ее зайти в понедельник, прибраться после гостей. Ну и, собственно, все: мы вернулись домой и отправились к соседу, Михалычу, праздновать юбилей его жены, а заодно обмывать мой новый внедорожник. – Виктор посмотрел на друзей: – Ребят, помните Михалыча?

Радимов интеллигентно промокнул рот салфеткой перед тем, как ответить:

– Конечно, помним. Такой простой мужик, что называется, от сохи. И руки золотые, и сердце. На таких, как он, можно сказать, вся страна и держится.

– Да-да, душа-человек! – подхватил Игнашевич, накладывая черной икры. – Стоило к Вите приехать – он уже тут как тут: что-то починит, что-то поможет, и баньку затопит, и к себе на сабантуй зазовет.

– А что за настойки его жена делала!.. – добавил Виктор, и Цыбин согласно кивнул.

Марк решил вмешаться в поток воспоминаний.

– Кстати, про баню. Виктор, следователь вас о ней, случайно, не спрашивал?

Тот сразу посерьезнел.

– Спрашивал. Оказывается, этот Коваль считает, что я там сжег его мать.

За столом стало тихо.

Первой очнулась Тамара Терентьевна:

– Господи Иисусе!

– Как только в голову такое пришло? – следом отозвался Радимов, и Игнашевич ему поддакнул:

– Уму непостижимо!

Виктор кивнул.

– Представьте себе. Хорошо, об этом в прессе не написали, когда арестовали Коваля. Представляю, что бы тогда началось, а у меня всего-то баня сгорела. Вчетвером тушили, вместе с соседом: тот вломился к нам с криком «Горим!», а мы с ребятами ни сном ни духом.

– Зато небось разом все протрезвели? – хмыкнул Игнашевич, налегая на мартини.

– Еще бы не протрезветь, когда так полыхает, а пожарных все нет. Да и машина порожняком приехала, с другого пожара.

– Что же они на площади не заправились? – неодобрительно спросил Радимов.

Виктор пожал плечами:

– Регламент: сначала убедились, что никого не надо спасать, потом поехали заправляться. Когда вернулись – тушить было уже нечего.

– А я всегда говорил, что нужно вести здоровый образ жизни, – заметил Радимов, отпив минералки.

Игнашевич тоскливо вздохнул:

– Эх, а баню все-таки жалко… Без нее уже было совсем не то, мы даже приезжать реже стали.

– Да, а потом и дела всех засосали… – согласился Виктор. – Но, как «Графа Лапшина» открыл, первыми, кого я позвал, – это моих дорогих друзей. – И, глядя на них с теплой улыбкой, он поднял бокал: – За дружбу!

Сделав глоток терпковатого вина, Марк подумал, что еще недавно с Ерохиным никто не общался, разве что покойный Черных. Все же правильно говорят: общее горе сближает.

– Виктор, я слышал, вы много помогали Олегу, – заметил он.

– Ему все помогали. В отличие от нас, с финансами у него как-то не сложилось.

Ульяна повернулась к отцу:

– Получается, дядя Олег работал у нас кладовщиком?

– Ну да. Я бы и так денег ему давал, но он отказывался, поэтому я просто оформил Олега к себе, а Дима ему постоянно халтурку подбрасывал.

– А он все пропивал, – процедил Цыбин.

Игнашевич опасливо покосился на друга, но, потеребив салфетку, все же сказал:

– После одного случая у Руслика с Олегом отношения были не очень…

– Да чего уж таить? Деньги он у меня скоммуниздил, – равнодушно проговорил Цыбин, насаживая осетрину на вилку.

Радимов примирительно похлопал его по плечу:

– Да сколько воды уж утекло, Рус, что сейчас вспоминать?

– А почему бы и не вспомнить? – набычился Цыбин. – Вот на той самой встрече в «Лапшине» и украл. Я как раз одолжил у Вити крупную сумму – для раскрутки бизнеса. Оставил в пиджаке и покурить вышел. Потом хватился – а нету!

– Как же вы поняли, что это дядя Олег взял? – спросила Ульяна.

Вместо Цыбина ответил ее отец:

– Я уже тогда оснастил ресторан системой видеокамер. Олег о них не знал. Это сейчас мы везде должны вешать табличку, что ведется видеонаблюдение, а в то время все было куда проще.

Софья вздернула брови:

– Олег ничего не вернул?

– Нет, – отрезал Цыбин. – Пришлось в долги влезать, чтобы бизнес-партнеров не подводить.

– Ну да ладно, – махнул рукой Виктор. – О покойниках, как говорится…

Цыбин осушил рюмку и со стуком поставил ее на стол.

– Пойду проветрюсь. – Он резко отодвинул стул и вышел.

Вскоре подали горячее – котлеты из оленины с воздушным картофельным пюре под соусом из черного трюфеля, – и разговоры за столом плавно перетекли из прошлого в настоящее.

– За время моего отсутствия мы, конечно, сильно просели в деньгах, – делился Виктор с гостями, – но теперь у нас большие планы. Тем более Зосимов наконец-то отстал, и снова благодаря Марку.

Виктор кивнул ему, и Марк заметил, как Софья иронично приподняла брови. Вряд ли она упустила возможность рассказать мужу про Софию Сойкину, которую Марк встретил в «Борщеве».

Ближе к десерту он выбрался покурить на огромный балкон, опоясанный ажурной балюстрадой. Он сел в одно из уличных кресел из плетеного ротанга и достал сигареты. Этот вечер напомнил ему сериалы, которые так любила его мать: жизнь богатых и знаменитых, сплошь состоящая из интриг, козней конкурентов и тайных любовниц.

– Марк! – шепотом позвал знакомый голос, и ему на плечо легла легкая рука.

Он попытался встать, но Ульяна его остановила:

– Сиди! – Она погладила его по щеке. – Я соскучилась.

Марк поймал ее тонкие пальцы и поцеловал в ладонь.

– И я. Не замерзнешь?

– Так ведь весна! – улыбнулась Ульяна, кутаясь в белую шубку, накинутую поверх шелкового голубого платья. Ей очень оно шло, как и высокая прическа, обнажавшая длинную шею. Марк любовался ею весь вечер, стараясь делать это не слишком заметно. Рядом с отцом Ульяна выглядела особенно юной, но Марк знал: стоит им ото всех скрыться за дверью его спальни, как он забудет и о разнице в возрасте, и о ее отце, и о том, что им недолго оставалось быть вместе.

– Когда ты ко мне приедешь? – пробормотал он, вдыхая карамельный аромат ее духов.

– Скоро. Папа на всю неделю останется здесь, в апартаментах. – Ульяна показала в сторону аркады окон в другом крыле. – От мамы я как-нибудь улизну, а Томочка, наверное, уже обо всем догадалась, стоило ей раскинуть свои карты, – добавила она со смешком.

– Вот вы где! – неожиданно рядом раздался хрипловатый голос ее бабушки, и Ульяна, вздрогнув, убрала руку.

Закутанная в шаль Тамара Терентьевна все еще хромала, но уже обходилась без трости.

– Уля, тебя там отец везде ищет, указания хочет дать перед твоим отъездом домой.

– Уже иду!

Марк встал и пододвинул для Тамары Терентьевны соседнее кресло. Грузно сев, та вытряхнула из пачки сигарету, и Марк помог ей прикурить. Какое-то время они молчали, наполняя вечерний воздух дымом, и было в этом молчании что-то тревожное.

– Позвольте дать вам непрошеный совет, Марк, – наконец задумчиво произнесла Тамара Терентьевна. – Берите деньги и забудьте про семью Ерохиных. И про Ульяну, – добавила она. – Не пройдет и пары лет, как девочку выдадут замуж. Вы не сможете этому помешать и тем более претендовать на роль жениха.

Марк ожидал чего-то такого и все равно восхитился ее прямолинейностью.

– Я и не собирался, – улыбнулся он.

– Не уверена, что Уля с вами единодушна, – возразила Тамара Терентьевна, вскинув подведенные брови. – Знаете ли, молодые девушки часто склонны к излишним фантазиям: понастроят себе воздушных замков, обживутся там, посадят цветочки. А потом замок возьмет и лопнет, словно мыльный пузырь, и последует горькое разочарование.

Марк не стал юлить:

– Я верю, что Ульяна здраво оценивает наши отношения.

– Дай-то бог. – Она затянулась, чуть прищурившись от едкого дыма. – Однако поймите, Марк: Виктор максимально заботится о своей семье и ее репутации. И хочет пристроить Улю в надежные и очень богатые руки. И само собой, для этого она не должна ввязываться в какие-то скандалы или встречаться с кем-то вне ее социального круга, тем более с представителем прессы. А еще мой зять крайне беспощаден ко всем, кто мешает его планам.

Тамара Терентьевна затушила окурок в стеклянной пепельнице.

– Вы мне нравитесь, Марк. Но одно дело – утешать несчастную дочь, лишившуюся отца, другое – крутить с ней интрижку под его носом. – Она не без труда встала и плотнее запахнула шаль. – Червонному королю уже выпала семерка треф, разлука – лишь вопрос времени. Не ждите, пока это станет вашей проблемой. – Слегка прихрамывая, она удалилась.

Марк уставился на ярко освещенную лужайку перед балконом, покрытую темноватым подтаявшим снегом.

А ведь Тамара Терентьевна озвучила именно то, о чем он сам часто думал: меньше всего ему хотелось играть с Ульяной в тайный роман. Да, ей нравился их запретный союз – в каком-то смысле это был бунт против тотального контроля. Вот только этот бунт мог легко перерасти в открытую войну, и Марк понимал: едва она начнется, как Ульяна сдастся и перейдет на сторону противника.