– Мы арестовали Егора Коваля, – сообщил на следующий день довольный Аркадий Семенович, стоило Марку расположиться напротив его стола.

Когда капитан позвонил ему с просьбой приехать в Можайск – «это не телефонный разговор», – Марк ожидал услышать новости про Егора. Однако не думал, что того так быстро возьмут в оборот.

– В чем его обвиняют?

– Пока лишь подозревают, – поправил капитан. – В трех убийствах, в чем же еще?

– Недели не прошло, как я с ним общался. И что, у тебя уже появились основания для его ареста?

– Полно́! – расплылся в улыбке Аркадий Семенович. – Давай-ка посмотрим, что тут у нас… – Он сгреб со стола папку, выудил оттуда бумагу и, откашлявшись, зачитал: – «При проведении обыска в жилище подозреваемого Коваля Егора Васильевича найдены следующие предметы: журналы с вырезанными фрагментами страниц, канцелярский клей двух типов (ПВА и клей-карандаш), хозяйственная веревка, а также перочинный нож типа бабочка, кастет и частично использованный газовый струйный баллончик». Предварительно, именно из такого полили Черных перед смертью. А, ну и дактилоскопия подтвердила пальчики Коваля на ерохинской записке. Потом он стал более осторожным и следов не оставлял. Вопросы есть?

Марк нахмурился. Он ведь почти поверил, что Егор не причастен к остальным убийствам.

– Зачем ему убивать Потапова и Черных?

Вместо ответа капитан достал из папки очередную бумажку и положил ее на стол.

– Я тут запросик сделал в местный психдиспансер. Диагноз Егора Коваля: смешанное расстройство личности с параноидными чертами. Состоит на диспансерном учете. Характеристика: скрытный, мстительный, хитрый. Добавлю от себя: на допросе молчит, от адвоката отказался. Также в анамнезе приводы в детскую комнату милиции, побеги из интерната. – Капитан взглянул на Марка из-под очков. – Сечешь? Что-то там у него в мозгу переклинило, и решил наш Егор, что Ерохин его мамашу замочил не один, а вместе с дружками, которые у него тогда и гостили. В общем, психиатрическая экспертиза покажет: в тюрьму его или в больничку. Если, конечно, суд признает его виновным. – Капитан собрал бумаги обратно в папку и отложил ее в сторону.

Марк помолчал, пытаясь переварить услышанное. Наверное, дело было в том, что Егор не показался ему ненормальным. Да, с некоторыми странностями, да, не совсем здоровым, но и не откровенным психом, как только что озвучил следак.

– Родственники потерпевших уже в курсе? – спросил Марк.

– Пока нет, но скоро узнают: в прессу уже слили инфу об аресте. Ох уж эти вездесущие журналисты, – усмехнулся Аркадий Семенович и повернул к Марку экран монитора с открытой статьей.

«Серийный убийца-психопат из подмосковного Сверчково наконец арестован, – прочитал он заголовок, набранный крупным шрифтом. – Егор Коваль обвиняется в убийстве трех человек: Олега Потапова, Дмитрия Черных и Виктора Ерохина, тело которого до сих пор не нашли…»

Как ни странно, вместо досады из-за упущенной сенсации Марк испытал малодушное облегчение, что не придется сообщать семье Виктора эту новость. Ему было их по-настоящему жаль: самого Ерохина – ведь он так многое не успел сделать, его сыновей, Томочку, потому что теперь ей, вероятно, придется остаться у дочери и ежедневно терпеть ее придирки. Даже Софью, брошенную ради молодой и красивой любовницы и теперь овдовевшую. И конечно, Ульяну.

Капитан посмотрел на наручные часы.

Марк понял намек и встал:

– Я так понимаю, на этом наше сотрудничество окончено?

– Думаю, да. Но, как и обещал, дам тебе интервью, только расследование добьем. Готовь список вопросов, – добавил капитан. – И благодарю за службу!

Дорога до Москвы растянулась на три бесконечных часа из-за аварий на мокрой дороге. Стоило проехать один затор – через пару километров возникал следующий. В начале седьмого вечера голодный и усталый Марк ввалился в квартиру лишь с одной мыслью: провести сегодняшний вечер, тупо уставившись в телевизор и поедая пельмени со сметаной из огромной тарелки. Однако не успел он переодеться, как в дверь позвонили.

На пороге стояла бледная Ульяна.

Мгновение Марк просто смотрел на нее, удивленный тем, как она нашла его адрес. Потом спохватился и впустил ее в квартиру.

Ульяна закрыла за собой дверь, привалилась к ней спиной и, прикрыв глаза, прошептала:

– Мне кажется, я больше не выдержу, Марк. Каждый день на протяжении месяца с нашей встречи я получаю какие-то ужасные новости: то дачу ограбили, то нашли труп дяди Олега, потом дядю Диму. И вот теперь полиция поймала какого-то ненормального и обвиняет его в смерти папы… – Она открыла глаза и устало спросила: – Кто такой этот Егор Коваль?

Марк подавил вздох, предвидя тяжелый разговор:

– Давайте пройдем в гостиную?

Отдав Марку куртку, она разулась и пошла за ним в единственную комнату. Он невольно взглянул на свое жилье глазами Ульяны: окна без штор, сквозь которые проглядывала вечерняя суетливая Москва, серый раскладной диван, тумбочка с аккуратной стопкой книг, темно-синее кресло, шкаф и телевизор. Может, слишком скромно, зато чисто, так что Марк был спокоен за ее белые носки.

Она уселась на диван, Марк – в кресло.

– Егор Коваль живет в той же деревне, где находится ваша дача, – начал он. – Пятнадцать лет назад там же пропала его мать Марина.

– Боже, бедный мальчик, – пробормотала Ульяна, и Марк поразился тому, как она нашла место состраданию человеку, возможно, убившему ее отца.

– Да, когда-то это сильно повлияло на его психику. После смерти бабушки Егора отдали в детский дом, потом он вернулся в Сверчково. Полный желания отомстить за смерть матери.

– А кому он собрался мстить?

– Виктору Ерохину.

Ульяна ахнула и прикрыла рот ладонью. В ее глазах читался ужас осознания.

Марк кивнул:

– После рассказов бабушки Егор решил, что у Виктора была связь с Мариной и что именно он ее убил. В тот день, седьмого августа четвертого года, ваш отец как раз приехал в Сверчково со своими друзьями Олегом Потаповым и Дмитрием Черных…

Марк коротко пересказал Ульяне все, что узнал по этому делу: про встречу с Мариной в магазине и ее исчезновение, про состряпанную Егором записку и про то, как он выслеживал ее отца.

– Егор так ни в чем и не сознался. Пока не сознался, – подытожил он.

– Почему же тогда его арестовали?

– У него дома нашли некоторые вещи… Сейчас идет экспертиза, но, скорее всего, следствие посчитает его причастным к убийствам Потапова и Черных.

– И папы?

Марк помолчал. Ему не хотелось вселять в Ульяну ложные надежды, и он решил быть с ней честен:

– Не исключено. Но полиция все еще не обнаружила его следов.

Она вздохнула – судорожно, будто ей не хватало воздуха, – окинула комнату растерянным взглядом, как в первый раз. И вдруг зарыдала. Так плачут, когда хоронят родных: в голос, не сдерживаясь, сжимая ладонями лицо.

Марк растерянно смотрел на нее, соображая, где у него могут быть салфетки. Так и не вспомнив, он принес из ванной рулон туалетной бумаги и сел рядом.

Ульяна благодарно кивнула:

– Я… Можно я…

Не договорив, она уткнулась ему в грудь и заплакала с новой силой.

Не зная, куда деть руки, Марк опустил их ей на плечи. Мысли одна за другой проносилась у него в голове, пока перед ним подрагивала светлая макушка. Ульяне нужен был не он, а его поддержка. Кто-то надежный и понимающий, как ее отец, которого она, по-видимому, потеряла. Марк всего-навсего вовремя оказался рядом. И нет ничего плохого в том, чтобы побыть с ней в этот момент, провести ее через тоску и боль утраты, помочь справиться с горем.

Не отнимая лица от посыревшей футболки Марка, Ульяна обхватила его за шею.

Марк вдохнул сладкий аромат ее волос. Что она делает?

Теперь Ульяна тихонько всхлипывала ему куда-то в ключицу, потом вдруг подняла заплаканное лицо и оказалась совсем близко.

«Она твоя клиентка! – одернул себя Марк, беспомощно глядя на ее распухшие от слез губы, в то время как они уже тянулись к нему. – Уже не она, а ее мать…»

Вероятно, он пожалеет об этом. Точно пожалеет. Но Ульяна нуждалась в нем в этот отчаянный момент, а он нуждался в ней. Да и кто он такой, чтобы сопротивляться? Всего лишь обычный мужчина…

Но все его мысли испарились в тот момент, когда их губы наконец встретились.