Допив чай, Марк попрощался с радушным Михалычем, пообещав непременно приехать к ним летом, и вернулся к машине. Прислонившись к капоту, он закурил и набрал следователю.

– Быстро ты, Аркадий Семенович!

Тот довольно хмыкнул:

– Так дело Коваль прям тут хранилось, в можайском архиве, канцелярия его за пять минут отыскала. Любопытно, конечно, что все три наших клиента проходили там свидетелями. Только я пока не уверен, что эти дела как-то связаны. Сейчас объясню почему, но сначала вводные тебе дам.

Зажав сигарету в зубах, Марк молниеносно выудил из рюкзака блокнот с ручкой и приготовился записывать.

Капитан откашлялся:

– Значит, так. Марина Коваль, двадцать восемь лет. Была одета в синюю джинсовую юбку и белую блузу с па… Тьфу ты, язык сломаешь. С п-а-й-е-т-к-а-м-и, – по буквам прочитал он. – Это что?

– Блестки такие, – ответил Марк.

– Ага, ясненько. Дальше. Свидетели по делу Ерохин В. И., Потапов О. Е., Черных Д. А. и Шагрина Л. В. утверждают, что видели потерпевшую седьмого августа в восемнадцать часов двадцать минут в магазине по адресу: деревня Сверчково, Шестая линия, дом семнадцать. Та покупала продукты и несколько единиц слабоалкогольных напитков, а также сообщила им о своих планах посетить свою подругу Макарскую Нину Тихоновну, проживающую в той же деревне на Третьей линии, дом тридцать два. У подруги Коваль пробыла до двадцати одного часа тридцати минут, затем сообщила ей, что пошла домой, но так там и не появилась.

Ручка на морозе отказалась писать, и, чертыхнувшись, Марк снова полез в рюкзак за карандашом. Пальцы без перчаток задубели и не слушались.

– Погоди, до каких она пробыла у подруги? – переспросил он.

– Записываешь, что ли? До двадцати одного тридцати.

– В деле есть протокол допроса свидетелей?

– А как же. Потом, так уж и быть, дам тебе полистать, – снисходительно отозвался капитан. – Если вкратце, из магазина наша троица отправилась к соседям Ерохина Алиевым и оставалась там до раннего утра. Тут есть все показания – и соседа, и его жены, и еще до хрена человек – у них там какой-то праздник был. И все подтверждают алиби друг друга.

Марк затушил в сугробе окурок и, не найдя, куда его выкинуть, пристроил обратно в пачку.

– Значит, после магазина Ерохин с друзьями никак не пересекался с Мариной Коваль?

– Как видишь.

– На первый взгляд связи будто и правда нет, – задумчиво проговорил Марк, перечитывая то, что успел записать. – Что с подозреваемыми?

– Раскручивали они одного местного.

– Петра Харланова?

Капитан издал смешок:

– Ты и про него уже в курсе? Если что – я тебе ничего не говорил! Харланов этот все равно не при делах оказался: та же Макарская позднее изменила показания и призналась, что вскоре после десяти он пришел к ней на свиданку и остался на ночь. Следствие исходило из того, что за полчаса он бы не смог убить Коваль и спрятать ее труп.

– А если она никуда не уходила? – предположил Марк, усаживаясь в остывшую машину и врубая печку.

– С Макарской проживала ее мать, которая подтвердила, что Коваль ушла в половине десятого. Короче, это то, что я успел посмотреть. Но я склоняюсь к тому, что Коваль в нашем случае совершенно ни при чем.

– Возможно. – Марк решил не спорить и отработать эту версию для собственного успокоения, пока капитан будет искать серийного мстителя. – Кто вел ее дело?

– Погоди, так… – Капитан пошуршал бумагами на том конце провода. – Турыкин Иван Алексеевич. Не знаю такого, наверное, уже уволился.

Марк записал и это.

– По Черных есть что? Причина смерти?

Капитан замялся:

– Как-то не люблю я обсуждать такие вещи по телефону… Если вкратце – обтурационная асфиксия, задушили декоративной подушкой.

– Хм, и что, Черных вот так просто дал себя убить? – засомневался Марк. – Ты видел его габариты?

– Конечно, не просто так… – Капитан многозначительно замолчал.

– Да ладно, Аркадий Семенович, никто нас не слышит! Ты вон целую статью публиковать собирался, а теперь осторожничаешь.

Тот вздохнул, сдаваясь:

– Ну ладно, слушай… Злодей наш неплохо подготовился: сперва обезвредил Черных газовым баллончиком прямо в лицо. Использовал баллончик струйного типа, для помещений – с такого сам не надышишься, а вот противнику туго придется. Дальше Дмитрию Черных нанесли удары в область затылочной части головы, скорее всего, били о пол. Потом связали: тело так раздулось, что веревку обнаружили только в морге. Кстати, такой же связывали Потапова. Ну и подушкой перекрыли доступ кислорода – во рту обнаружили характерные волокна. И да, Черных до последнего сопротивлялся – в комнате остались следы борьбы… И никаких посторонних отпечатков, конечно, все поверхности тщательно протерты. А, еще нашли клочок кошачьей шерсти, но у Черных не было кошки.

Марк быстро конспектировал.

– Время смерти?

– Да пес его знает. По экспертизе разброс – четыре-пять дней: обогреватель сильно подпортил картинку.

Марк будто бы снова ощутил в носу гнилостный запах. Приоткрыв окно, он спросил:

– Откуда убийца знал про обогреватель? Получается, уже бывал у Черных в квартире?

– Или ему повезло: увидел печку и врубил на полную мощность.

– Что с последними вызовами на мобильный?

– Первого марта в районе десяти вечера звонили с таксофона недалеко от дома Черных. Номер телефонной карты такой же, как при звонке Потапову. Примерно в одиннадцать мобильный вырубили с концами, думаю, тогда же убили Черных, – подытожил капитан и, помолчав, добавил: – Кстати, в конце декабря Черных получил от Ерохина фотографию его записки с угрозами – нашли во входящих сообщениях.

– Та-а-к, уже что-то, – обрадовался Марк. – Какой-то сопровождающий текст?

– Одно слово: «полюбуйся». Остальное они могли обсудить и по телефону. Ладно! – вздохнул капитан, и Марк услышал звук отодвигающегося стула. – Пойду покопаюсь в деле этой Коваль. Еще раз спасибо за службу!

Закончив разговор, Марк вывел на экран мобильного интерактивную карту и нашел там деревню Сверчково. Девять улиц, на каждой около пятидесяти участков. Ерохинский находился на окраине, у самого леса. Марину же в последний раз видели примерно в пятнадцати минутах ходьбы оттуда, на Третьей линии, возле участка Нины Макарской. Чтобы попасть домой, ей нужно было пройти две улицы до Первой линии в самом начале Сверчково, а затем почти до конца, к сорок седьмому дому.

Марк побарабанил карандашом по рулю. По пути кто угодно мог затащить Марину к себе на участок. Не говоря уже о проезжающих мимо деревни машинах. Может, капитан и прав, но все равно стоило наведаться к этой Макарской.

Доехав до Третьей линии, Марк нашел участок номер тридцать два. За коричневыми металлическими прутьями забора виднелся добротный сруб, вокруг высились ровно подрезанные деревья с опоясанными белой краской стволами.

Почему-то вспомнился бабушкин деревенский дом, где Марк всегда чувствовал себя спокойно: монотонный стук ходиков, усыпляющее бормотание телевизора, тихое потрескивание печки. Там ему не приходилось надевать наушники и включать плеер на полную громкость, чтобы заглушить очередную родительскую ссору.

Добрых десять минут Марк простоял на пронизывающем ветру, названивая в домофон у калитки, пока окончательно не убедился: Макарской нет дома.

Бросив эту затею, он пошел обратно к машине, но тут заметил долговязого парня, который брел по другой стороне дороги, натянув капюшон пуховика по самый нос.

Марк пошел ему навстречу.

– Добрый день! Вы, случайно, не знаете, Нина Макарская скоро вернется? – спросил он, указывая на ее участок.

Парень резко поднял голову – широкое, как блин, лицо, скудная бородка… Марк тотчас его узнал. В следующую секунду парень отшатнулся, будто что-то прочитал в его глазах, и кинулся прочь, спотыкаясь на рыхлом снегу.

Марк бросился следом, не спуская с него глаз. Через сотню метров тот шмыгнул куда-то между заборами. Марк прибавил ходу и добежал до нечищеной тропинки. Поворот, еще один. Заборы по бокам мелькали, как железнодорожные шпалы, в боку настойчиво закололо. Увязая по колено в снегу, он тщетно пытался догнать мальчишку, который ловко перепрыгивал через сугробы. Вспомнились слова Богдана, начальника ерохинской службы безопасности: «Быстро бегает, Тимур его не догнал…»

– Стой!

Оглянувшись, парень запутался в своих длинных ногах и упал, но тут же вскочил и припустил снова, то и дело озираясь на Марка. Однако дистанция между ними заметно сократилась.

Неожиданно парень резко затормозил возле кривой калитки и скрылся за ней. Марк с размаху налетел на хлипкие доски, вышиб их и схватил беглеца за капюшон.

– А ну стоять! – рявкнул он, тяжело дыша.

Тот ловко вывернулся и пнул Марка в голень. Чуть не взвыв от боли, он успел перехватить кулак у своего носа. Заломив руку мальчишки за спину, толкнул его в снег.

– Попался!

Парень упал на колени, дернулся и глухо промычал:

– Не н-н-надо, не н-н-надо! – а потом вдруг заплакал.