Федор Игнашевич оказался более сговорчивым, чем Дмитрий Черных, и уже через пару дней Марк отправился в самый современный район столицы на встречу со старыми друзьями Виктора Ерохина. На выходе из метро «Москва-Сити» его настиг телефонный звонок от мамы. Обычно Марк сам звонил ей по средам, чтобы узнать состояние здоровья, выслушать пересказ программы «Время» и то, какие замечательные сыновья у ее подружек – возят их отдыхать на моря, одаривают внуками и приезжают в гости по первому требованию. Вот только сегодня был вторник.

Марк с тревогой взял трубку:

– Да, мам. Что-то случилось?

– Еще нет, – глухо проговорила она. – Но вот-вот случится…

Пока она выдерживала драматическую паузу, в голове Марка проносилась масса возможных вариантов: она заболела? обманули мошенники? ее разыскал отец?..

– Я прочитала твое интервью, – наконец сообщила мама обвинительным тоном. – И хотела бы знать, что означает фраза «я взял творческий отпуск»? А как же новая книга, Марк?!

Началось…

Марк на ходу достал из кармана куртки сигареты и чиркнул зажигалкой, но мощный ветер, долетавший с Москвы-реки, погасил пламя.

– Мам, это значит, что, кроме новой книги, у меня есть и другие дела.

– И когда закончится этот твой «отпуск»?

Наконец удалось прикурить, и Марк пошел в сторону Пресненской набережной.

– Не знаю.

– Как это «не знаю»? Кто из нас писатель, ты или я? Что мне теперь соседкам отвечать? Они же ежедневно меня осаждают!

Марк раздраженно вздохнул. С тех пор как он перестал писать и ушел в журналисты, не проходило и недели, чтобы мама не заводила разговор о его новом романе. После публикации «Двуликой правды» она ненадолго успокоилась. Однако вскоре у нее дома началось бесконечное паломничество подружек. Мама снова и снова демонстрировала им прошлые литературные награды и премии известного писателя Марка Асимова – этим добром она забила всю свою двухкомнатную квартиру. Но теперь ей требовались новые.

– Я не давал никаких обязательств… – проговорил Марк.

– Это ты будешь своему редактору рассказывать! – прервала его мама. – Тоже небось спит и видит на полках твой очередной шедевр?

Здесь она попала в точку: редактор уже интересовался темой нового романа, а еще просил согласовать график встреч с читателями и портретную фотосессию.

Словно прочитав его мысли, мама продолжила:

– Если уж вернулся в писатели, то и нечего другими делами заниматься!

– А жить на что?

– Раньше ты прекрасно зарабатывал на книгах! – парировала она.

– За десять лет времена изменились, – в сотый раз устало объяснил Марк, переходя дорогу. – На писательские гонорары теперь особо не проживешь.

– Все потому, что ты ввязался в эту свою журналистику, а книги совсем забросил. Неудивительно, что тебя все забыли! Но раз уж взялся за гуж, не говори, что не дюж, – назидательно продекламировала мама, и Марк сжал челюсти, борясь с желанием положить трубку.

– Сейчас у меня встреча. Давай перезвоню тебе завтра. – Он уже пришел на место и теперь ходил туда-сюда перед входом в башню «Империя», по форме напоминающую высокий стеклянный эллипс, вписанный в прямоугольник. Сверкая на зимнем солнце, подобно кристаллам, вокруг высились другие небоскребы.

– И что изменится завтра? Ты что, наконец возьмешься за ум? – трагичным тоном спросила мама – так она говорила с ним в детстве, тряся перед его носом дневником с редкой тройкой. – Между прочим, твоя дочь смотрит на тебя, с отчимом сравнивает. Который, на минуточку, весьма успешный писатель! По две книги в год выпускает и не жалуется, что мало платят…

Его терпение лопнуло:

– Ладно, я тебе потом перезвоню.

– Нет, погоди! Марк?..

Он нажал «отбой», выключил звук и сердито затушил окурок в высокой урне.

Мама, конечно, в чем-то права. Но при чем тут Канаев?

Стеклянные двери услужливо расступились, и Марк зашел в огромный вестибюль с округлыми колоннами из темного дерева. Проверив его паспорт, администратор выдала одноразовый пропуск и сообщила:

– Вам на пятьдесят второй этаж.

В лифте у Марка заложило уши, как в самолете. Следом пришла мысль: сколько же он никуда не летал? Пожалуй, больше одиннадцати лет – с тех пор, как провел отпуск с Марго и Лизой в Коста-дель-Соль, уехав туда, чтобы закончить шестой роман. А четыре месяца спустя жена ушла от него к чертову Канаеву…

При выходе из лифта в просторном холле его уже ждал Федор Игнашевич. Если бы Карлсон работал в банке, он выглядел бы именно так: невысокий и пухлый, с рыжеватыми редкими волосами, лицом в форме груши и заметным брюшко́м – обтянутое розовой рубашкой, оно нависало над ремнем серых клетчатых брюк с подтяжками.

Перед встречей Марк изучил его социальные сети и знал, что тот недавно вернулся из Владимирской области, где катался с друзьями на лыжах. На одной из последних фотографий краснощекий Игнашевич позировал на фоне подъемника в пестром горнолыжном комбинезоне. По бокам от него стояли Григорий Радимов и Руслан Цыбин, отмеченные на снимке соцсетью. И если первый сверкал в камеру белозубой улыбкой кандидата в депутаты, то второй глядел хмуро, будто был не рад отпуску.

– Знаменитый Марк Асимов! – громко приветствовал Марка Игнашевич, обхватив его ладонь обеими руками. – Читал ваш роман, до сих пор под впечатлением! Я захватил книжку с собой, вы же оставите мне автограф?

Марк кивнул, слегка удивленный таким радушным приемом. Скорее всего, до его звонка Игнашевич вообще о нем не слышал.

– Ну пойдемте, пойдемте! Остальные уже ждут. Гришу Радимова просто чудом удалось поймать, с его-то графиком! Он предупредил, что у него есть буквально полчаса. Да и Руслик еле выбрался из своего Подмосковья.

Они вошли в современный офис строительной компании: четкие линии и простые геометрические формы, деревянные панели и много стекла. Позади стойки ресепшн зеленела огромная стена из мха со стилизованной надписью «РадимовСтрой». В прозрачных кабинетах-аквариумах за компьютерами трудились сотрудники, точно дрессированные разноцветные рыбки.

– Прошу! – С видом хозяина Игнашевич пропустил Марка вперед. Судя по всему, он был завсегдатаем в офисе своего друга, в свободное время занимая должность финансового аналитика в банке.

Они оказались в светлой переговорной, где за стеклянным столом уже ждали двое мужчин.

– Григорий Радимов, – представил Игнашевич первого – импозантного мужчину с классическим греческим носом и густыми темными волосами, едва тронутыми сединой.

Костюм цвета баклажана безупречно сидел на его невысокой подтянутой фигуре. Из-под манжет светло-сиреневой рубашки, скрепленных золотыми запонками, виднелись дорогие часы – Радимов выглядел как и положено человеку, активно строившему дома и политическую карьеру.

Он встал и, сверкнув ровными зубами, протянул Марку руку:

– Рад познакомиться!

– Гриша – как бы собственник этой самой компании, а еще – будущий депутат Государственной думы! – Игнашевич махнул в сторону стены, увешанной фотографиями с хозяином офиса в главной роли: вот он в каске посещает стройку, пожимает руку мэру, вот выступает на телевидении. Рядом висел большой плакат с надписью «Мы голосуем за процветание нашего района», где Григорий Радимов позировал на смотровой площадке с видом на Воробьевы горы.

Второй мужчина не стал ждать, когда его представят, и слегка приподнялся для короткого рукопожатия:

– Цыбин Руслан.

Заросшая густой щетиной толстая шея, нависшие на глаза веки, синие линялые джинсы и темно-зеленый свитер, тесный в плечах, – Цыбин будто зашел сюда поменять перегоревшую лампочку. На самом же деле, как выяснил Марк, ему принадлежали вполне успешный автосалон и сервис по ремонту автомобилей в подмосковном Королеве.

Игнашевич указал Марку на бежевое кожаное кресло рядом с Цыбиным, обращенное к панорамным окнам.

– Гостям лучшее место! – Сам он сел напротив, возле Радимова. – Потрясающий вид, правда?

Марк искренне согласился. Внизу по набережной ползали машины размером с букашек, дальше просматривался Кутузовский проспект, разлинованный рядами квадратных сталинок. За ним – купол стадиона «Лужники», словно присыпанный сахарной пудрой, вдоль которого белой лентой вилась Москва-река. Еще дальше, среди панельных многоэтажек, возвышались три недостроенные башни и дом-пирамида на «Академической». И где-то там, за дымкой на горизонте, скрывалось его Южное Бутово.

– Кто что будет пить? Чай, кофе или что покрепче? – оживленно поинтересовался Игнашевич и по-хозяйски нажал кнопку интеркома, вмонтированную в блестящую поверхность стола. Передав заказы секретарю, он откашлялся и, стерев улыбку с лица, официальным тоном произнес:

– Повод сегодняшней встречи очень печальный. Трагически погиб наш друг Олег Потапов. Мы как бы дружили еще со школы, но так получилось, что не виделись с ним много лет. Мы с ребятами как раз возвращались из отпуска, когда позвонила Надежда, его жена, и сообщила эту ужасную новость…

– А ведь мы ее даже не знали, – задумчиво проронил Радимов. – Да и кто мог подумать, что этот закоренелый холостяк вообще когда-то женится.

– И нарожает столько детей. Теперь бедняги сиротами остались!

– Поэтому мы сразу решили, что поможем вдове, – сообщил Радимов.

– По старой памяти, так сказать, – добавил Игнашевич.

Молчаливый Цыбин лишь сонно кивнул. Он сидел, сложа руки на животе, прикрыв тяжелые веки, и, казалось, дремал.

– Вы, наверное, в курсе, что не так давно пропал еще один ваш знакомый, Виктор Ерохин? – спросил Марк.

– Да-да! – подтвердил Игнашевич и озабоченно нахмурился: – Вроде у него были какие-то проблемы с конкурентами. Хотя мне казалось, что в наше время разбираются более цивилизованными способами… Кстати, Олега как раз нашли возле его дачи в Сверчково!

Марк порадовался их осведомленности.

– Что, по-вашему, Олег мог там делать?

– Между собой мы это уже обсуждали, – ответил ему Радимов, – и действительно, у нас нет никаких идей. Разве что он искал там Витю?

– И это очень странно, – добавил Игнашевич, – Витя как бы с ним давно не общался.

Марк приподнял брови:

– Почему?

– Ну, как вам сказать… – Игнашевич выдавил смущенную улыбку. – Бывает, что человек выбирает такой образ жизни, как бы не совсем здоровый…

– Бухал он, – не открывая глаз, сказал Цыбин.

– Да, – закивал Игнашевич, – за Олегом всегда такое водилось. В последние годы, что мы его знали, он даже в запои уходить стал. И денег занимал постоянно. А после того случая в ресторане у Вити… – Он вдруг замолчал, поймав предостерегающий взгляд Цыбина.

– Давай не будем, – буркнул тот. – О покойниках, как говорится…

– В общем, мы Олега на встречи как бы больше не звали. Но он все равно часто звонил, каждый раз – с новой просьбой. Чаще финансовой, – добавил Игнашевич.

Радимов откинулся на спинку кресла и потер подбородок, словно раздумывая над его словами.

– Мы, конечно, не ждали, что он все вернет, – проговорил он. – У всех нас разное материальное положение, и я никогда не считал зазорным помочь другу. Только одно дело взять на развитие бизнеса или лечение близких, другое – пропить.

– Все верно, зеленый змий его и сгубил! – охотно подхватил Игнашевич. – Все время по пьяной лавочке в ментовку попадал. Сколько раз его Руслик оттуда вытаскивал?..

Марк отметил, как при этих словах Цыбин снова бросил на приятеля короткий взгляд, и тот быстро умолк.

Появилась секретарь, принеся с собой облако кофейного аромата. Помимо напитков, каждому гостю полагалось блюдце с двумя шоколадными трюфелями в золотых обертках и пирожное безе.

Сделав глоток неплохого американо, Марк спросил:

– Значит, с Олегом больше никто из вас не общался? Разве что Дмитрий Черных…

Радимов и Игнашевич многозначительно переглянулись.

– О, этот и с самим чертом дружбу водит! – хохотнул последний. – Димка как бы человек такой – везде свой интерес ищет. Он и с нами активно связь поддерживает. Не то чтоб мы прям дружим, но нет-нет да увидимся раз в пару лет. Оказалось, это даже полезно!

– Вот как? И почему?

Игнашевич открыл было рот, однако Цыбин его опередил:

– Торгаш он. Без мыла в любую жопу влезет, если ему надо.

Радимов поморщился:

– Рус, полегче. Ну мы ж не из-за этого с ним общаемся. Хороших людей забывать не стоит.

– А как же Виктор Ерохин? – уточнил Марк, наблюдая за реакцией его бывших друзей.

Цыбин ухмыльнулся, Радимов пожал плечами и взялся за свой эспрессо, а Игнашевич печально вздохнул:

– Мы потеряли Витю уже давно, еще когда он подался в ресторанный бизнес. Как ушел туда с головой, так всех и забросил. Помню, Соня, его жена, как-то нам с Гришей жаловалась, что муж целые дни на работе проводит, а она одна с тремя детьми…

– Ага, с няньками, уборщицами, поварами, – вставил Цыбин. – Нашли кого жалеть!

– Я к тому, что Витя даже о семье забывал, – пояснил Игнашевич. – Куда еще и про друзей помнить. Нет, мы как бы пытались общаться с ним чаще, но ведь насильно мил не будешь…

– Каждый выбирает свой путь, – примирительно изрек Радимов, – а мы можем за него лишь порадоваться.

Кажется, друзья затаили на Ерохина обиду.

– Как давно вы с Виктором пересекались? – спросил Марк.

– Да уж лет шесть назад, не меньше, – ответил Радимов. – Рус, ты должен помнить – у тебя же тогда сын родился?

Цыбин отхлебнул чай и подтвердил:

– Да, осенью двенадцатого. Жена в роддоме была, а мы пятки Тимке в «Рябчикове» обмывали.

– С тех пор и не виделись, разве что Дима Черных какую весточку принесет, – скорбно добавил Игнашевич, затем указал Цыбину на конфеты: – Ты же не будешь? – И забрал их себе.

– Берите мои, – предложил ему Марк, который тоже не притронулся к сладкому.

– Святой вы человек! А вот я не могу и дня прожить без шоколада и толстею, толстею… – посетовал Игнашевич, шурша фантиком.

– Федь, ну сколько раз я тебе говорил: чтобы поддерживать форму, нужна железная сила воли! – проворчал Радимов. – Я тоже сладкое люблю, но держусь: на моей диете нельзя никаких углеводов. Зато сбросил уже семь кило. – Он постучал себя по плоскому животу.

– Да ладно, ты да Витька с Олегом всегда стройными были. Вам хоть тортами питайся – все нипочем. А нам с Русом туго приходится, да, Рус?

Тот медленно кивнул, погруженный в свои мысли.

Воспользовавшись паузой, Марк достал телефон и показал друзьям фотографию записки с угрозами.

– Незадолго до своего исчезновения Виктор получил это.

Цыбин вмиг очнулся:

– Что за на хрен?

Игнашевич поерзал в кресле.

– Если бы мне такое пришло, я бы сразу в полицию побежал!

– И чьи это шутки? – нахмурился Радимов, глядя в экран.

– Полиция как раз пытается это выяснить, – отозвался Марк. – К вам еще не приходили?

– Нет, – мотнул головой Цыбин и уткнулся в свою чашку.

– Как вы считаете, это мог сделать Олег Потапов?

Друзья с недоумением переглянулись. Первым высказался Радимов:

– Мне кажется, у него бы фантазии на такое не хватило. Да и зачем ему угрожать Вите, еще в такой форме…

– Так может, мы чего-то не знаем? – понизив голос, предположил Игнашевич. – Помните, несколько лет назад у Вити с Олегом случился какой-то конфликт?

– Что за конфликт? – насторожился Марк.

– Вроде как снова по поводу денег. Я не в курсе подробностей, это нам Димка докладывал.

– Кажется, Витя в то время помогал Олегу с работой, – вспомнил Радимов. – Не знаю, на этой ли почве они разошлись или случилось что-то еще. Вам лучше спросить об этом у Димы.

– Правда, он вряд ли что-то расскажет, – хмыкнул Цыбин.

– Почему? – не понял Марк.

– Да потому что сам замешан по самые помидоры. Мутили они там что-то с Потаповым, но я без понятия что. – Это была самая длинная фраза, которую Цыбин произнес за время их встречи. Затем он в один глоток допил чай и поднялся: – Ладно, я поехал. Мне еще в Королев по пробкам тащиться.

Радимов тоже встал.

– И меня прошу извинить. Я предупреждал Федю, что вечером у меня выступление в совете, надо подготовиться.

– Гриша, как ты все успеваешь? – подобострастно воскликнул Игнашевич, тряся на прощание его руку. – Нет чтобы помощникам поручить.

Тот устало улыбнулся:

– Знаю я этих помощников – то черновик на выступлении подсунут, то фамилии важных людей перепутают, а мне потом из кожи вон лезть, чтобы репутация не пострадала. Нет уж, хочешь сделать хорошо – сделай сам.

Когда они ушли, Игнашевич достал из портфеля книгу Марка и протянул ему с широкой улыбкой:

– Как обещали.

Марк оставил автограф, ответил на пару вопросов по книге и в сопровождении нового поклонника направился к лифту.

– Если еще что-то потребуется – обращайтесь, мы всегда рады помочь! – заверил Игнашевич на прощание.

На выходе из небоскреба Марк обнаружил три пропущенных вызова от мамы и сообщение от знакомого оперативника: «Следователь по делу Олега Потапова готов с тобой встретиться».

Что ж, самое время.