От лазанья по сугробам джинсы Марка промокли, и холодная ткань противно липла к ногам, в ботинки набился снег. Больше всего хотелось переодеться в сухое и влить в себя пару литров американо, но, вернувшись к машине, Марк передумал уезжать. Он прошел дальше, к калитке ерохинских соседей, и нажал на дверной звонок. Из глубины участка донесся гулкий, как из колодца, собачий лай, и через мгновение сквозь прутья забора показался гигантский алабай, летевший на всех парах к Марку. Тот невольно отступил. Собака же передними лапами бросилась на калитку и продолжила лаять, не спуская с Марка настороженных глаз.

На тропинке появился хозяин в меховой шапке и наброшенном на плечи бушлате.

– Тулпар, фу! – бросил он псу и внимательно посмотрел на Марка. – Вы что-то хотели?

– Добрый день! Я по поводу вашего соседа, – громогласно сообщил Марк в попытке перекричать лай.

– Тулпар, тынычлан – угомонись уже! Кого?

– Соседа, Виктора Ерохина.

– Обождите минуту! – Мужчина схватил алабая за ошейник и поволок куда-то за угол. Звякнула цепь, послышалось недовольное ворчание.

Вскоре сосед Виктора вернулся к Марку и отворил калитку.

– Вы посчет того взлома?

– Не только. Я помогаю полиции и семье Виктора в его поисках. Вы слышали, что он пропал?

– Да, в новостях читал. Жалко, конечно, мужик-то отличный!..

Марку показалось, что он удержался от того, чтобы не сказать «был».

– Вы хорошо его знали?

Мужчина подозрительно прищурился.

– А с чего мне вам верить, что вы свой? Вдруг вы какой-нибудь ушлый журналист или еще кто?

Марка порадовала его проницательность.

– Хотите, позвоним Софье Ерохиной? – предложил он. – Она подтвердит, что я на них работаю.

– Ну раз вы от Сони, тогда – айда ко мне! – С этими словами мужчина распахнул калитку в приглашающем жесте и протянул руку: – Алиев Ильнур Мавлиханович, но все меня называют Михалыч, а то долго выговаривать.

– Марк. – Фамилию он называть на всякий случай не стал, поскольку первая же ссылка в поисковике выдаст его с потрохами.

Они прошли мимо заметенного парника и притихшего Тулпара в будке к двухэтажному бревенчатому дому. Оказавшись в долгожданном тепле, Марк понял, насколько продрог. Он скинул промокшие ботинки и с наслаждением сунул ноги в колючие тапки из войлока.

Хозяин пригласил гостя на кухню, и они уселись за круглым деревянным столом. Без бушлата и шапки Михалыч выглядел уже не так внушительно. В уголках его карих, слегка раскосых глаз пролегли глубокие бороздки, скорее всего, из-за привычки все время щуриться, но черные, как сажа, брови и волосы придавали моложавый вид.

В кухню заглянула женщина в плюшевом домашнем платье.

– Ой, здравствуйте! А я думаю, с кем это мой муж тут беседует? И чего не сказал, что у нас гости?

– Моя супруга Диляра, – представил ее Михалыч. – А это Марк, от Сони, соседки. Витька́ ищут.

– Ох, какое несчастье! – закивала Диляра. – Еще и на дачу к ним влезли, совсем у людей ни стыда ни совести! Ильнур, гостю-то чаю зачем не предложил? – скороговоркой протараторила она и принялась хлопотать у плиты.

Михалыч одобрительно хмыкнул и поставил локти на стол.

– В последние годы мы с Витьком не особо-то виделись. Не вспомню даже, когда он сюда наведывался.

– Да лет восемь как, – отозвалась Диляра. – У нас тогда еще «Фольксваген» был, помнишь? Мы его в то лето и продали.

– Точно! Витек какие-то вещи на даче забирал и к нам как раз заглянул. По-трезвому посидели, повспоминали, как раньше дружили. Мы же участки тут почти одновременно купили. Правда, мы сюда совсем переехали, а Витек – так, для души. Частенько вместе по-соседски собирались, гудели так, что мама не горюй!

– Дым стоял коромыслом! – со смешком вставила Диляра, гремя посудой.

– Диля не очень это одобряла, конечно. Но, как говорится, куда ты денешься, когда поженишься, а? – хохотнул Михалыч, и та махнула на него кухонным полотенцем. – Ведь как тут водилось? Что ни выходные – то гости. Молодые были, еще здоровьечко позволяло. И у меня, и у Витька все время друзья, тусовки, как сейчас принято говорить. Благо тут у нас тихо, особо никому не мешали. Мирно сидели, на следующий день так же мирно в баньке у Витька отмокали, лучше любого опохмела работает – свою я тогда еще не поставил. Хорошие были соседи, всем бы таких…

– Баня потом сгорела? – догадался Марк, вспомнив обугленную постройку на участке Ерохина.

– Верно! – Михалыч озадаченно почесал лоб. – Оныттым – чего-то не припомню, когда…

– Еще бы не помнишь – пятнадцать лет уж прошло! Мы как раз мой юбилей отпраздновали, на следующий день и сгорела, – подсказала Диляра, поставив перед ними по чашке черного чая, и сама села за стол, на котором незаметно появились разные угощения. Она придвинула к Марку тарелку с лепешками: – Попробуйте, это кыстыбый, с картошкой.

Он с благодарностью откусил добрый кусок, потому как жутко проголодался. Любое блюдо сейчас показалось бы ему вкусным, но нежные, сочащиеся сливочным маслом лепешки превзошли все ожидания.

Михалыч смачно отхлебнул чай и веско кивнул:

– Правильно говоришь, праздник тогда у нас был. Мы народу позвали – полдеревни! Витек с двумя друганами тоже пришел, как же без них-то! К тому же он себе новый внедорожник справил, белый «Ленд Крузер» – заодно решили обмыть. – Он радостно сверкнул золотым зубом. – Ну а на следующий день собрались, как всегда, к нему попариться, хмель оттянуть да вернуть стулья: он свои приносил, у нас же народу набилось – тьма! Подошел я к забору-то, смотрю – черный дым над баней уже вовсю валит. Стулья бросил, в дом ринулся! А они там, эчэлэр! – Михалыч постучал пальцем по шее. – Квасят то есть. А сами баню затопили да керосину плеснули, чтоб наверняка: тем летом у Витька дрова совсем отсырели, приходилось жару поддавать. В общем, затопили и ушли, а там искра, видать, попала, и все! Ну, вызвали пожарку, а пока ждали – сами пытались тушить, да куда там!.. Жалко, баня-то добротная была, сруб из вот таких бревен. – Он показал обхват руками. – Новую Витек уж и не ставил, а как ресторанами своими занялся, редко здесь бывать стал. Да и мы уж свою заимели.

Диляра подтолкнула к Марку очередное блюдечко.

– А это варенье из шишек, вам понравится!

Он удивленно приподнял брови, но, попробовав, не смог сдержать восхищение:

– М-м-м, и правда вкусно!

– Я вам еще из сливы на пробу дам, яме? – воодушевилась хозяйка и выскользнула из кухни прежде, чем он успел возразить.

Тем лучше. Марк отставил чашку и серьезно взглянул на Михалыча:

– Ильнур Мавлиханович, вы что-нибудь слышали про найденный в лесу труп?

Тот сразу посуровел.

– Слыхал. Говорят, кого-то ограбили и убили. Лесничий местный так напугался, бедный, до сих пор на больничном. Поговаривают, будто убийца – один из тех, кто к Витьку́ влез, мол, добычу между собой не поделили. Небось брешут: там давно брать нечего! А зачем интересуетесь?

– Убитый был давним другом Виктора Ерохина. Может, вы его тоже видели, раз они тут так часто бывали. – Марк разблокировал мобильный и показал фото из «Графа Лапшина».

Михалыч похлопал себя по карманам и крикнул в сторону двери:

– Диля, мои очки захвати!

Когда варенье оказалось на столе, а очки – на носу у Михалыча, он внимательно посмотрел на фотографию:

– О, знакомые лица! Все они у Ерохина постоянно гостили. Вот эти двое с Витьком к нам на Дилин юбилей и приходили. – Он указал на Потапова и Черных. – Имена только уж позабыл. Так которого из них прибили?

Марк постучал пальцем по экрану.

– Этого, Олега Потапова.

Диляра охнула:

– Ничек инде – как прибили?!

– Вот так! – отозвался Михалыч. – Слыхала, с неделю назад жмурика в нашем леске нашли? Это он и есть.

– Ох, жалко как! Помню его, такой светленький, худой совсем. – Она вгляделась в фотографию. – На празднике я его со своей подружкой как раз познакомила, а он все стеснялся.

– Странные это дела получаются, – заметил Михалыч, нахмурив черные брови. – Один пропал, другого убили… И что он тут у нас делал, в лесу-то?

– Дача еще! – добавила Диляра. – А если он по просьбе Виктора там что-то искал?

– Тогда замок зачем вскрыл? Если это он сунулся, то уж без ведома Витька, это точно!

– Кстати, про замок, – вспомнил Марк. – Это не вы повесили новый на дверь дачи Ерохина? Дочь Виктора говорила, что вы иногда наводили там порядок.

– Было дело, – довольно отозвался Михалыч, – но не в тот раз: там уж из полиции похозяйничали, дом опечатали и закрыли.

Поблагодарив от души чету Алиевых, Марк нехотя влез в сырые ботинки и вернулся к машине. Запустив двигатель, он первым делом врубил печку и проложил на навигаторе маршрут обратно в Москву. В этот раз он вел по другой дороге: до конца Девятой линии, налево вдоль того самого леса, где нашли Потапова, до автостанции, а затем уже на шоссе.

Подсоединив телефон к магнитоле по bluetooth, Марк выехал с парковки и набрал по громкой связи Дмитрия Черных. Тот взял трубку после первого же гудка.

– Да-да, Надя предупредила, что вы позвоните, – сообщил он, когда Марк представился. Голос у Дмитрия оказался неожиданно высоким, что совершенно не вязалось с внешностью бугая с фотографии. – Она, кстати, в больницу вчера загремела. Диабет, еле спасли.

С запоздалым раскаянием Марк подумал, что все же стоило вызвать ей скорую.

– Когда вы общались с Олегом в последний раз? – спросил он.

– Перед Новым годом. Надя стол накрыла, хорошо посидели…

– И после этого вы к нему не приходили?

– Не помню. Кажется, нет.

«А вот старушка-соседка тебя отлично помнит», – отметил про себя Марк.

– Вы же знаете, что Олега нашли в лесу возле дачи Ерохиных?

Дмитрий будто оживился:

– Да-да! Надя упоминала Сверчково, и я еще подумал: надо же, как совпало, прям рядом с Витькиной дачей. Потом Надя и про него рассказала – ну, что пропал. Я-то новости не читаю особо, даже не знал, что его с полицией ищут. Вот Соне, жене Витиной, хочу на днях позвонить, может, помочь чем-то нужно…

Деревенские заборы остались позади. Марк свернул на проселочную дорогу и поехал вдоль леса, по которому недавно ходил.

– Вы часто там бывали, на даче у Виктора?

– Да постоянно! Витя тогда не такой занятой был, так что мы приезжали к нему чуть ли не каждые выходные: культурно отдохнуть, в баньке попариться, в покер сыграть.

– Мы – это?..

– Ну, компания наша: Олег, Витя, Руслик Цыбин, Гриша Радимов, Федя Игнашевич и я. Когда с женами и детьми собирались, но чаще сами по себе, мужским коллективом, так сказать, – со смешком сообщил Дмитрий.

– Значит, у вас есть их контакты?

– А вам зачем? – настороженно поинтересовался Дмитрий.

– Хочу узнать: вдруг кто-то из них разговаривал с Виктором или Олегом.

– Вряд ли. С ними давно никто, кроме меня, не общался.

– Вот как? – удивился Марк. – Были какие-то конфликты или?..

– Нет, ничего такого! – перебил Дмитрий. – Просто интересы у людей поменялись. Олег детей нарожал, работал с утра до ночи, чтобы всех прокормить. Витя вот рестораны открыл, совсем не до друзей стало. Да и остальные время зря не теряли: Руслик автобизнесом занимается, Гриша строительной компанией руководит, в политику подался, Федя делает карьеру в банке. Все при делах, всем некогда. В последний раз собирались у Вити в «Лапшине», шутили, что теперь будем ему кассу делать, только как-то незаметно дружба на нет сошла. Эх… – Он вздохнул по-стариковски, но тут же приободрился: – Ну а я ни с кем связь не терял! Я человек общительный, да и работа располагает: у меня небольшой бизнес в сфере торговли, – пояснил он, не дожидаясь вопроса.

– Чем торгуете?

– Телефонами, техникой, инструментом. Мало ли кому что пригодится? Так что я всегда на связи!

– Отлично, буду иметь в виду. Ну так как насчет контактов? – напомнил Марк.

Помолчав, Дмитрий сдался:

– Ну ладно. Гриши Радимова нового номера у меня нет, да и не слышались с ним уже года два. Но они с Федей Игнашевичем по-прежнему крепко дружат, его номер можете записать. И Руслика Цыбина: он звонил пару месяцев назад, перед Новым годом закупался.

Марк съехал на обочину и выудил из рюкзака ручку и блокнот, которые по старой журналистской привычке всегда возил с собой. Записав телефоны, он попрощался с Черных и задумчиво посмотрел через лобовое стекло на заснеженный лес. Его не покидало ощущение, что исчезновение Ерохина, взлом его дачи и найденный рядом труп его старого друга едва ли были простым стечением обстоятельств. В такие совпадения Марк не верил.