Указания матери были странными, но она знала пристани лучше Рен. Они разошлись в разные стороны. Рен направилась к большому рынку в Нижнем городе. Она шла медленно, чтобы любые шпионы Брудов, оказавшиеся поблизости, успели сориентироваться и пойти по ее следу. Возможно, она слишком много о себе воображала, считая, что так уж важна Брудам и они будут тратить на нее ресурсы. Однако Рен подозревала, что после отъезда Тео в Ностру за ней будут следить еще пристальнее, пока пока не начнется новая работа. Бруды терпеть не могли, когда что-то выходило у них из-под контроля. Рен придется загнать Брудов в их собственную ловушку.

Она нашла магазин, который отметила ее мать. Обычная аптекарская лавка. Рен остановилась у витрины, делая вид, что любуется чем-то, а затем вошла внутрь. На нее обрушилась волна тяжелых ароматов. Впереди высилась стена свечей, все они были естественного цвета земли. С потолка свисали растения. Остальное пространство занимали огромные шкафы, которые, как знала Рен, были полны порошков, содержащих различные виды магии.

Едва она шагнула внутрь, продавец махнул рукой. Рен последовала указанию и двинулась направо, в глубь магазина. В самом дальнем углу ее ждала девушка такого же роста и телосложения, как Рен, и с волосами того же цвета. Только кожа у нее была немного темнее – Рен побледнела за время пребывания в Бальмерике.

Не сказав ни слова, девушка расстегнула плащ и протянула его Рен, а та отдала ей свой, ярко-красный. Некоторое время девушка разглядывала Рен, а потом посмотрела в зеркало и поправила прическу. Застегнув плащ, она обернулась и кивнула.

– Твоя мать сказала, что ты должна подождать несколько минут. Я поведу их в сторону Бекерс-стрит.

– Ясно. Спасибо за помощь.

– Не благодари. Я сделаю для старушки Агнес что угодно.

Рен с трудом сдержала смех:

– Надеюсь, она никогда не услышит, как ты называешь ее старушкой.

Девушка нахмурилась:

– Все ее так называют.

Прежде чем Рен успела ответить, девушка проскользнула мимо нее. Она подхватила приготовленный ранец, громоздкий и отвлекающий внимание, и, проскочив в дверь, бросилась вверх по ближайшей улице. Если все пойдет по плану, шпионы будут долго следить за ней, прежде чем поймут, что это не Рен. А настоящая Рен осталась ждать в темном углу аптеки наедине со своими мыслями.

Все ее так называют…

Она задавалась вопросом, когда мать взяла себе такое прозвище – Старушка Агнес? Это было странно. Рен удивляла мысль, что ее мать, кажется, создала себе новую личность в мире, который она покинула. Еще одно напоминание о том, что, пока Рен витала в облаках, другие люди трудились внизу. Она знала, что не должна забывать об этом. В конце концов, ее отец погиб за это место и этих людей.

Несколько покупателей пришли и ушли. Рен тихонько выскользнула на улицу. Рынок оживал. Рен не знала, сработала ли уловка, но чувствовала, как с ее плеч упала тяжесть. Приятно было думать, что Ландвин Бруд видит не все, происходящее в Каторе. Это вселяло надежду.

Она направилась к пристаням. Рыночные площади излучали гостеприимство. Проходы между рядами нарочно были сделаны так, чтобы заманить покупателя поглубже в этот хаос. Другое дело – пристани. Они не предназначались для праздных прогулок. За оплошность здесь наказывали. Царившая на пристанях суета существовала не для показухи, а ради эффективности. Чистый расчет. Непрошеные гости заслуживали лишь холодного взгляда или пожатия плеч.

В детстве Рен не раз видела, как людей сбрасывали в воду просто за то, что они стояли не в том месте и не в то время. Но Рен уже тогда научилась маневрировать. Она обогнула пару перевозчиков, грузивших массивные ящики на открытую баржу. Обошла троицу вооруженных до зубов матросов, которые слаженными движениями подтягивали лодку к причалу. Потом Рен заметила мальчика лет семи, который сидел скрестив ноги на одной из толстых свай, проворно перебирая пальцами по рыболовной сети. Когда-то и Рен так же сидела здесь, но всегда была погружена в чтение.

Ее мать ждала в дальнем конце пристани.

– Корабль называется «Мимолетный», – прошептала она. – Капитан кое-что мне задолжал. Он согласился перевезти нас тайно. Экипаж знает, что нужно держать язык за зубами. В официальном списке мы не значимся, но условия не слишком комфортные. На этих кораблях нет никаких… роскошных пассажирских кают.

Рен закатила глаза:

– Очень остроумно, мама. Спасибо, что подготовила меня к тяжкому испытанию.

Ее мать с наигранным удивлением огляделась по сторонам:

– Ох, надо же! Ты забыла взять с собой дворецкого?

– У меня нет дворецкого. Боги, мама… Ты ведешь себя так, словно я хочу жить там. Словно…

Она замолчала. Мать не знала ее истинных целей. Рен никогда не хватало смелости рассказать о них хоть кому-нибудь. Она жаждала не золота и роскоши. Речь шла об огне и крови. Она лезла по карьерной лестнице в этом обществе не затем, чтобы купаться в деньгах. Рен хотела уничтожить всех, кто погубил ее семью. Впрочем, она понимала, что если этого не знать, то со стороны может показаться, будто ей застит глаза блеск великих домов Катора. Будто ее манит сладкая беззаботная жизнь.

– Ты забываешь, чья я дочь.

Взгляд матери стал серьезным.

– Я никогда не смогу об этом забыть. И рада, что ты тоже не забыла. Пойдем. Давай поднимемся на борт.

Корабль, именуемый «Мимолетным», был ничем не примечателен. Один яркий парус над выцветшей деревянной палубой. Команда закончила укладывать ящики в трюм и принялась отвязывать крепкие канаты от причала. Капитан – невысокий, кругленький и разговорчивый – поприветствовал их, вместе с тем не переставая ругать ленивого палубного матроса. Рен улыбнулась. Капитан был очень похож на друзей ее отца: мужчин, которые приходили к ним, смеялись и играли в карты до глубокой ночи.

Без лишних церемоний их провели в небольшую каморку, где лежала подушка и несколько рваных одеял.

– О, – сказала мать. – Ну-у… это…

– Что? – спросила Рен. – Что не так, мама? Тебе не нравится наш номер?

В ответ она получила язвительный взгляд. С упрямым видом Агнес взяла подушку и попыталась взбить ее, хотя внутри почти не осталось перьев. Она расстелила одеяло и расположилась на нем, словно им предстоял лучший в мире пикник.

– По-моему, здесь вполне удобно. Ты хотела корабль. Я нашла тебе корабль.

Рен улыбнулась и села рядом с матерью.

– Теперь, когда мы так уютно устроились, – сказала она, – расскажи мне об этом твоем Харлоу.

Ветер завывал за закрытой дверью их импровизированной спальни. Тем временем Рен наконец-то рассказала матери, зачем ей понадобилось ехать в Равинию. Предельно откровенно изложила свои планы, связанные с Брудами.

Убедившись, что их не может подслушать проходящий мимо матрос, Рен начала с начала. Слова сами слетели с ее губ. Здесь, в темноте их временной каюты, они почему-то казались менее опасными. Света было ровно столько, чтобы Рен могла разглядеть лицо своей матери – но мало что сверх того.

– Ты молчишь, – сказала она.

– Я думаю.

Рен хотелось походить взад-вперед по комнате, но там не было столько места.

– Какова роль Тео во всем этом?

– Прямо сейчас – никакая. Он ничего не знает.

– Вы связаны. В конце концов он все поймет.

– Да. А пока я подогреваю его ненависть. Он уязвлен. Отец унизил его. Я должна выстроить мост от его чувств к моим.

– Ненависть не так уж далека от стыда.

– Я знаю, но тут дело не только в ненависти. Гнев – это огонь, а огонь затухает. Мне нужно, чтобы Тео не просто злился на своего отца. Я хочу, чтобы он пошел дальше и признал, что его семья заслуживает уничтожения. Тео должен выбрать меня, а не их.

Ее мать кивнула:

– На это потребуется время. Возможно, годы.

– Или одно мгновение.

Они уже некоторое время тихо разговаривали в темноте. Рен не знала, сколько еще им плыть, не знала даже, какая погода на улице. Все, что она слышала, – шум волн, шипение ветра и редкие шаги матросов, проходящих мимо их каюты.

– Ты помнишь семью Тинвори?

Агнес кивнула:

– Их особняк находился недалеко от гавани. Иногда мы видели с причала, как играют их дети. Там было два мальчика и две девочки.

– Старшего брата убили Бруды, – сообщила Рен. – Его звали Уэйр Тинвори.

– Я помню эту историю. Все обсуждали ее неделями. Твоя тетя Слоун утверждала, будто слышала, как юноша кричал, когда его тащили по Нижнему городу. Лгунья.

– В Равинии видели Дагвида. Он – носитель образов.

– Мощная магия, – ответила мать, – но едва ли хитроумная. Нельзя тайно привезти носителя образов в Катор. Его заметят везде, куда бы он ни пошел. Какой тебе от него прок, если он даже не сможет вернуться в город?

– Не знаю, – призналась Рен, – но, кажется, у меня нет других вариантов. Ни один из крупных домов Катора не хочет даже разговаривать со мной.

Агнес кивнула:

– В семье было две девочки: Эва и Невелин. Младшая была дикаркой. Мы видели, как она забиралась на верхушки деревьев. Иногда она поджигала всякие вещи и бросала их в гавань. Вторая больше походила на тебя. Вечно читала книжки. Что говорила о них та старуха?

Рен вздохнула:

– Она не была уверена. Как ты и сказала, Дагвида легко найти. Носителей образов не так уж много – даже в свободном порту вроде Равинии. Но она считала, что если он жив, то, возможно, и девочки тоже.

– И каков твой план? Что ты будешь делать, когда его найдешь?

Рен помолчала. На самом деле у нее не было плана. Что сказать человеку, у которого в сердце живет та же ненависть, что и в твоем? Она не представляла, как обсуждать с ним погоду или магическую теорию. Казалось, единственное, что может быть между ними, – это общее стремление к разрушению. Приятная мысль… Хорошо, когда есть человек, который тебя понимает. Но это сработает, только если он тщательно взращивал свою ненависть долгие годы – так же как и сама Рен.

– Думаю, я предложу ему объединиться со мной и уничтожить Брудов.