Тео оказался прав. Утром пришло письмо. Рен предлагали присоединиться к группе заклинателей. Это была именно та работа, о которой она мечтала в студенческие годы. Исследования и разработки. Новые заклинания, расширяющие представления о возможностях магии. Неприятно, конечно, что приглашение напоминало ловушку, но, по крайней мере, прутья ее клетки были ярко-золотыми.

Тео дважды перечитал письмо.

– Я не ожидал от отца такой щедрости. Очевидно, он решил, что на меньшее ты не согласишься и уедешь со мной в горы. Полагаю, тем самым отец сделал тебе комплимент. Он считает, что ты мне предана. По крайней мере, это означает, что ты будешь счастлива.

Рен услышала горечь в его голосе. Подразумевалось, что Тео придется страдать в изгнании, пока она занимается своими делами и весело проводит время в Каторе. Рен сомневалась, что все сложится именно так. Скорее всего, она окажется среди мужчин и женщин, преданных дому Брудов. За каждым ее шагом будут следить… И все же это лучше, чем отправиться в глухомань.

Рен искренне жалела Тео. И дело не только в том, что их связывали узы. Его семья зашла слишком далеко. Оправить его в ссылку – одно дело, но унизить перед самыми влиятельными людьми города? Рен считала их поступок неоправданно жестоким, и это могло оказаться очень полезным для нее.

– Ты отправишься восковым путем? – спросила она.

Тео вздрогнул.

– После того что случилось в прошлом году? Нет.

– В карете?

– Я не настолько старомоден. Отец придумал способ передвижения, который гораздо удобнее для меня.

Тео ухмыльнулся. Именно такое выражение Рен видела на его лице в Глуши – до того как все начали умирать.

– Я полечу в Ностру на виверне.

Рен поневоле рассмеялась:

– Серьезно? Тебе не нравятся восковые пути, но ты возьмешь виверну? После того как… – Она указала на шрамы, видневшиеся над треугольным вырезом его рубашки.

– Сомневаюсь, что виверна попытается меня убить.

– Да ты храбрец!

– Это не храбрость, а здравый смысл, – ответил Тео. – Я не хочу использовать восковые пути, поскольку до сих пор не понимаю, что случилось с Клайдом. Там не было логики. То, как он умер… это не имеет смысла. У меня нет ответа на загадку. Вот почему она меня пугает. Что до виверны – она напала, потому что мы проходили через ее территорию. Зверь действовал логично. С логикой можно иметь дело.

Рен попыталась привести мысли в порядок. Между ними было несколько тайн. Некоторые из них придется раскрыть, если она хочет убедить Тео работать сообща и сражаться на ее стороне против собственной семьи. Но были и другие секреты, которые Рен вынуждена была хранить, боясь все разрушить. Именно по ее вине в прошлом году их занесло в Глушь. Заклинание Рен связало воедино все их маршруты и места назначения. Вполне вероятно, что из-за этого Клайд и оказался во власти восковых путей. По сути, она убила его. В каком-то смысле Рен была ответственна за все смерти, произошедшие в Глуши.

Тео нахмурился, глядя на нее. Рен дала этим мыслям – и связанным с ними эмоциям – слишком много свободы. Тео улавливал ее чувства благодаря связи между ними. Рен подавила их и прошептала:

– Просто мне трудно представить, как я буду здесь одна.

Как всегда, ответ удовлетворил Тео. Он поверил ей.

– Ты не останешься одна. Здесь же твоя мама. И ты сможешь сосредоточиться на новой работе.

– Ты понимаешь, о чем я. Тебя не будет рядом, чтобы меня защитить.

Эта мысль понравилась Тео. Как и ожидала Рен. Изображать из себя героя всегда очень приятно.

– Я буду работать днем и ночью, чтобы придумать, как решить нашу проблему. И мы договоримся, чтобы ты ко мне приезжала. Ты не останешься одна. Обещаю, Рен.

Снаружи послышался шорох. Рен застегнула плащ и последовала за Тео. Виверна приземлилась почти неслышно, но это была обманчивая тишина. Пройдя немного вперед, Рен увидела тварь почти вдвое больше той, с которой они сражались в Глуши. На голове у нее красовался шлем.

«Шоры», – вспомнила Рен. Чтобы виверна не сворачивала с намеченного курса.

На всаднике был толстый плащ, круглые очки и теплые облегающие штаны, какие она часто видела у наездников на вивернах. Он просто кивнул Тео, словно они были давними знакомыми.

Еще больше удивила Рен непринужденность Тео. Подойдя к седельным сумкам, которые висели на боку огромного существа, он запихнул в них свои вещи и застегнул, а затем повернулся лицом к Рен.

– Значит, тебе не впервой ездить на виверне, – сказала она.

Тео улыбнулся:

– Я же говорил тебе, что хотел летать на них, когда был мальчишкой. Отец разрешил. Он думал, что настоящий полет меня испугает. Что ж, он ошибся. После этого мне захотелось еще больше.

Рен увидела параллель, которую он пытается провести между этим моментом и своими чувствами к ней. Она не стала говорить, что Ландвин Бруд снова победил: Тео так и не стал наездником на вивернах. Эта метафора не сулила им ничего хорошего.

Но Рен не стала высказывать свои мысли. Она сделала то, чего от нее ожидалось: бросилась в объятия Тео.

Они крепко прижались друг к другу, а огромное существо переминалось с ноги на ногу. Тео отстранился, чтобы поцеловать Рен в лоб.

– Я не оставлю тебя одну.

Она фыркнула, собираясь сказать, что именно это он и делает, но не успела. В воздухе возникло движение, и когти больно впились в ее правое плечо.

Вега взъерошил несуществующие перья, а потом снова застыл в своей обычной позе. Тео усмехнулся, увидев выражение лица Рен.

– У тебя будет время привыкнуть к его жесткой посадке. Я решил, что Вега останется с тобой.

Рен заморгала:

– Тео! Нет. Забери его. Ты лишишься половины заклинаний.

– И что? Я еду защищать горный перевал, на который не нападали больше века, Рен. Мне предстоит скучать. Я уже составил список. Поработаю над тем, чтобы добавить эти заклинания в другой сосуд. Кроме того, Вега скрасит твое одиночество. Мне будет спокойнее, если он останется с тобой.

Когти ястреба сжались на плече Рен – своего рода подтверждение его слов. Каменное существо не собиралось нарушать приказ.

Рен внезапно почувствовала прилив новых эмоций. Тео уловил ее страх и сделал то единственное, чем мог противостоять ему. Ослабил себя, чтобы придать ей сил. Этот широкий жест оказался для Рен неожиданностью. Она кивком поблагодарила Тео. Тот бросил на нее еще один непонятный взгляд и резко подался вперед.

Тео обнял ее – и прежде, чем он успел отстраниться, Рен схватила его за воротник и поцеловала. Обычно все происходило наоборот. Но не сейчас.

Это длилось какой-то миг, а потом Тео повернулся, и плащ взвился вихрем вокруг него. Рен почувствовала себя героиней любовного романа, наблюдая за тем, как возница протягивает руку. Тео ухватился за нее, поднялся по встроенным подножкам и оказался в седле на спине виверны. Он помахал Рен рукой, словно уезжал на войну. Она не могла не махнуть ему в ответ. Почему бы и нет, в конце концов? Она уже связала с ним свое будущее. Можно было проводить Тео с шиком и блеском.

По сравнению с дикой тварью, напавшей на них в Глуши, эта виверна была послушной. Она с точностью выполнила все команды, повернувшись и расправив крылья. Рен услышала, как наездник цокнул языком, и виверна поднялась в воздух. Порыв ветра оттолкнул Рен на несколько шагов назад, но она удержалась на ногах – и стояла, провожая Тео взглядом, пока огромное существо взмывало ввысь, исчезая за пределами Небес и Катора.

Убедившись, что они улетели, Рен вернулась в дом и тоже собрала сумку. Она придумала свой собственный план. Где-то внизу, в городе, находился корабль, на который ей нужно была попасть.

Дом ее матери остался единственным местом, где Рен была уверена, что за ней не шпионит Ландвин Бруд. Она установила магические чары, отслеживающие вторжение, и все они остались нетронутыми. По крайней мере здесь Рен могла свободно говорить и действовать, не опасаясь, что об этом узнают.

Войдя в дом, она услышала смех. Звук заставил ее остановиться на полушаге. Смеялась не Агнес, а кто-то другой. Рен мялась в дверях, не зная, как объявить о своем присутствии. В конце концов она решила приготовить чай. Чайник громко звякнул, когда Рен поставила его на плиту. Она развела огонь. Голоса за дверью матери – еще мгновение назад непринужденные и веселые – затихли. Рен дождалась, когда чайник закипит, а потом убрала его с плиты и наполнила две чашки.

Рен заранее предупредила об этом визите. В письме было несколько пожеланий от знакомых ее матери с пристани. Неужели она не получила записку? А если получила, то зачем ей понадобилось кого-то приглашать?

Долгие годы Рен не задумывалась о том, кто мог бы составить компанию ее матери. Вполне естественно, что она искала общения. Роланд Монро умер почти десять лет назад. Было бы несправедливо ожидать, что мать проведет остаток своих дней в одиночестве. Рен уже дюжину раз говорила ей об этом. И все же, когда они вышли из задней комнаты, мать Рен выглядела смущенной. А вот мужчина, который с ней был, – нет.

– А-а. Вот и она. Наконец-то, – сказал он уверенным голосом. – Знаменитая дочь. Твоя мать говорит о тебе двадцать четыре часа в сутки.

– Уж, конечно, не двадцать четыре, – отмахнулась Рен, выразительно посмотрев на дверь спальни. – И не везде.

Мать бросила на нее предостерегающий взгляд. Если бы Агнес не отказалась от магии несколько лет назад, Рен подумала бы, что она произнесла заклинание. Под этим взглядом Рен отвела глаза, делая вид, что помешивает чай.

– Приношу извинения, – натянуто произнесла она. – Это было… неприлично.

Мужчина приподнял одну бровь. Бровь у него была красивая. Да и сам он выглядел привлекательно. На несколько лет старше ее матери. Такой же подтянутый, как и она. Закаленный тяжким трудом – на пристанях или где-то еще. Прямой, как лезвие ножа. Рен не догадывалась, насколько он высок, пока мужчина не вошел в гостиную и не растянулся на подушках у стены. Он был слишком велик для этого места и выглядел почти комично.

– Мама, кажется, наши подушки усохли.

Они оба рассмеялись. Агнес закатила глаза и взяла чашку с чаем. Рен понизила голос:

– Ты не получила мое письмо?

Мать вздрогнула.

– Разумеется, получила. Все улажено. Прости, что я не одна. Знаешь, у меня есть и своя жизнь, не только ты.

– Тебе не за что извиняться, – быстро ответила Рен. – Разве только за то, что ты забрала мой чай.

Ее мать усмехнулась:

– Гости на первом месте.

Рен пересекла комнату и взяла другую чашку. У нее не было времени на долгие разговоры. Она налила свою обычную утреннюю порцию чая и снова вернулась к ним. Мать и ее гость сидели на приличном расстоянии, но Рен полагала, что, если б ее не было рядом, они оба устроились бы на подушках. Даже сейчас она видела, как их тела стремятся друг к другу.

Рен терзали противоречивые эмоции. Ее мать заслуживала счастья. Она имела право улыбаться, флиртовать и делать что заблагорассудится. И все же… все же наличие любого мужчины в этом месте неизбежно подчеркивало отсутствие отца.

Гость протянул руку. Рен пожала ее.

– Я Харлоу. Мы с твоей матерью друзья.

– Хорошие друзья, как я вижу, – ответила Рен, заставив его улыбнуться. – Приятно познакомиться, Харлоу. Не могу поверить, что мама держала тебя в секрете. Тебя трудно скрыть.

Мужчина снова фыркнул.

– Если ты не против, мне нужно пообщаться с ней. Наедине.

Он вскинул в воздух обе руки, словно говоря: «Конечно».

– Мне пора на смену.

Рен наблюдала, как он наклонился, поцеловал ее мать в лоб, а потом направился к входной двери. Она отметила, что Харлоу не постеснялся прихватить чашку с собой. Несомненно, мама не будет возражать, если он снова придет, чтобы вернуть ее.

Рен подождала, пока дверь с грохотом захлопнется, и лишь потом повернулась к матери.

– Рен, послушай, мне очень жаль…

– О, не бери в голову. Он очень хорош собой. Прости, если испортила тебе утро, но мне нужно двигаться дальше. Ты все устроила?

Мать сделала глоток из чашки.

– Да, но я хочу знать, зачем ты едешь в такую даль.

– Мне нужно провести кое-какие исследования в Равинии.

– Исследования? Ты написала, что тебя не нужно включать в список пассажиров корабля. Какие исследования требуют такой секретности?

Рен боялась этого. Ее мать не была дурой. В конце концов, именно она поставляла Рен бо́льшую часть сведений.

– Исследования, о которых не должны узнать Бруды.

Мать поджала губы с явным неодобрением, но кивнула.

– Я отнесла плащ в твою комнату. Иди и надень его. Мы хотим быть уверенными, что шпионы Брудов тебя заметят.

Рен нахмурилась:

– Мы?.. Мам, просто скажи, на какой корабль садиться. Ты не должна…

– Перестань. Я не позволю тебе ехать одной после того, что случилось в прошлом году.

Тон ее матери не оставлял возможности для возражений. Это не обсуждалось. Да и что, собственно, могла сказать Рен? «Тебе слишком опасно ехать, мама». В таком случае ее мать только еще больше захотела бы отправиться с ней.

Правда заключалась в том, что Рен не знала, как пойдут дела в Равинии. Она понятия не имела, удастся ли найти тех, кто ей нужен, и правдивы ли вообще истории старухи. Так или иначе, она узнала о человеке, который имел зуб на дом Брудов. Здесь, в Каторе, Рен не нашла ни одного такого. Никто не осмелился ей помочь. Великие дома не стали с ней даже разговаривать. Возможно, Дагвид Тинвори – ее лучший шанс обрести достойного союзника.

– Отлично, – сказал Рен. – Твой хахаль знает, что ты уезжаешь?

– Он не пропадет, – ответила ее мать. – Кстати, о хахалях. А где твой? Обычно он бегает за тобой по пятам, виляя хвостиком.

Рен вздохнула:

– Тео уехал сегодня утром. Впереди долгое путешествие на корабле. Я все объясню, когда будем на борту.

– Объяснения. Секреты. Да уж, это выглядит вполне безопасно, – добродушно съязвила Агнес.

Рен юркнула обратно в свою спальню, чтобы собрать все необходимое для путешествия.

Послушавшись совета матери, она надела ярко-красный плащ. В тот же миг у нее возникло неприятное ощущение. Такое же чувство Рен испытала, когда впервые оказалась в том темном лесу в Глуши. Она вспомнила, как перевернулась на бок и увидела Тиммонс, лежащую рядом с ней…

Рен хотела заманить в Глушь только Тео и Клайда, но то же заклинание затянуло туда и ее подругу. Это был несчастный случай, однако вина за него полностью лежала на Рен. И в результате Тиммонс погибла.

Как правило, Рен умела действовать расчетливо. Тщательно сдерживала эмоции, чтобы выполнить поставленную задачу. Это была одна из ее сильных сторон. Но это не означало, что она вообще лишена эмоций. Рен чувствовала, как они копятся в самом темном уголке ее сознания. Все горе, боль и стыд из-за того, что случилось в прошлом году.

Сейчас ее барьеры были прочны, но Рен знала, что они рухнут, если она подвергнет маму такой же опасности. Ей нужно было быстро добраться до Равинии, выяснить, правдивы ли слухи, и вернуться домой, прежде чем Бруды заметят ее отсутствие.

Она лишь надеялась, что выбрала правильный путь. От этого зависели все ее планы.