Ранее тем же утром Рен проснулась, и ее вырвало. Необычное дело. Она никогда так не реагировала перед экзаменами или практическими занятиями. Никакие нагрузки не оказывали на нее подобного воздействия.

Сначала она решила, что тело наконец-то отреагировало на физическое напряжение, которое отказывался воспринимать мозг. Но потом поняла, что эту бурную реакцию вызвал Тео. От него исходила пульсирующая нервозность, проникавшая в ее мысли.

Несколько минут спустя Рен почувствовала, что это перерастает в нечто большее. Их связь усилилась. Тео звал ее. Она ответила согласием. В следующий миг ее словно бы унесло волной. Магия перебросила Рен через пространство и время. Ноги ступили на знакомые крепостные стены. Она смотрела не на Ностру, а в противоположную сторону, на северный перевал. Холодный ветер трепал ее слишком тонкую одежду. Вдалеке Рен увидела причину тревоги Тео.

По некогда пустой равнине двигалась армия. С той стороны никто не нападал уже лет сто. Прищурившись, Рен увидела Дагвида Тинвори, ехавшего во главе. Он казался меньше, чем в их первую встречу, хотя Рен понимала, что любой человек будет выглядеть маленьким среди этих бескрайних просторов.

Наблюдая за их приближением, она поняла, что значит для Тео стоять на крепостной стене неподвижно. Его семейный долг – каким бы постыдным он ни был – состоял в том, чтобы бежать на западную башню.

Тео уже должен быть там, готовясь зажечь древний маяк. Подать сигнал, который предупредит его семью и весь Катор о приближении врага. Но Тео замер рядом с Рен – словно статуя.

Предвестник новой эры.

Некоторое время он наблюдал за армией вдалеке, а потом взглянул туда, где стояла и не стояла Рен. Она посмотрела на него в ответ.

– Я делаю это ради тебя, – прошептал Тео.

Рен почувствовала его эмоции – саднящие, неистовые и яростные. Это было все равно что подставить руку солнцу. Рен отступила, прежде чем оно успело ее обжечь, и видение исчезло.

Их узы продолжали фонтанировать той же бешеной энергией, но теперь Рен снова была в безопасной ванной. Ее вырвало остатками вчерашнего ужина. Не самая романтичная обстановка для такого важного момента, но попрошайкам выбирать не приходится.

Магический фиакр прибыл утром. Рен немного задержалась, притворившись, что возвращается в дом за забытыми вещами. Ей нельзя было приезжать слишком рано.

Вега устроился у нее на плече, когда Рен выходила на улицу. Она оделась в черное платье-костюм – жакет с подбитыми ватой плечами, плотным воротником и черными пуговицами, доходящий до талии, и того же цвета юбка в складку. В этом наряде Рен выглядела как охотница.

Водитель подал ей руку, помогая сесть в экипаж. Он вежливо улыбался, поддерживая светскую беседу, и совершенно не понимал цели ее визита. Скорее всего, он вообще ничего о ней не знал. Его работа заключалась в том, чтобы сопроводить ее в поместье Брудов – и не более того.

Ландвин с готовностью принял предложение Рен. Письмо сработало. Теперь оставалось отыграть последний спектакль. Сегодня ее роль заключалась в том, чтобы удержать Ландвина Бруда в его поместье. По крайней мере до тех пор, пока не начнется атака. Благодаря Тео она знала, где находится Дагвид, и понимала, сколько времени понадобится армии, чтобы добраться до северо-западного леса, примыкавшего к поместью Брудов.

Утром Рен с помощью Веги оповестила Невелин, но у нее не было возможности узнать, удалась ли часть плана девушки, пока все остальное не начало разваливаться. Единственное, что могла сделать Рен, – это сыграть свою роль в их грандиозном представлении.

Фиакр пересек погодный барьер, окружавший Небеса. По крыше застучал мелкий дождь. Водитель направился к западным воротам. Рен всего раз доводилось летать в подобном экипаже. Теперь она испытывала то же головокружительное чувство, что и тогда. Ее всегда поражало лицезрение Катора во всей его красе. Все эти дома. Все люди, которые спокойно обитали в своих собственных мирках, и им не было никакого дела до жизни Рен.

Но вот они миновали городские ворота, и Рен подумалось, что здешних людей она действительно знает. Она жила среди них, страдала вместе с ними, тихо сражалась за них. Оставалось только надеяться, что конец Брудов может стать началом для других. Первая попытка уравновесить весы, которые так долго оставались перекошенными, что Рен подташнивало от одной мысли об этом.

Город исчез из виду. Высокие холмы сменились редколесьем. Рен видела реки и дороги, извивающиеся по земле, словно вены огромного дремлющего зверя.

В конце концов деревья расступились, и взору предстало поместье Брудов. Оно было поистине огромным. Древние стены окружали участок земли, по площади равный всему Нижнему городу.

Сверху Рен было прекрасно видно, как в давние времена Бруды поделили свои владения. В ту эпоху главным мерилом богатства дома были четыре идеала: семья, пища, сила и власть. Через поместье проходили две дороги. Одна – с востока на запад, другая – с севера на юг. Они образовали четыре равные секции, каждая из которых символизировала эти первоначальные идеалы.

Южная секция была семейной. Там стояли три унылых серых замка. Каждое здание соединялось с соседним мостиками-оранжереями. В замках было бесчисленное множество комнат – достаточно, чтобы приютить тысячи людей. Когда-то они служили резиденцией семьи Брудов, а теперь стали жилищем Тугара.

Западный участок символизировал пищу. Тут располагались сельскохозяйственные угодья. Со своей точки обзора Рен видела нетронутые поля, тянущиеся с севера на юг. Когда-то они кормили семью Брудов. Рен знала, что они устроены так, чтобы обеспечить идеальный рацион на случай осады. Семья решила сохранить поля, хотя они уже утратили функциональность, – идеальный символ жестокой эффективности, на котором была построена империя Брудов.

Восточная секция была посвящена силе. Здесь находились казармы. Каждый великий дом имел свою собственную армию, но ни одна не могла сравниться с армией Брудов. Рен увидела плац. Даже сейчас там происходили поединки – учебные бои и тренировки.

По словам Тео, для защиты поместья всегда было под рукой не менее сотни солдат, но, в зависимости от ротации, численность могла достигать пятисот человек.

И наконец, идеал власти. Самый северный квартал был застроен десятками домов поменьше. Помещения для прислуги. Все они предназначались для демонстрации того, как много людей получали от Брудов средства к существованию. Здесь обитали их садовники, повара и врачи. Рен знала, что многие мужчины и женщины, живущие в этих домах, унаследовали их от родителей. Некоторые были верными слугами дома и считали Брудов своей семьей. Другие просто не могли найти более выгодных занятий и с радостью брали все, что могли, у самых влиятельных людей в стране. Рен никого из них не винила.

– Мы должны приземлиться за воротами, – крикнул водитель. – Держитесь за что-нибудь, миледи.

Когда начался спуск, Рен поняла, что не узнает заклинаний, которые используются для управления зачарованным экипажем. Удивительный пробел в ее знаниях. На втором курсе проходили магическую динамику, которая, несомненно, охватывала эту тему, но Рен выбрала анатомическую магию, чтобы дополнить свое резюме.

В этом незнании было что-то очень приятное. Отличное напоминание о том, что ей есть чему поучиться. Она сидела в тихом изумлении, пока заклинания водителя направляли фиакр вниз с такой точностью, что Рен казалось, будто она спускается по гигантской лестнице.

Последнее заклинание торможения заставило экипаж мягко остановиться прямо перед вздымающимися впереди воротами поместья Брудов. Возможно, Рен и не знала, как работает фиакр, но она отлично понимала, почему они сели снаружи стен, а не внутри.

Поместье было прикрыто сложной системой заклинаний. Так поступали все великие дома. Что еще оставалось делать, когда ты накопил богатство, передаваемое из поколения в поколение? Очевидно: нужно изобретать хитроумные способы его защиты. Разумеется, до Рен доходили слухи, но и сам Ландвин подтвердил это. Бруды были более осторожными, чем все остальные, и охраняли свои владения одним очень специфическим способом. Четверо ворот, выходящих на все стороны света, открывались только для представителей прямой линии Брудов: Ландвина, Маркетты, Тугара, Тессы и Тео.

Тео лишился доступа к воротам. Его отец называл это издержками должности стража долины. Исторически сложилось так, что стражу не позволялось открывать ворота, если он был скомпрометирован в ходе выполнения своих обязанностей. В этом и заключалась вся ирония ситуации. Тео был скомпрометирован. Устаревшая и отдающая паранойей традиция Брудов сработала. Тео не смог бы провести их внутрь. Да и самой Рен разрешили войти лишь потому, что Ландвин Бруд намеревался сделать из нее приманку.

Огромные каменные ворота со скрипом открылись. Рен стояла, гадая, кто же придет, чтобы впустить ее внутрь.

Больше всего места в замке занимал Тугар. О встрече с Рен договаривался Ландвин. Но когда тени расступились, Рен с удивлением увидела Маркетту Бруд.

По спине у нее пробежал холодок. О жене Ландвина Рен знала меньше всего. Она имела о ней лишь смутное представление. Маркетта была подобна небесному телу, чья яркость зависит от самой крупной звезды, рядом с которой ей суждено пребывать.

Лицо женщины не выдавало никаких эмоций. Хотя Маркетта стала членом семьи, только выйдя замуж, она выглядела и держалась так, словно была настоящей Бруд. Рен предположила, что прошедшие десятилетия заставили ее склониться перед своим повелителем.

Маркетта жестом пригласила Рен войти. Это был первый шаг: попасть за стену. Она миновала ворота и ощутила охранную магию, готовую уничтожить ее. Но Маркетта Бруд махнула рукой – одна из немногих привратников дала разрешение войти. Этого хватило, чтобы сдержать чары.

– Хорошо, что ты пришла так рано, – сказала Маркетта. – Я хотела с тобой побеседовать до того, как ты встретишься с моим мужем. Но не думала, что мне представится такая возможность.

Рен снова удивилась. Во-первых, это была самая длинная речь, которую произнесла Маркетта на ее памяти. Во время немногих семейных ужинов, где ей доводилось присутствовать, мать Тео всегда говорила коротко и отрывисто. Рен никогда не слышала, чтобы она рассказала историю или порассуждала о чем-нибудь.

Во-вторых, еще одним сюрпризом стало то, что Маркетта Бруд вспотела. Тонкая, почти незаметная струйка стекала по ее лбу. Меж тем сегодня было прохладно и с запада дул легкий ветерок. Супруга Ландвина из-за чего-то нервничала.

– Я хочу обратиться к тебе с очень простой просьбой, – сказал Маркетта.

Они вдвоем зашагали по идеально вымощенной дороге. Справа от них возвышались серые замки, освещенные солнечным светом. Впереди виднелся небольшой отряд солдат, совершающих пробежку.

– Я всегда благодарна за возможность проявить себя. Что я могу сделать?

– Не разрывай связь с моим сыном.

Ничто не могло быть более поразительным. Рен споткнулась о собственные ноги, и ей пришлось вскинуть обе руки, чтобы не упасть. Маркетта смотрела на нее робким умоляющим взглядом.

– Не разбивай ему сердце. Не слушай никого из них. Наберись мужества, дорогая.

Произнеся эти крамольные слова, мать Тео повернулась и снова зашагала по дороге. Она спокойно вела Рен прямо в сердце королевства Брудов.

То, что она сказала, было проявлением храбрости, попыткой нарушить планы Ландвина и подтверждением того, что Маркетта действительно любит своего изгнанного сына.

Рен почти почувствовала себя виноватой. Маркетта думала, что ведет рискованную игру, вмешиваясь в их предстоящий разговор с Ландвином. Женщина не подозревала, что другая игра уже наполовину закончена и она провела через парадную дверь волчицу в овечьей шкуре.