Чаровник больше не играл в игры.

Через ворота прошел четвертый чемпион. Он не улыбался и не махал рукой толпе. Дагвид узнал его в лицо. Он видел этого человека на вечеринках Чаровника и даже наблюдал за его поединками.

Все в Равинии знали Шептуна. Его прозвали так из-за привычки наклоняться и беседовать с мертвыми противниками после того, как он убивал их на арене. Болтали, что после боев трупы разговаривают в морге, якобы повторяя его слова на непонятном языке.

Дагвиду было наплевать на все это дерьмо. Его разум отбросил слухи и сосредоточился на фактах. Он вспоминал записи, которые сделала Невелин. Сестра тщательно изучила Шептуна, считая его наиболее очевидным кандидатом, которого Чаровник непременно выставит против Дагвида.

Они с Невелин делали ставки на то, кто будет пятым противником в предполагаемой «перчатке». Сестра ошиблась на один пункт. Надо будет содрать с нее деньги, когда они увидятся в следующий раз.

Эта мысль заставила Дагвида улыбнуться.

Шептун принял боевую стойку. Дагвид не мог не восхититься мечом, который его противник извлек из ножен. Шептун был великолепным дуэлянтом, и он превратил легендарный клинок, созданный самим Маркусом, в нечто еще более совершенное. Это был меч-трикстер. Дагвид видел, как он действует на многих гладиаторов. Как они спотыкались, как били по воздуху – а все потому, что клинок создавал иллюзию. В этом и заключался фокус. Иногда настоящий Шептун бросался вперед, чтобы разрубить противника надвое. В других случаях его иллюзия скрывала реальную атаку. Никто не мог понять, где реальность, а где подделка. Только Невелин изучила все схемы и все возможные комбинации. Вдобавок большим подспорьем могли стать способности, схожие с магией самого Шептуна. У Дагвида как раз были такие.

Военачальник подал сигнал. Дагвид потянулся к татуировке близнецов – двум бесятам, которых нарисовала Кэт. Это было его любимое заклинание.

Наружу вырвался поток холодного воздуха, повиснув в воздухе облаком тумана. Дагвиду всегда казалось, что это напоминает первый вздох.

Он шагнул влево. Его близнец зеркально повторил это движение, сделав шаг вправо. Второй Дагвид поднял тот же меч и принял ту же стойку. Они оба улыбнулись своему противнику.

Идеальная копия. Дагвид знал, что никто на этой арене сможет их различить.

Шептун колебался лишь мгновение, оценивая их обоих, а затем целеустремленно двинулся вперед. Сперва он атаковал настоящего Дагвида ударом с выпадом, который должен был задеть верхнюю часть его груди. Дагвид быстро парировал, отбив меч в сторону.

Первый всегда настоящий.

Шептун отпрянул от него, готовясь атаковать зачарованного близнеца. Но Дагвид знал эту схему. Настоящий, поддельный, поддельный, настоящий. И действительно: настоящий Шептун снова оказался перед ним, а его клинок был уже на полпути к шее Дагвида. Любого другого человека он разрубил бы надвое. С такой скоростью невозможно было соперничать – если только не знать, что сейчас произойдет.

Дагвид отбил удар, затем парировал второй. Соперник так напирал, что ему пришлось отступить на несколько шагов. Шептун воспользовался этим и переключил внимание на близнеца Дагвида. По крайней мере, так казалось. Но это тоже была фальшивка. Дагвид сделал выбор интуитивно. Он ударил мечом в то место, где мгновение назад находился Шептун, – и едва не снес ему голову. Противник в последнюю секунду пригнулся, вынужденный отступить назад из-за неожиданной атаки. Дагвид воспользовался этим и набросился на него, нанося удар за ударом. Ошеломление на лице Шептуна доставило ему огромное удовольствие.

Я знаю тебя, приятель. Знаю все твои комбинации. И все благодаря Нев.

Близнец Дагвида присоединился к схватке сзади. Вместе они заставили противника поспешно сдать назад. Теперь иллюзии ему не помогут.

Бой шел слишком быстро, и Шептуна атаковали с двух сторон. Ему удавалось избегать их клинков, пока он танцевал и отступал, танцевал и отступал.

Записки Невелин по-прежнему направляли атаки Дагвида.

Агата Марчмент обезоружила Шептуна, потому что все время держалась вплотную к нему.

Его меч лучше всего работает, когда он атакует, так что напирай сам.

Дагвид и его копия никогда не тренировались вместе, но этого и не требовалось, ведь копия и была Дагвидом. Они сражались одинаково, думали одинаково, убивали одинаково.

Близнец нанес первый удар и рассек Шептуну бицепс. Дагвид присоединился к нему, разрубив броню на верхней части ноги противника. Последовательные комбинации шаг за шагом гнали мужчину назад, к движущимся каменным блокам.

К тому времени большая часть камней уже провалилась вниз; осталось совсем немного плит, на которых можно было стоять. На краю центрального круга образовалось несколько ям. С каждым взмахом клинка противники все ближе и ближе подходили к ждущим в тени челюстям.

Дагвид видел, что конец недалек. Обычно безучастное лицо Шептуна покрылось капельками пота. Этот человек знал, что скоро умрет.

Последним отчаянным движением он отбил оба меча в стороны, отвоевав себе достаточно места, чтобы развернуться и сделать несколько шагов. К изумлению Дагвида, он прыгнул через провал. Яма была длиной в человеческий рос. Сложный прыжок.

Дагвид застыл, наблюдая за этой невероятной попыткой – за тем, как Шептун скользит по воздуху, как его ноги едва касаются дальнего края ямы, как он размахивает руками в попытках сохранить равновесие и не рухнуть в провал…

…И тут ему в живот вонзился клинок.

Шептун стоял рядом с ним. Он вообще не прыгал. Это была иллюзия.

Тонкие пальцы крепче сжали плечо Дагвида. Голос Шептуна был тих, как во сне.

– Я нашел настоящего, верно?

Никогда еще Дагвиду не было так больно. За всю свою жизнь он не испытывал ничего более ужасного. Шептун крепко держал его, насаженного на меч, и Дагвид чувствовал, как мир начинает ускользать… пока его близнец не обезглавил противника.

Это произошло быстрее, чем кто-нибудь успел бы вздохнуть. Дагвид увидел мимолетное изумление на лице Шептуна, а потом тот умер. Душа покинула тело.

Вполне справедливое наказание за ошибку. Шептун предполагал, что если он убьет настоящего Дагвида, то близнец исчезнет. Так же, как исчез бы его собственный двойник. Он повернулся спиной к опасности, поскольку думал, что ее больше нет. Но магия Дагвида оказалась сильнее.

Тело Шептуна рухнуло на песок.

Победа была напрасной. Дойдя до центра арены, Дагвид едва не потерял сознание. Заклинание словно бы истощало его.

Он изгнал близнеца, и тот растворился в воздухе, как дым. Дагвид протянул руку и осторожно извлек меч из собственного живота. Крик едва не разорвал ему горло. Выходя из тела, клинок причинял не меньшую боль, чем втыкаясь в него.

Дагвид отбросил меч в сторону и опустился на колени в песок. Ему показалось, что лучше лечь, и он растянулся на спине, наблюдая за толпой.

Еще один бой. Ему нужно было победить еще одного человека, и придется сделать это вот в таком состоянии.

Он знал, что песок в часах уже сыплется. Пять минут на отдых. Теперь это казалось такой малостью!

Дагвид оторвал ткань от подола рубашки, скомкал ее и затолкал в зияющую кровавую дыру в доспехах. Что угодно, лишь бы остановить кровотечение. Даже это легкое движение заставило его зашипеть от боли. Некоторое время он просто лежал, глядя на головокружительные огни наверху.

Если бы он смог уснуть на мгновение, просто закрыть глаза… возможно, после этого ему удалось бы встать на ноги…

– Выпускайте последнего! – Голос Чаровника прорезал воздух.

– Давайте сюда пятого, – прохрипел Дагвид.

Он поднялся на ноги. Его меч ждал неподалеку. Кровь все еще текла из раны. С трудом нагнувшись, Дагвид поднял с песка свое оружие. Прошедшие секунды лишь усилили боль.

Он мельком посмотрел на Кэт и не смог удержаться от умоляющего взгляда.

Спаси меня. Останови все это. Пожалуйста. Я не хочу умирать.

Затем он посмотрел на Чаровника. Ворота всё еще были закрыты. Дагвид понял, кто будет его последним противником за миг до того, как служители успели открыть их. Место рядом с военачальником пустовало.

Дагвид не смог удержаться от смеха.

Когда ворота с грохотом распахнулись, Агата уже стояла там, облаченная в свои кожаные доспехи. Дагвид не знал, когда она успела переодеться. Он был слишком занят тем, что боролся со смертью, и не обратил на это внимания.

Ему пришел конец. Он не сможет одолеть Агату. Тем более в таком состоянии.

Он испустил крик. Все разочарование потерянных десяти лет подкатило к горлу и сорвалось с языка. Он не мог выразить словами, как ужасно все это было.

Ужасно не то, что он умрет. С этим Дагвид давно уже смирился. Но он умрет, не закопав в землю Тугара Бруда.

Рен Монро была права. Она говорила, что иногда ей трудно дышать, потому что в ее груди слишком много ненависти.

Дагвид чувствовал то же самое – и будет чувствовать это до самого конца.

Он встряхнулся. Утвердился на ногах и успокоился.

Чаровник все еще не подал сигнал. Он раззадоривал зрителей. Давал им возможность полюбоваться героем, прошедшим четыре раунда «перчатки». Тянул время – перед тем как героиня прежних дней закончит сказку. Это было почти поэтично.

У Дагвида осталось три татуировки.

Нулевая зона. Бесполезна против Агаты.

Последняя татуировка Уйэра. Так и не использованная за все эти годы. Какой-то обмен. Оптимист в Дагвиде хотел верить, что он обменяет свое состояние на ее. Может быть, магия нанесет Агате Марчмент рану в живот, а он станет целым. Может быть, этого хватит, чтобы качнуть чашу весов в другую сторону. Дагвид не знал наверняка.

Оставался последний вариант – алый странник. При мысли об этом Дагвиду стало смешно. Не слишком ли поздно его использовать?

Все это время он берег странника для Тугара Бруда. Странник был единственным заклинанием Дагвида, которое гарантированно убьет его злейшего врага.

Какой смысл побеждать Агату Марчмент, если он отправится на юг лишь затем, чтобы спустя столько лет его похоронили рядом с Уэйром?

– Они забрали его, – сказал Дагвид, ни к кому не обращаясь и обращаясь ко всем. – Они забрали его у нас. Затащили за свои красивые стены и закопали в землю. Я никогда…

Он замолчал, не понимая, к чему все это.

– Я так и не попрощался с ним.

Чаровник подал сигнал.

Агата Марчмент пошла вперед, как олицетворение рока.

У Дагвида не было иного выбора:

– Прости, брат. Я подвел тебя.

Он провел большим пальцем по алому страннику, нарисованному Уэйром. Цветок поднялся с его кожи и воспарил в воздух. Тысяча лепестков распустилась в головокружительном узоре – слишком быстро, чтобы глаза могли уследить за ними.

Время ломалось. Искривлялось и приобретало форму тысячи возможностей. Дагвид видел их как крошечные миниатюрные миры. Словно он был богом, взирающим с высоты на вселенную, полную мерцающих звезд. В этом бесконечном космосе он начал свою охоту.

Каждый мир, который он видел, был другим. Ему показывали все возможные комбинации, все возможные исходы поединка между ним и Агатой Марчмент.

Что будет, если она ударит первой?

Что, если Дагвид бросит песок ей в глаза?

Что, если кто-нибудь из зрителей вскочит и прервет поединок?

Что случится, если он парирует первый удар и уклонится от второго?

Что, если в этой конкретной комбинации он ударит на долю дюйма ниже?

Алый странник предоставил ему доступ ко всем возможным вариантам, которые существовали во времени и пространстве.

Дагвид не торопился с поиском. Время в этом и реальном мирах не совпадало. Но он столкнулся именно с той проблемой, которую ожидал. Рассматривая каждый потенциальный мир и изучая исход битвы, он все время видел Агату Марчмент, стоящую над его трупом.

Выпущенные кишки здесь. Отрубленные руки там. Иногда он умирал от истощения или от потери крови. Агата была очень хороша, а он – слаб.

Мир за миром. Возможность за возможностью. Результат не менялся. Дагвиду предстояло умереть здесь и сейчас. Его судьба уже предрешена.

– Еще нет. Пожалуйста. Должен же быть какой-то выход…

Еще, еще и еще.

Если он сдавался, Агата его казнила.

Если он сражался, Агата побеждала его.

Если он убегал, Агата его ловила.

Она убивала Дагвида тысячей страшных способов в тысяче разных последовательностей.

Дагвид уже начал терять надежду, когда заметил то, что искал. В самом темном уголке тенистой вселенной ему подмигнула маленькая звездочка.

Он опустился на колени в этой воображаемой необъятности и заплакал. Тысячи возможностей – и только один способ победить.

Дагвид осторожно взял маленький мир в руки. Он еще раз поднес его к глазам, ожидая подтверждения, а затем стиснул мирок зубами. Он знал, к каким последствиям приведет магия. Чувствовал это несколько раз за прошедшие годы. Он помнил, как плыл, а время – изгибалось и ломалось вокруг него. Разум словно бы мало-помалу покидал тело.

Именно поэтому Дагвид нечасто пользовался алым странником, но теперь цветок стал его последней надеждой.

Он откусил. И начал жевать. Мир этой возможности был упругим и плотным, как резина. Дагвид несколько раз судорожно сглотнул, прежде чем проглотить будущее целиком. А потом приготовился к рывку из вселенной бесконечных возможностей обратно во вселенную возможностей ограниченных.

Это всегда было похоже на путешествие через слишком узкую дверь. Время разматывалось. Дагвид не ощущал последовательность событий так, как все остальные. Он не видел, как они обменивались ударами и как Агата обезоружила его. Он пропустил их танец через поле шипов и отчаянный финал, когда он оказался на земле.

Толпа наблюдала за каждым движением. Но не Дагвид. Магия всегда сама приводила его к концу. Позже его воспоминания о поединке будут серыми, тусклыми и неполными.

Дагвид очнулся в тот момент, когда Агата Марчмент, спотыкаясь, отшатнулась назад. Она сжимала руками нож, торчащий у нее из груди. Это был ее собственный нож, который она носила на лодыжке.

Дагвид распластался на песке. Из его ран хлынула кровь. Когда Агата наконец упала, он сумел отчетливо разглядеть Чаровника.

Он никогда не вспомнит всю последовательность событий. Никогда не узнает, как убил Агату Марчмент. Но ему было все равно.

«Перчатка» закончилась.

Он победил.

Толпа смотрела на них в ошеломленном молчании. Оба Чаровника поднялись на ноги. Даже у настоящего владыки Равинии, который в кои-то веки вышел на свет, на безобразном лице было написано изумление.

Дагвид наконец-то осмелился посмотреть в глаза уродливому Чаровнику.

– Дай мне армию.

И с этими словами он провалился в беспамятство.