Теперь на тренировках Дагвида присутствовали зрители. Каждый раз, когда его сапоги с хрустом ступали на песок арены, наблюдатели Чаровника оказывались рядом. Они скрупулезно записывали, как он разминается, как замахивается и делает боевые стойки. Когда он отправлялся домой, за ним по улицам Равинии следовал новый отряд шпиков. Дагвид знал, что с этого момента и до самого дня «перчатки» каждый его вздох будет просчитан, а каждый жест взвешен. Чаровник искал слабые места. Все, что можно использовать в предстоящих поединках.

Кэт неустанно работала над тем, чтобы придать ему новые силы. Днем и ночью она делала эскизы, доводя до совершенства следующую потенциальную татуировку.

Сегодняшний сеанс в очищающей комнате мог стать их последним шансом. Из суеверия Кэт не позволила Дагвиду увидеть, над чем она работает. И хотя Дагвид был не прочь заполучить в свой арсенал новое оружие, он предпочел бы использовать это время, чтобы тайно вывезти Кэт из города.

– У нас будет час. Под салоном есть проход. Я доставлю тебя на корабль еще до того, как команда Чаровника узнает о случившемся. Я буду сражаться гораздо лучше, зная, что ты в безопасности.

В ответ Кэт швырнула на пол набор кистей:

– А как же я? Я буду сидеть в каком-то чужом городе и ждать известия, что мужчина, которого я люблю, умер? Нет уж. Я тебя не оставлю. И не проси.

Она вернулась к своим эскизам и больше не хотела говорить на эту тему.

Дагвид подошел к ней сзади, слегка сжал ее плечо, а затем приступил к каждодневным упражнениям. Оба молчали, пока не пришло время уходить. Их ждала очищающая комната.

Когда они шли по оживленным улицам, его пальцы переплелись с пальцами Кэт. Дагвид не стал заострять внимание на мужчине и женщине, которые аккуратно сложили свои газеты и двинулись за ними, держась шагах в пятидесяти поодаль. Впрочем, Кэт все равно заметила их.

– Чаровник боится, что ты победишь, – прошептала она. – Он так тщательно следит за тобой!

– Мало кто побеждает, – возразил Дагвид. – Именно потому, что он внимательно следит.

Они свернули за угол и обогнули несколько больших рынков. Соглядатаи Чаровника могли следить за ними хоть ежечасно. Приятно было осознавать, что они все равно не сумеют раскрыть единственный секрет, который имел значение. Татуировки. Вся эта скрытая магия текла по его венам. Она была единственным преимуществом Дагвида в предстоящих сражениях.

Наконец они пришли в дом очищения. Кэт положила руку ему на поясницу и легонько подтолкнула.

– Давай ложись. Я приду через минуту.

Каменный стол ждал его. Заклинание не было активировано. Пока что.

Дагвид вошел в комнату и начал раздеваться. Он уже лежал на столе, накрыв бедра полотенцем, когда магия начала действовать – так же как и всегда. Дагвид почувствовал, как она впивается в кожу – удовольствие, смешанное с болью… А потом свет замерцал.

Каждый мускул Дагвида напрягся. Он открыл глаза. В комнате был кто-то еще.

– И вновь приветствую.

Прекрасноликий Чаровник вышел из тени. В странном белом сиянии очищающей комнаты он выглядел еще более жутко. Все черты лица слегка искажены. Идеальная пародия на красоту.

Дагвид увидел, что цепочка, тянущаяся от запястья Чаровника, извивается по каменному полу и исчезает в темноте за дверью. Он и не подозревал, что в этой комнате есть второй вход.

Чаровник остановился у края каменного стола и окинул Дагвида бесстыдным взглядом. Даже связанный и с мешком на голове, Дагвид не чувствовал себя таким уязвимым перед военачальником, как сейчас.

– Здравствуйте, Чаровник.

– Это было очень умно с твоей стороны, – сказал владыка Равинии, и Дагвид едва расслышал его скрежещущий голос, доносившийся из теней. – В тот вечер. Успел подсуетиться, прежде чем я объявил о поединке с Окли. Моя ошибка, да. Не следовало давать тебе шанс. Это было умно, дерзко и почти на грани наглости.

– Я полагаю, вы поступили великодушно, приняв вызов.

Чаровник фыркнул:

– Как будто ты оставил мне выбор! Ты знал, каковы правила. И – увы – вот что мы имеем. Вызов брошен. На этом турнире я заработаю почти столько же денег, сколько и на любом другом. И все же «перчатки» действуют мне на нервы. Всегда есть шанс проиграть, верно? Этот заманчивый приз… Одна любая просьба. Можно попросить о чем угодно, и я исполню желание… Мне особенно тревожно, когда речь идет о таком загадочном существе, как ты…

Взгляд Чаровника заметался, скользя от одной татуировки к другой.

– Признаюсь, меня это возбуждает. Я принимал у себя сотни «перчаток», мой дорогой мальчик. Это началось, когда ты еще не родился на свет. И я с абсолютной уверенностью предсказывал, кто из претендентов победит… а кто проиграет.

Он наклонился вперед, прижав руки к камню в нескольких дюймах от босых ног Дагвида.

– Но ты – первая настоящая загадка за последние несколько десятилетий. Будет очень интересно посмотреть, как все развернется. Однако прежде, чем мы приступим к делу, нужно кое-что обсудить.

Дагвид пожалел, что не может сесть. Что на нем нет одежды. Что он не знает, сколько охранников ждут в темноте за пустым дверным проемом, готовые вмешаться.

– Обсудить?

Чаровник кивнул:

– Мне нужно знать, в чем будет заключаться твоя просьба.

Дагвид не смог скрыть удивления. За все время их изысканий он никогда не слышал, чтобы претендентов просили изложить свою просьбу заранее. Он всегда представлял это скорее как сцену в пьесе. Победитель, тяжело дыша и вытирая кровь с рук, выкрикивает свое желание…

– А что, если я еще не решил?

Чаровник покачал головой. Цепочка, прикрепленная к его запястью, тихо звякнула.

– Это не сработает ни для меня, ни для тебя. Мы проведем переговоры. Ты можешь получить все – в пределах разумного. Разговор начнется здесь и сейчас. Мне нужно удостовериться, что мы действительно сможем договориться до того, как произойдет схватка. Ты скажешь мне, чего хочешь. Сию минуту. Иначе я сделаю так, что у тебя не останется ни единого шанса выжить.

Недоумение Дагвида переросло в изумление. Он на мгновение замер, не зная, что ответить.

В тишине раздалось легкое шипение. Игнорировать звук было невозможно. Цепочка, связывающая двух Чаровников, начала дымиться. Дагвид понял, что белая магия комнаты безуспешно пытается очистить заклятие, начертанное на этих цепях. Темный переход душ, нечестивые чары. Небольшое напоминание о том, что Чаровник не подчиняется никаким правилам, кроме своих собственных. Сейчас с ним лучше не спорить.

– Хорошо. Мне нужна армия.

Глаза Чаровника сузились:

– Армия. Сколько солдат?

– Тысяча человек. Я бы предпочел третью и четвертую роты. Мы наблюдали за всеми их тренировками на берегу. Это ваши лучшие солдаты. И генералы хорошие. Я хотел бы одолжить их на один месяц. Не так надолго, чтобы вы остались без защиты.

Теперь глаза военачальника заблестели.

– Очень интересная просьба. Она как-то связана с домом Брудов?

Дагвид пожал плечами:

– Мне просто нравится стук сапог на марше.

Это вызвало смех у обоих Чаровников. Редкое явление. Музыкальный и каркающий – они переплетались друг с другом. Дагвид наблюдал, как Чаровник начал расхаживать по комнате.

– Довольно-таки дорогостоящая просьба, – сказал он. – Может быть, самая дорогостоящая, за исключением Агаты. Впрочем, за прошедшие годы она окупилась с лихвой. Я очень сомневаюсь, что ты намерен остаться у меня на службе. Ты отправишься на юг и обратно не вернешься, так ведь?

Дагвид кивнул:

– Да.

– И мои солдаты… Что, если они тоже не вернутся? Это будет мне дорогого стоить.

– А если я предложу им процент от добычи? Солдаты останутся в вашем распоряжении и смогут извлечь выгоду из моего… завоевания. Это сработает?

Чаровник задумался:

– Возможно, но нужно обсудить и другие расходы. Как ты думаешь, что произойдет, когда армия отправится на юг? В конце концов это может развязать войну.

– Пусть солдаты снимут знаки отличия и идут как наемники, – предложил Дагвид. – Тогда вся ответственность ляжет на меня. Если я потерплю неудачу, все это не будет иметь значения. А если добьюсь успеха… что ж, вряд ли вам придется вести какие-то войны.

– Правда?

– Да. Потому что, если я добьюсь успеха, один из ваших главных соперников будет серьезно ранен.

Дагвид знал истинное положение дел. Невелин учила его экономике. Равиния всегда выигрывала от ослабления Катора. Исторически сложилось так, что, если более крупный город испытывал трудности, это давало возможность подняться другим державам. Именно по этой причине Равиния выросла вдвое во время Войны соседей. Если бы Дагвид смог уничтожить дом Брудов, он оказал бы военачальнику огромную услугу. Чаровник, конечно же, все отлично понимал, даже если делал вид, что размышляет на эту тему. В его глазах не было ничего, кроме алчности.

– Армия… – сказал Чаровник. – Действительно, очень интересно. Я подумаю. Это не исключено. Мне нужно было убедиться, что твои потребности не превосходят мои возможности. Уверен, ты меня понимаешь. А то бывали случаи, знаешь ли. От меня требовали хранилищ, полных золота. Просили вернуть к жизни мертвых драконов. С подобными людьми невозможно иметь дело, но ты – именно такой человек, каким тебя считают мои агенты. Уравновешенный. Кажется, ты полностью контролируешь себя. Посмотрим, надолго ли тебя хватит, когда начнется «перчатка». Наслаждайся очищением.

Чаровник выскользнул из комнаты. Цепь дважды звякнула и уползла следом за ним, как железная змея. Когда дверь закрылась, Дагвид увидел, что ее края идеально слились со стеной. Не удивительно, что они не заметили второй вход раньше.

Он распластался на столе. С каждым вздохом его грудь тяжело вздымалась. Все это время очищающее заклинание ждало, сражаясь с темной магией в комнате, и теперь Дагвид отдался ему.

Боль позволила отвлечься. На какое-то время. В конце концов страх вернулся. Нелегко было смотреть в глаза богу Равинии и разговаривать с ним так, как он это делал только что. Семь долгих лет они придумывали и вынашивали свои планы, а теперь пришлось выдать их человеку, которому Дагвид совершенно не доверял. И все же он знал, что получил взамен нечто очень ценное.

Чаровник заинтересовался.

Татуировка Кэт снова не удалась. Дагвид сказал ей, что беспокоиться не о чем. Это не имело решающего значения для их планов.

Она кипела от злости весь вечер, пока они не оказались в одной постели, стремясь помочь друг другу забыть о событиях этого дня. После того как Кэт уснула, Дагвид еще долго беспокойно ворочался. Сон ускользал от него.

Он подошел к окну. Дом был слишком бедным, чтобы позволить себе балконы, но, когда Дагвид толкнул створки окна, в комнату ворвался ночной воздух, чтобы было не менее приятно.

Внизу продолжалась жизнь. В кругах света фонарей скользили тени. Слышались обрывки разговоров. Долетал запах ароматизированных сигарет. Дагвид долго стоял, прислушиваясь к окружающему миру. Через некоторое время его обнаженное тело начало дрожать. Зима пока не пришла, но ночи в Равинии были прохладными – почти холодными. Бедра и руки покрылись мурашками.

Дагвид посмотрел на рисунки, испещрявшие его кожу. Впервые за много лет он задержал взгляд на последней татуировке Уэйра. Той, которую он никогда не использовал, никогда не обращался к ней.

Он закрыл окно. Уставившись на свое отражение в стекле, Дагвид повернулся так, чтобы видеть все изображение целиком. Вниз – от лопаток к пояснице – тянулась рука. Кончики вытянутых пальцев едва не касалась поверхности воды. Уэйр сделал ее темной – какой-то беспорядочный водоворот теней, расположившийся горизонтально, от середины спины Дагвида до бедра. Когда он разглядывал татуировку, ему казалось, что он видит другую руку, тянущуюся вверх. Он почти убедил себя в том, что кончик пальца пробивает поверхность воды и что обе кисти разделяет лишь маленькая полоска его собственной бледной кожи.

Любопытствуя, Дагвид завел руку за спину и провел большим пальцем прямо над татуировкой. Он чувствовал, что в ней скопилась огромная сила. Все это время она лишь возрастала. Так было не со всеми татуировками, но с этой и с алым странником – точно. Не использовать их – все равно что не обрезать дерево, позволяя ему становиться все выше и выше.

Дагвид пользовался алым странником два-три раза в год – и ни разу с момента приезда в Равинию. Но эта протянутая рука? Он вообще никогда ее не активировал. Сила татуировки росла уже почти десять лет.

По тому, как дрожал его большой палец, можно было судить о свойствах магии. В общих чертах. На самом деле, Дагвид никогда толком не знал, что несет в себе татуировка, пока не активировал заклинание и не видел, как оно обретает форму. Но у каждого из рисунков на его теле был свой характер. Некое основное предназначение. В данном случае Дагвид мог бы сказать, что это обмен. Он понятия не имел, с кем и для чего. Он просто знал, что если он использует магию, то произойдет своего рода сделка.

Дагвид досконально запомнил план, составленный Невелин – каждый осторожный шаг, который выведет его из этой неуютной, вызывающей клаустрофобию квартиры и приведет в поместье Брудов.

Планы – это, конечно, хорошо. Но если жизнь чему-то и научила Дагвида, так это тому, что абсолютно все может пойти не так.

Два рисунка Уэйра – цветок и протянутую руку – он рассматривал как последнее средство. Если все пойдет не так, ему понадобится их сила.

Дагвид убрал палец от татуировки. Магический гул стих. Он услышал, как Кэт зашевелилась во сне. Теперь в комнате было достаточно прохладно, чтобы он мог лечь и не вспотеть. Дагвид снова устроился рядом со своей возлюбленной, но мысли его были далеко от этой кровати и от этого места. Они неслись вперед.

Он грезил о «перчатке» и, затем, о Брудах. Представлял себе Тугара – сломленного, молящего о пощаде и отдающегося на его милость.

Именно этот образ в конце концов помог ему уснуть.