На следующее утро Тео взял Рен за руку и осторожно повел на западную башню. Огибая осыпающиеся камни и разросшуюся паутину, они пришли как раз вовремя, чтобы увидеть, как лучи солнца ползут по безлюдным равнинам. Рассвет терпеливо высекал в пустоте очертания гор.

Они закутались в одеяла, прижались друг к другу и смотрели, как утро делает первый вдох.

– Ты сегодня тихий, – заметила Рен.

– Здесь весь мир тихий. – Тео поцеловал тыльную сторону ее ладони.

Рен внутренне вздрогнула. Ее привязанность к Тео росла постепенно. Может быть, именно поэтому она стала такой опасной.

Рен не стала бы противиться мимолетной влюбленности – легкой и недолговечной, как бабочка-однодневка. Но любовь к Тео напоминала медленный спуск с холма, когда она осознавала, что оказалась в новом месте и вдыхает совершенно другой воздух.

Тот момент, когда она оказалась в его объятиях, был неприятным лишь потому, что Рен никогда раньше не испытывала ничего подобного. Тео выставил ее лгуньей. Обещание, данное Тинвори, было на грани провала. И что теперь делать?

Если б действительно пришлось выбирать – спасла бы она Тео? Или предпочла месть?

От этой мысли у нее свело живот.

Лучше всего устроить так, чтобы выбирать вообще не пришлось. Они вдвоем сожгли бы дом Брудов дотла, а потом построили свой собственный дом на пепелище. Так наверняка было бы хорошо. Так и должно случиться.

– Теперь ты притихла, – заметил Тео.

– А что тут скажешь?

Рен повернулась к нему. Их взгляды встретились. Тео наклонился. Рен почувствовала, как вибрируют узы, а в следующий миг их губы встретились. Он нежно потянул ее за нижнюю губу. Она подняла руку и провела по золотистым волосам Тео. Притянула его ближе и поцеловала еще крепче. Все эмоции, пронизывавшие их связь, вспыхнули в одно мгновение. Казалось, что мир объят пламенем – как и должно быть. Они долго лежали, прижавшись друг к другу под одеялами и позабыв о восходе солнца.

Путевая свеча почти догорела. Рен сидела молча, сосредоточившись на образе в своей голове – пустом поле за пределами Морнингтоу. Это был маленький городок, в котором останавливалась карета по пути в Ностру. Она специально вышла и запомнила участок, поросший травой, а также нежные цветы, окаймлявшие поле. Более чем достаточно, чтобы вернуться назад по восковым путям.

Тео был рядом. Он сидел позади нее и тихонько напевал. Она чуть не сказала ему, чтобы не отвлекался, но тут поняла, что ей нравится этот звук. Он успокаивал.

Дальше по коридору Рен заметила Далью, занятую работой. С тех пор как Рен приехала в Ностру, она редко показывалась на глаза. Далья была невероятно трудолюбива, но она словно бы стала невидимкой. Рен обнаруживала заправленную постель и сложенные полотенца, но ни разу не заставала Далью в своей комнате.

Все опасения насчет запретного романа теперь казались чушью. Она видела, что Тео воспринимает Далью как младшую сестру. Их близость проистекала из общего ощущения одиночества. У них никого не было здесь – кроме друг друга.

Рен надеялась, что, когда прибудет Дагвид Тинвори, Далья окажется полезной. Она понимала, что переправить сотни солдат через горный перевал посреди ночи – задача не из легких.

«Не торопись, – сказала себе Рен. – Делай все шаг за шагом».

Дагвиду еще предстояло выиграть «перчатку». И нужно будет проверить, как продвигается дело у Невелин Тинвори.

Если возникнет хоть малейшее подозрение, что их план идет наперекосяк, они с Тео воспользуются своим запасным вариантом на случай непредвиденных обстоятельств. Нельзя тратить единственный шанс в борьбе с домом Брудов на неработающую стратегию.

Рен все ждала, что Тео начнет возражать и сопротивляться. Но нет. Именно он раз за разом становился движущей силой всех их обсуждений. Тео придумывал возможные стратегии. Он выдавал семейные тайны, как будто они были самой дешевой валютой в мире. Рен многому научилась у него за то короткое время, которое они провели вместе, но она догадывалась, что Тео ничего толком не знает о могуществе своего отца. Эти секреты откроются лишь тогда, когда они по-настоящему испытают его на прочность. Скоро все выяснится.

– Свеча почти догорела, – прошептал Тео. – Последний шанс присоединиться к дому Шиверинов.

На ее лице мелькнула улыбка:

– По-моему, «дом Монро» звучит куда лучше.

– По-моему, тоже.

Наступила тишина. Рен наблюдал, как воск на свече продолжает таять. Момент приближался.

Она не хотела уходить, но понимала, что это необходимо. Они должны расстаться сейчас, если надеются выжить вместе.

– В последний раз, когда мы путешествовали по восковым путям, – сказал Тео, – ты спасла мне жизнь.

Рен кивнула:

– Мне не хочется об этом думать.

Тео выглядел таким бледным. Он был очень близок к смерти.

– А я думаю об этом все время. Если б не ты, я бы тут сейчас не сидел, Рен.

Она отмахнулась:

– Это было ничто.

– Это было все.

Тео поцеловал ее в висок и поднялся на ноги. Рен смотрела, как он обходит свечу с другой стороны, и у нее сжималось сердце.

Вот на что люди тратят свою жизнь? В самом деле? Почему любовь так похожа на остро наточенный нож, который воткнули слишком глубоко?

Она сглотнула, прежде чем посмотреть Тео в глаза:

– Дай мне слово.

Тео нахмурился:

– Какое слово?

– Дай слово, что ты со мной.

Он выдержал ее взгляд. Их узы словно взорвались. Казалось, будто к ним прикреплены тысячи веревок и каждую из них тянут невидимые руки. Связь казалась неразрывной и огромной.

Тео прошептал этой жаждущей силе:

– Я даю слово.

Магия запечатала его слова. Рен знала, что Тео не дрогнет, несмотря ни на что. Она почувствовала, что может расплакаться, если будет смотреть на него, поэтому перевела взгляд на мерцающее пламя.

Она снова представила себе то пустое поле. Ее дыхание постепенно выравнивалось. Рен всегда предпочитала сама гасить свечу. Ее рука не дрожала, когда она потянулась, чтобы защипнуть фитиль. Перед тем как заклинание активировалось, она услышала шепот Тео:

– Я люблю тебя, Рен.

Магия утянула ее во тьму прежде, чем она успела ответить. Рен рванулась вперед сквозь пространство и время. Грудь неприятно сжалась.

Затем ее ноги коснулись земли. Мир вокруг стал цветным. Рен стояла в пустом поле, глядя на деревья, цветы и далекий город, который только-только просыпался.

Ей казалось, что Тео нарочно дождался последнего момента, чтобы сказать эти слова, и ей не пришлось решать, отвечать ли ему.

Рен было гораздо легче прошептать правду деревьям:

– Я тоже тебя люблю.

Она терпеливо установила новую свечу. Следуя ритуалу, зажгла ее и представила себе следующее место. Ей придется еще дважды пройти по восковым путям, чтобы вернуться в Катор, но на это уйдет всего несколько часов – а не целый день езды в карете.

Первоочередной задачей в городе была встреча с Невелин Тинвори. Рен надеялась, что за время ее отсутствия девушка успела добиться хороших результатов.

Вторая свеча быстро догорела. Рен повторила тот же ритуал и появилась на окраине заброшенной фермы. Поставить свечу, зажечь ее, переместиться. Уже наступил полдень, когда третья и последняя свеча сгорела дотла. Рен специально выбрала место на возвышенности – по ее мнению, оно было достаточно близко к Небесам, чтобы чары сработали.

Представив себе балкон квартиры Тео, Рен совершила последний прыжок во времени и пространстве.

Боль.

Рен упала на колени. Боль в шее была такой острой и пронзительной, что хотелось закричать. Рен стиснула зубы и уставилась на освещенные солнцем камни. Неужели что-то пошло не так с ее телепортом? Она оказалась не в том месте?

Прошла почти минута, прежде чем ей полегчало. Когда Рен наконец смогла поднять голову, она увидела ответ. На балконе, в нескольких шагах от нее, стояла каменная горгулья в натуральную величину. Если бы она выпрямилась, то стала бы на несколько футов выше Рен, но горгулья сгорбилась, для устойчивости уперев огромные кулаки в пол. Рен поняла причину своей боли, увидев, что под левой ногой чудища бьется каменный сокол, придавленный весом горгульи.

– Вега! – крикнула Рен. – Эй, ты, отпусти его!

Она потянулась к магическому жезлу в форме подковы, висевшему на поясе, но горгулья только мерзко ухмыльнулась. Взгляд существа метнулся вверх – куда-то за спину Рен, – а потом что-то с силой ударило ее по затылку.

Тьма пронзила свет, поглотила его целиком, и мир исчез.