В ту ночь Рен ждала, когда Тео постучит в дверь ее комнаты. Всякий раз, стоило ей пошевелиться, пружины кровати начинали скрипеть. Рен прождала несколько часов, прежде чем ее сморил сон.

Утром она резко села. Квадратики золотистого света пробивались сквозь щели в жалюзи. Рен сидела, потирая больное место на боку и пытаясь понять, почему Тео не пришел. Это смущало. Возможно, причиной такой перемены в нем была Далья? Или Тугар что-то сказал ему, во время своего визита? Рен не могла отделаться от мысли, что Тео в самом деле способен бросить ее. Возможно, ее приезд просто заставил его почувствовать вину за уже принятое решение.

Завтрак был скудным. Вареные яйца, черствый хлеб, вяленое мясо. Через одно из окон Рен заметила Далью, которая загружала сани разными припасами, но Тео нигде не было видно.

Рен набивала живот безвкусной едой, надеясь, что они поговорят, пока Дальи нет, но Тео появился лишь тогда, когда девушка вернулась.

– Как спалось? – спросил он.

– Прекрасно, – ответила Рен. – А тебе?

– Лучше, чем за последние несколько недель. Пойдем. Нам пора отправляться в замок.

Рен заметила, что Тео избегает смотреть ей в глаза. Снова возникла эта странная отчужденность. Рен чуть было не потребовала аудиенции с ним прямо здесь и сейчас, но Далья уже уходила, а Тео следовал за ней по пятам. Придется подождать, пока они доберутся до замка.

Снаружи светило яркое солнце, но оно почти не грело. Рен положила свой багаж в сани, но Далья тут же переставила их.

Рен потуже завязала шарф, натянула капюшон и последовала за Тео в гору. Он снова превратился в проводника. Указывал на далекие вершины. Рассказывал о древних сражениях. Рен нравилось, что он изучал все это, но урок истории был подпорчен странным отчуждением между ними.

Сам путь не особенно напугал ее. Тем не менее Рен понимала, почему извозчица предложила подождать утра. Один неверный шаг в сторону – и заблудившиеся путники сорвутся с какого-нибудь опасного обрыва.

Далья шла впереди, таща за собой более тяжелые сани, а Тео держался позади, рядом с Рен. Впрочем, уединения все равно не хватало, чтобы затронуть более серьезные темы.

На полпути к замку Рен вспотела – пусть даже у нее не было никакого груза. Но солнце теперь грело сильнее, а ветер, дующий из долины, утих.

Здесь тоже царило безмолвие. Лишь их дыхание и далекие крики ястребов нарушали тишину горного перевала. Они почувствовали облегчение, достигнув ровной площадки перед замком. В утреннем свете здание выглядело еще более уродливым. В камнях виднелись огромные щели. Все арки осыпались. Эти стены напоминали Рен старые доспехи, пробитые временем. Даже два часовых выглядели так, словно пережили слишком много сражений. Как будто они предпочли бы доковылять до дома, а не оборонять замок. А ведь это, как поняла Рен, теперь был дом Тео. И не только в последние недели. Скорее всего, он уже начал представлять, что проведет здесь ближайшие несколько лет. Возможно, это и была причина его печали.

– Мне жаль, Тео.

Он нахмурился в ответ:

– Почему?

– Ты был здесь один. Уверена, это непросто.

– О… Точно. Нет, это не самое очаровательное место. Здесь есть Далья. Сэм и Мазер подменяют друг друга на кухне. Я не был совсем один, но…

Тео замолчал, глядя на уродливые шпили.

– Ты права. Это безжизненное место. Я чувствую себя так, словно пытаюсь реанимировать труп. Единственное, что здесь можно делать, – это читать.

Рен улыбнулась:

– Не самое плохое занятие.

Тео улыбнулся в ответ, но улыбка тут же померкла и исчезла.

Они обходили большие сугробы. Далья шла впереди со своим грузом. Рен видела, как увеличивается расстояние между ними. Это был ее шанс.

– Нам нужно поговорить. Наедине.

Взгляд Тео снова метнулся к ней. На его лице была боль. Рен никогда еще не видела, чтобы он испытывал такую неловкость. Она чувствовала ее в узах… Что происходит?

– Конечно. Я собирался сделать это сегодня чуть позже, но, полагаю, нет смысла откладывать.

И с этими зловещими словами он повел ее в замок.

Далья занялась разгрузкой. Тео повел Рен по заброшенным залам, залитым утренним светом. Тут могло бы быть довольно мило, если б не вся эта паутина и пыльные углы. Тео махнул рукой.

– Каждое утро Далья убирает то одно, то другое крыло, – сказал он, – но с таким маленьким штатом невозможно содержать в чистоте весь замок. И я не могу себе позволить накладывать чары на все подряд, ведь в Ностре нет дома распределения магии, где можно наполнить сосуды. Я решил сосредоточиться на тех комнатах, в которых мы проводим больше всего времени.

Они с Рен прошли по еще одному коридору с грязными, покрытыми плесенью окнами – и поднялись в библиотеку. По крайней мере, эта комната оказалась в идеальном состоянии. Стеллажи стояли вкруг, вздымаясь до потолка, и были заполнены книгами. Рен поняла, почему Тео сделал библиотеку своим убежищем.

До верхних полок можно было добраться с помощью стремянки на колесиках. Над письменным столом висели лампы. По комнате было расставлено несколько удобных кресел. Из окон открывался потрясающий вид на Ностру. Да, Рен тоже выбрала бы именно эту комнату.

Тео закрыл за ними дверь и жестом указал на одно из кресел. Рен опустилась в него. От нее не ускользнула ирония этого момента. Она сидела в историческом здании – в буквальном смысле этого слова.

Одно из зданий, благодаря которым наследие Брудов вошло в историю.

Если разговор пойдет так, как надеялась Рен, она сделает еще один шаг к разрушению этого наследия.

Тео сел, тяжело вздохнув. Он всегда выглядел бледным, но сейчас в его чертах была какая-то опустошенность. Осунувшееся лицо. Синяки под глазами… Рен испытывала непреодолимое желание притянуть его к себе, обнять, погладить по щеке и сказать, что все будет хорошо. Но она знала, что пришла сюда потребовать от него еще больше.

– Мне нужно было сказать…

– Я знаю, почему ты…

Оба замолкли. Тревога Рен почти прошла, когда Тео начал разговор так неуверенно.

– Говори первым, – предложила она.

Тео прикусил губу.

– Я знаю, почему ты здесь. Это трудно объяснить, но я тебя видел. Ты разговаривала с моим отцом. В квартире в Небесах. Я как будто стоял там вместе с тобой.

Он явно ожидал, что Рен будет шокирована. Но она просто кивнула:

– Знаю. Я чувствовала, что ты там.

– Правда?

– Конечно, – сказала она. – Однажды ты тоже притянул меня, Тео. В тот день, когда приехал в Ностру. Я видела, как ты первый раз взглянул на замок. Это была та же магия. Она работает через наши узы.

Тео откинулся на спинку кресла.

– Потрясающе. Я не знал, что такое случалось раньше.

– Случалось. Значит, ты слышал тот разговор…

Тео кивнул.

– Я знаю, что он тебе предложил. Не просто нормальную жизнь. Должность в одном из великих домов. То, о чем ты всегда мечтала. А потом ты приезжаешь сюда, без предупреждения… – Он покачал головой, пытаясь сохранить зрительный контакт. – Я знаю, зачем ты здесь. Чтобы сообщить мне новости. Я просто… Я решил облегчить тебе задачу. Ты не обязана просить, Рен. Я полностью освобожу тебя от наших уз. Если это сделает тебя счастливой.

Его слова были как ушат холодной воды. Они потекли по ее коже, по костям, прямо к сердцу. До этого момента Рен не осознавала, как сильно привязана к Тео.

Она откинулась на подушки кресла и едва удержалась от смеха.

– Ты думаешь, я приехала, чтобы порвать с тобой?

Тео нахмурился:

– Да?..

Теперь Рен рассмеялась.

Остальной разговор не показался бы смешным ни одному из них, но, по крайней мере, эта часть была забавной.

– Ты ведь слышал не всю нашу беседу, верно? Мне что-то такое показалось… Как будто ты… отстранился. И ты не знаешь, что я ответила?

Он покачал головой:

– Нет, я отступил. Я не уверен, как объяснить… Может быть, ты чувствовала то же самое. Оставаться там было… слишком болезненно. Я словно проник в твои эмоции. И они оказались чересчур сильными. Мне было так больно, что казалось: если я не уйду, то умру.

– Тогда ты не знаешь, что произошло на самом деле, – сказала Рен. – Я отказала твоему отцу.

Внезапное оживление на лице Тео ни с чем нельзя было спутать. Все детали сходились воедино. Неудивительно, что он так старался избежать встречи наедине. Теперь в этом появился смысл. Он слышал предложение своего отца, но не ответ Рен. А потом ее внезапный приезд… Она сама пришла бы к тем же выводам.

Мысль об этом чуть не разбила ей сердце.

Рен тихо встала. Следуя своему первоначальному инстинкту, она пересекла комнату и поцеловала Тео в лоб. Он поднял взгляд, и тогда Рен наклонилась – так, чтобы их губы могли встретиться. Раз. Два. Три раза.

Тео задрожал, и Рен поняла, что уже несколько недель никто не прикасался к нему физически. Он был изолирован в этом месте.

Она поцеловала его еще раз для пущей убедительности, а затем вернулась в свое кресло.

– Я здесь не для того, чтобы расстаться с тобой, Тео.

Его лицо дрогнуло.

– Но, Рен… Предложение моего отца…

– Я знаю, Тео. Он вел себя просто гнусно. Был так же бестактен со мной, как и с тобой на том званом ужине.

– Я говорю не об этом, – неожиданно ответил Тео. – Он так ведет себя всю свою жизнь. Я говорил о Семинар Шиверин. Предложение моего отца было… хорошим для тебя. В прошлом году Тиммонс сказала, что ты мечтаешь стать заклинателем. Ты могла бы начать с чистого листа. Избавиться от моей жуткой семьи. Я не хочу быть единственным, кто привязывает тебя к дому Брудов. Если ты втайне мечтаешь об этом, я в любом случае соглашусь. Мы можем расстаться, и по крайней мере один из нас будет свободен.

Рен поняла, что Тео пытается пожертвовать собой. Он поступал благородно. Если б только узы держали их вместе, это, возможно, был бы правильный выбор. Но Тео не знал всего остального. Откуда бы? У нее никогда не хватало смелости рассказать ему.

– Ты не знаешь, о чем я мечтаю.

Тео пристально посмотрел на нее:

– Тогда скажи мне.

Рен поудобнее устроилась в кресле. Быстрый взгляд на входную дверь подтвердил, что она до сих пор закрыта. Они были одни.

– Ты уверен, что хочешь знать?

Он не колебался ни секунды:

– Конечно.

– Моего отца звали Роланд Монро. Это имя не кажется тебе знакомым?

Тео покачал головой.

– Ничего удивительного. Твой отец назвал собаку в честь этого человека.

Она почти видела, как крутятся шестеренки в его голове. Ее слова стали для Тео неожиданностью. Скорее всего, Тео пытался вспомнить какого-нибудь сотрудника, которого ценил его отец. Придумывал какую-то благопристойную причину для того, чтобы назвать собаку в честь человека.

– Мой отец работал на строительстве канала. Я часто навещала его. Мама иногда посылала меня туда отнести ему обед. Я наблюдала за рабочими. Каждый день они трудились, чтобы воплотить мечту твоего отца. Хотя условия их труда были плохими. Мой отец…

Рен напряглась, подбирая правильные слова.

– Он был лидером. Если другие боялись говорить, он был первым, кто повышал голос. Он организовал профсоюз. Это мешало бизнесу твоего отца, но принесло бы пользу всем работникам. Насколько я понимаю, мой отец победил. Профсоюзу удалось остановить строительство канала. Твой отец созвал собрание, чтобы уступить их требованиям.

Дыхание Рен замедлилось. Ей казалось, что сердце в груди почти не бьется. Сколько раз она переживала эти воспоминания? И всегда в одиночестве.

– Во время нашей встречи с Клайдом ты видел, что произошло. Это был тот самый день. Мое худшее воспоминание. Ландвин устроил ловушку. Он попросил моего отца и других лидеров профсоюза прийти на недостроенный мост. Там они собирались официально пожать друг другу руки, но, когда они позировали для памятного изображения, мост рухнул. Все говорили, что произошел несчастный случай. Просто огромное невезение, что они стояли там в тот момент. Только это не был несчастный случай.

Она видела, как Тео пытается сложить все воедино.

– Твой отец подстроил их гибель, – сказала она. – Пригласил их всех туда. В тот день несколько его личных инспекторов якобы осматривали опору моста. Сотни разных людей это подтвердили. Только вот доказательств тому так и не нашлось. Не то чтобы это имело значение. Какой судья станет преследовать главу одного из пяти великих домов? Ты узнал об этом в прошлом году, верно? После того как чуть не поубивал людей в кофейне… Такова печальная правда, Тео. Твой отец подстроил гибель моего. Роланд Монро встал у него на пути, и его за это убили. Не за то, что он обидел твоего отца. Не за то, что он оскорбил имя твоей семьи или совершил какое-то непростительное преступление. Его убили, потому что он хотел, чтобы с людьми вроде нас прилично обращались.

Рен видела, что у Тео есть сотни вопросов, которые вот-вот польются наружу. Он покусал губу, переваривая все это.

Она продолжила, прежде чем Тео успел заговорить.

– Мне было восемь лет. Всего восемь, когда я пришла на похороны собственного отца. И Ландвин тоже пришел. Я всегда считала, что таким образом он пытался в последний раз оскорбить его память. Плюнуть на его могилу. Власти, которые расследовали происшествие, признали твоего отца невиновным. Все называли это трагедией, но немногие знали правду. Это было убийство. А хуже всего то, что ты сказал мне в прошлом году, Тео. Присутствие на похоронах не было последним оскорблением, да? Как зовут твоего пса?

– Роланд, – едва слышно сказал Тео.

– Назван в честь моего отца. Представляю, какое удовольствие Ландвин получал от этого. Наблюдать, как по твоему поместью бродит и вертится под ногами существо, носящее имя человека, которого ты успешно похоронил. Я могла бы никогда не узнать эту часть истории. Если б не встретила тебя… Но ты хотел знать, почему я здесь. Если не считать нашей связи, вот ответ. Я здесь, чтобы отомстить за отца. Я здесь, чтобы воздать по заслугам человеку, виновному в его смерти.

В комнате воцарилась тишина. Лишь грудь Тео вздымалась и опадала. Руки Рен слегка дрожали от того, что она наконец призналась кому-то во всем этом.

Они уставились друг на друга, чувствуя тяжесть новой правды на своих плечах.

Тео нарушил молчание:

– Ты уверена?

– Да, Тео. Настолько, насколько вообще можно быть хоть в чем-то уверенным.

Он снова прикусил губу:

– Вот почему я тебе не нравился.

Не сдержавшись, Рен фыркнула:

– И поэтому тоже. Но вспомни вечеринку. У меня было много причин не любить тебя, Тео.

Он кивнул. Рен почувствовала, как связывающие их нити слегка задрожали. Она спрашивала себя, какие эмоции возникнут у Тео в результате всего этого. Боль? Смущение? Вместо этого она почувствовала, как в нем закипает ярость. Белая, горячая и пылающая, исходящая из самой его сердцевины.

– Скажи мне, чего ты хочешь. Что я должен сделать?

Момент настал. Рен думала, что это может произойти через несколько десятков лет. Если б ее первоначальный план сработал, она бы коротала время в доме Шиверинов или в доме Винтерсов, неспешно продвигаясь по служебной лестнице и готовясь нанести ответный удар людям, которые отняли жизнь ее отца… Но момент настал сейчас. На этом горном перевале. Она сидела напротив парня, который мог либо открыть ей любую дверь, либо захлопнуть их все у нее перед носом.

– Я хочу, чтобы ты выбрал меня.

– Я тебя уже выбрал.

– Тогда выбери снова. Выбери меня навсегда. Ты действительно думаешь, что я смогла бы прозябать, доживая свои годы в роли невестки Ландвина Бруда? Представь, каково это для меня, Тео. Сидеть с ним за одним столом во время обеда. Обмениваться любезностями на каждом приеме. Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь провести в тени, которую он для меня создал.

– Так что ты хочешь сказать? Что мне сделать? Убить его?

– Это было бы прекрасным, мать его, началом.

Ее слова эхом отразились от стен. Света было достаточно, чтобы Рен разглядела микроскопическую пыль, парящую в воздухе между ними.

Тео поднялся на ноги, но не повернулся, чтобы уйти. Он начал вышагивать. Взад-вперед. Рен знала, что идет по узкой тропинке. Ей придется сосредоточиться, чтобы преодолеть весь путь до конца.

– Ты никогда не представлял себе этого?

Тео покачал головой, не глядя на нее:

– Конечно, представлял. Я ненавижу своего отца, Рен. Но одно дело – ненавидеть человека, и совсем другое – расправиться с ним. Ведь это будет…

– Правосудие.

Тео обернулся:

– Я хотел сказать «убийство».

– Это будет и то и другое, – ответила она. – Кто еще может заставить Ландвина ответить за свои преступления? За то, что он сделал с тобой и со мной. За все свои бесчисленные грехи. Ведь ни судьи, ни боги никогда его не покарают.

Лицо Тео стало несчастным:

– Ты говоришь о моей семье, Рен.

– Да. О твоей семье. О людях, которые ухмылялись, когда отец отправил тебя в изгнание. Ты вынужден был уехать в это богом забытое место, потому что совершил страшное преступление. Посмел полюбить меня.

Она видела, что эти слова ранили Тео. Правда всегда бьет больнее всего.

– Ты не слышал окончания нашего разговора, – сказала Рен. – На том балконе. Когда я отвергла предложение твоего отца, он стал угрожать мне.

Рен прикинула, насколько сильно можно приукрасить правду.

– Он сказал, что меня отправят сюда, чтобы я жила с тобой. Мы проведем остаток наших дней в Ностре. В изгнании. И он сообщил мне, что это еще не худший сценарий. Что мне повезет, если я вообще сюда попаду. «Эти горные перевалы опасны, – сказал Ландвин. – Постоянно происходят несчастные случаи».

Рен чувствовала, как разжигает пламя внутри Тео. Его гнев продолжал нарастать, опаляя их узы.

Тео снова зашагал взад-вперед. Он выглядел настолько решительно, насколько это вообще возможно.

– Он никогда бы не…

– Не убил меня? Да брось, Тео. Он ведь уже убил моего отца. Почему бы не сделать со мной то же самое?

Тео ударил по фарфоровой подставке для книг, отправив ее в полет через всю комнату. Она ударилась о стену и разлетелась на куски. Рен увидела, что у него дрожат руки.

– Даже если бы я хотел… Даже если бы я согласился убить собственного отца… Как именно ты предлагаешь это сделать? Он глава дома Брудов. Все, чем мы владеем, в его распоряжении. У него есть защита, о которой знают только великие дома. Наше поместье…

Тео замолчал и взмахнул рукой.

– Боги, Рен!.. Проникнуть в поместье практически невозможно. Они лишили меня доступа, прежде чем я уехал. Стены так сильно зачарованы, что могут сдержать целую армию. И дело не только в том, что это трудно для меня. Такая задача для любого оказалась бы сложной. Можно пригласить Эйбла Окли, и он скажет тебе то же самое. Мой отец – один из самых защищенных людей во всем Каторе. Что именно ты замыслила?

– Я думала об этом последние десять лет, – ответила Рен. – О каждом своем движении. Каждом шаге. И все ради того, чтобы решить эту задачу. Неужели ты думаешь, что я стала бы действовать, не имея плана?

Тео не улыбнулся. Зато его глаза были холодными и расчетливыми. В них Рен увидела подтверждение того, на что втайне надеялась все это время.

Ей было нужно только одно: пусть Тео поверит, что такое возможно. Что Ландвин Бруд – не божество.

Все началось во время ужина в Небесах. На глазах у всей городской элиты Ландвин Бруд унизил собственного сына. Он изгнал Тео, желая преподать ему урок. Теперь же сын был достаточно далеко и достаточно переполнен яростью, чтобы представить свое будущее без него.

Рен подождала, пока Тео сядет обратно.

– Я не единственная, кто пострадал от Брудов. Около десяти лет назад в Каторе был уничтожен дом поменьше. Всех представителей этого дома казнили. История началась с мелкой обиды, нанесенной твоему брату. Ты помнишь имя той семьи?

Он побледнел. Тео тогда был ребенком, но это не означало, что он ничего не знал.

Тихо, как-то отстраненно он произнес:

– Дом Тинвори.

И Рен начала негромко объяснять, что произойдет дальше.